Она выбирает не меня, а я — желаю счастья.

Привет, принцесса. Ты, наверное, меня уже не вспомнишь, но я по-прежнему думаю о тебе. Хорошие люди всегда говорят, что они плохие. Я до сих пор помню, как ты принижала себя. Как с завистью смотрела на других девушек. Какая же ты глупая, не понимала, что они не нужны мне. Мне нужна была только ты. Ты напрямую говорила мне, что это всего лишь игра. А я не верил, представляешь. Я думал, что смогу переубедить тебя. Я знал, что нравлюсь тебе. Но, видимо, не так сильно, как нравилась ты мне. Я купил флакон твоих духов и поставил себе на полку, чтобы снова чувствовать этот запах. Мы жили только ради друг друга. А ты все испортила своей игрой. Зачем ты останавливаешь чужие сердца?

Даже в незнакомом городе среди новых лиц, я пытался найти тебя. Я думал, что прохожие в толпе смогут заменить тебя и наши разговоры, но я ошибался. Каждый встречный был пустым. После встречи с тобой вообще мир стал пустым. Мне все еще нравится все, что связано с тобой. И это самое худшее.

Кесслер

 

Она выбирает не меня, а я — желаю счастья.

Привет, принцесса. Ты, наверное, меня уже не вспомнишь, но я по-прежнему думаю о тебе. Хорошие люди всегда говорят, что они плохие. Я до сих пор помню, как ты принижала себя. Как с завистью смотрела на других девушек. Какая же ты глупая, не понимала, что они не нужны мне. Мне нужна была только ты. Ты напрямую говорила мне, что это всего лишь игра. А я не верил, представляешь. Я думал, что смогу переубедить тебя. Я знал, что нравлюсь тебе. Но, видимо, не так сильно, как нравилась ты мне. Я купил флакон твоих духов и поставил себе на полку, чтобы снова чувствовать этот запах. Мы жили только ради друг друга. А ты все испортила своей игрой. Зачем ты останавливаешь чужие сердца?

Даже в незнакомом городе среди новых лиц, я пытался найти тебя. Я думал, что прохожие в толпе смогут заменить тебя и наши разговоры, но я ошибался. Каждый встречный был пустым. После встречи с тобой вообще мир стал пустым. Мне все еще нравится все, что связано с тобой. И это самое худшее.

Кесслер

 

Полнолуние — лучшее время сходить с ума.

Изрисуй меня прикосновениями, давай,

Расчерти новой памятью ярко и глубоко.

Вседозволенность, вписана в ноты твоих духов,

Проникает под кожу, сливаясь с рисунком вен,

И пульсирует глухо, отрывисто, /по тебе/

Кроветворным набатом в ментально-телесный стык.

Мне не снился никто так часто, как снишься ты.

 

 

 

 

 

коплю потихой на тату

есть люди похожие на январь — они пахнут хвоей и любят снег,

когда тот укрывает плащом фонарь, любят лед, заковавший теченье рек.

в их груди — волшебные огоньки, каждый день с ними — будто бы рождество.

в их кладовках пылятся шарфы, коньки. они много пишут (все чаще в стол).

есть люди, нежные как апрель — в их глазах расцветает зеленый луг,

в голосах позвякивает капель. они не выносят холодных вьюг,

и сияют улыбками по весне, кормят в парке пшеном перелетных птиц.

с каждым палым листом им трудней, трудней, улыбки тихонько сползают с лиц.

есть люди, горячие, как июль — они взглядом способны топить асфальт,

Заколдованы доброй душой от пуль, и способны цвести среди голых скал,

одевая лесами отвесный склон. их коленки расшиблены до крови,

каждый из них — босоног, влюблен, и болезненно уязвим.

есть люди шуршащие сентябрем — они любят страницы старинных книг,

и луч света, чертящий дверной проем, яблочный сидр и яркий блик

на пруду, желтый лист в дождевой воде. носят смешные шарфы, пальто.

они вечно лохматы, полны идей (но, как январи, они пишут в стол).

***

а во мне полыхает огонь октября, живущего кашлем в пустой груди,

опавшие листья внутри горят, горькой памятью, брошенной позади,

под тяжелые крики вороньих стай, бьющихся мерно в мое стекло…

а ты — сумасшедший и пьяный май, дарящий живительное тепло.Лола..

Просто писать чтото… по настроению

да и да 283031 тату коплю потихонечку все у меня мене и 51523536474445

просто жить баловать себя вкусным чаепитиями всем всем всем быть тараться быть нормальной. и нормальной и д а и да и да и да и. и. и. и и.. 3230 мне станет только 29 каждому свое и танцами))