люблю смотреть, как ты смеешься.

я ваши имена на сердце выцарапала.

понять не каждому дано.

всего два шага до нее, всего два шага от нее. хватит, чтобы подойти, все изменить. хватит, чтобы промолчать и уйти.

я буду сильным для дочери или сына.

моя жена будет самой красивой.

устала.

ты обнимай меня, да не до удушья

и на ковре из цветов мы отстроимся заново.

как уместить всех тех людей, кто дорог, на экране — я не знаю.

ты сожгла коржи
даже стекло пропахло мёдом
слишком много градусов внутри
я не хочу домой
мне здорово тебя скрывать
ото всех
просыпаться в твоих ловушках
для мизинцев
ты по ночам шевелишь своими пальчиками
путешествуя от моих лопаток
к губам
я на твоей спине
оставил
с триста мыслей
чёрным маркером
ты взбурлила мой март
оставив в ванной мою толстовку
босиком снизошла до сердца
никонов жрёт нашу тишину
я рисую тебя
чёрным маркером
на твоём белом холодильнике
" бирюса"

хотелось бы
записать голоса любимых окружающих меня людей
сфотографировать каждое движение.
если я буду совсем одна, я буду рисовать картины по этим воспоминаниям.

сегодня ночью мне на вас натанцевать.

мы делаем то, что любим, и любим то, что делаем.

я встретил это утро в растянутом свитере.

новостей пудра рассыпалась вконтакте. в твиттере.

и этот чертов билли хрипит про кубики агдама.

между нами мили, а мне так нужны твои граммы.

охуевший от простуд, напоминающий собой сосуд, в котором когда-то были какие-то вещества. устал ждать цунами, или хотя бы рассвет. и пусть, сегодня во мне нет волшебства (назовем вещи своими именами) в тебе его тоже почти, что нет . но оно, определенно, есть между нами.

слышно о чем улыбнулась ты, через четыре улицы, чистое сердце вещает, глаза сладостно щурятся. слышны «чернила» с поселка, сквозь города-миллионники, чувства чисто по воздуху, нашим и посторонним. мы с тобой другие — новые, духовно живые. прыгая, верили в полет, и турбины взвыли. пообожгло реалистов и скептиков задело. разные в корне — мы как одно неделимое целое.