Эмма Уотсон: «Мне вдруг по-настоящему стало страшно. »
Я вообще редко покупаю журнал «7 Дней», но вчера в магазине меня почему то потянуло к стенду. Чутье не обмануло, т.к. в самой середине было интервью Эммы Уотсон. Дома я перечитала его около 3 раз, настолько оно показалось мне интересным. Безусловно выложу не все, а самое самое.
Интервьюер: Эмма, ваши волосы, вижу, отросли — у вас уже не та мальчиковая стрижка, которой вы всех потрясли сразу же после окончания съемок в последнем фильме о Гарри Поттере…
Эмма: Да, волосы действительно отросли немного. Это был даже не бунт, а скорее символическое действие. Ну, знаете, когда женщины расстаются с возлюбленными и у них разбиваются сердца, они часто стригут волосы. А я расставалась с огромной частью моей жизни — длиною почти в одиннадцать лет! — в которой мне нельзя было ничего делать со своими волосами, а также красить лаком ногти, прокалывать уши, загорать, кататься на горных лыжах и много чего другого — все это было строго прописано в моем контракте.
Интервьюер: Что у вас общего с Гермионой, как вы думаете?
Эмма: Ой, я так мечтала ее сыграть, когда узнала, что будут снимать фильм о Гарри Поттере! В свои девять лет я была фанаткой этих книг: читала их и перечитывала. Скажу откровенно: с Гермионой всегда себя отождествляла полностью!.. И вот когда до моей школы добрались агенты по кастингу и сказали, что хотели бы посмотреть девочек — человек двадцать, не больше, — первой побежала в гимнастический зал, где они нас записывали на камеру. Потом еще раз восемь меня вызывали на пробы. Все это время я трепетала от ужаса, что меня не выберут. Родители не на шутку стали волноваться — что же им придется делать, если я окажусь за бортом? Может, пони мне купить?
Интервьюер: Вы ведь решили учиться не в Англии, а в Америке, что, согласитесь, несколько усложняло процесс…
Эмма: Я всегда была занозой в заднице у студии. Их головной болью. Со своей тягой к знаниям. (Смеется.) Вечно им приходилось из-за меня менять и перекраивать съемочные графики. Но раньше мне и в голову бы не пришло уехать учиться за границу. Я всегда полагала — как и мои родители, — что буду учиться в Оксфорде, который, к слову, окончили и они. Стану врачом или юристом. Но однажды летом на каникулах я пошла — вместо того чтобы развлекаться! — на курс шекспировской драмы в Королевской академии драматического искусства в Лондоне. Три четверти студентов на том курсе оказались иностранцами, в основном из Америки. Пообщавшись с ними, мне захотелось учиться именно в американской школе. Там более широкий обзор, нет той узкой специализации в первые годы, как в английских колледжах. Студентам дают шанс самим разобраться, чего они хотят, принять решение, попробовав себя в разных сферах. Мне понравился такой подход. Особенно если учесть, сколько я всего пропустила за школьные годы, обучаясь на площадке, а не как нормальные дети. А ведь я типичный «ботаник», учиться — мое призвание.
Интервьюер: В общем, страшно оказалось остаться без привычного мира волшебства ?
Эмма: Что скрывать, да. Обычно в это время мы — я имею в виду Дэн, я, Руперт, Том, в общем, вся команда из «Гарри Поттера» — заканчивали свои каникулы и собирались вновь в наш дом — на Leavesden Studios, в Хогвартс. И вот несколько дней назад я почувствовала своего рода зуд — вроде мне же пора снова туда, как же так? А ведь на самом-то деле все закончилось… Странно, и печально, и страшно, и волнующе. Одиннадцать лет подряд жизнь была расписана по дням, часам и минутам. От звонка до звонка, от звука «хлопушки» до следующей «хлопушки». Встаешь рано утром на рассвете, шофер — один и тот же все эти годы — ждет тебя в машине и везет на студию. И так бесконечно. В нашем кафетерии мне всегда готовили только то, что я люблю. Одни и те же люди там работали на протяжении всех этих лет. Они знали, какие яйца любит Дэн, какой густоты подлива должна быть у Руперта в его любимой пасте… Согласитесь, очень трудно привыкнуть, что этого больше нет…
Интервьюер: Не думаете сыграть на Бродвее, как Дэниел Рэдклифф в мюзикле «Как преуспеть в бизнесе, ничего не делая»?
Эмма: Ох уж этот Дэниел! У него характер о-го-го. Мне бы очень хотелось выступить на Бродвее. Я обожаю петь и танцевать. Кстати, Дэниел танцует — уж прости меня, Дэн, — довольно посредственно. В отличие от меня. (Улыбается.) Но для Бродвея мне нужно еще, пожалуй, немного куража набраться.
Интервьюер: А как у вас с молодыми людьми дела обстоят — так хорошо «шифруетесь» или…
Эмма: Знаете, молодые люди, похоже, меня почему-то боятся. Я их смущаю, и никто за мной не ухаживает. Не звонят и на свидания не приглашают. В Университете Брауна один из моих любимых курсов — курс психологии любви. (Улыбается.) Я феминистка, но и романтик в душе.
Интервьюер: А переехать жить в Америку не планируете? В Голливуд, туда, где актерскую карьеру можно упрочить…
Эмма: Что вы! Лос-Анджелес меня просто убивает. Если бы мне пришлось каждый день по пять часов заниматься фитнесом, подсчитывать калории всего, что я ем, и в двадцать два года колоть себе ботокс и постоянно думать о своем внешнем виде, я бы наверняка сошла с ума. Стопроцентно сошла бы.
via verbickay, ivamuse
