легкий дом

Сегодня много интересный постов добавила, надеюсь, вам понравится так же как и мне.Безусловно все чудесно, что творят люди.Люди сами чудесны.

И печальные ньюс. Я по ходу дела совсем разбита. И из-за работы и из-за отношений с лучшей подругой. Не хочу больше их терять.

АА, еще один интересный пост. За границами нашей страны происходит много чудесных событий и это в их числе. Посмотрите, поразитесь, удивитесь чудесной заметке. Люди ищут себя во всем и авторы-художники этих яиц не исключение. Наслаждайтесь, а так же предисловие:
Во время Великого Поста чаще всего верующие все же дают себе какие-то послабления. Например, в наши дни многие едят шоколад. Самым стойким Лондон должен казаться садом искушений: там проводится крупное благотворительное мероприятие под названием The Big Egg Hunt (Большая охота за яйцами). Вся соль акции состоит в том, что скачав с сайта Big Egg Hunt карту и найдя с помощью нее очередное яйцо, можно ввести на сайте слово-пароль и участвовать в розыгрыше бриллиантового яйца стоимостью более 100000 фунтов. Люди платят за стартовый текст и потом понемногу за каждое новое найденное слово, таким образом жертвуя деньги на благотворительность. Конечно, не обошлось без инцидентов: кто-то украл два яйца в первый же день акции, но в течение суток они были найдены и возвращены на место.

Намек на матушку Россию?)

Минимализм всегда в цене!

АА это уже более осмысленная идея, и, смею заметить, весьма не дурная и выполнена с большим изяществом.

Хоть и говорят, что счастливые часов не наблюдают, а время все же беспощадно и к ним… Группе голландских дизайнеров Tjep. пришла в голову идея соединить время и любовь в коллекции украшений, потрясающей своей необычностью.

Художник китайского происхождения Zhou Shu Liang проникся к индейской культуре во время посещения музея, после чего интерес перерос в страсть
какой он умница!!!талантище!

посмотрите на движение вождя.на разворот тела.на композицию в целом.тут явно скрытая сила.

Неимоверно сильные картины. С настроением, атмосферой, ритмом и динамикой.

наконец-то, милые мои, навернулся гребанутый комп на работе. я все думала сколько он выдержит перезагрузок и выключений из сети просто из-за того, что виснет

и вот

настал этот чарующий распиздяйный день, когда это говно не выдержало. что ж дирик давно должна была поднять зад и купить новый. так что ее проблема. коза.аахаахах, господи, злобный смех - как я тебя люблю!!
теперь целый день посылали всех нахер и говорили, что "к сожалению, продать ничего не можем" ахахаххахаха и срала я на выручку

бедный комп, прощай, мы с тобой многих наебали. особенно менеджера бывшего, о да)

Она пристально смотрела на меня, а я все не мог понять, где прежде я видел эту девушку. Ее влажный тревожный взгляд заблестел в неровном свете керосиновой лампы, и я вспомнил — мне каждую ночь снится эта комната и лампа, и каждую ночь я встречаю здесь девушку с тревожными глазами. Да-да, именно ее я вижу каждый раз, переступая зыбкую грань сновидений, грань яви и сна. Я отыскал сигареты и закурил, откинувшись на спинку стула и балансируя на его задних ножках, — терпкий кисловатый дым заструился кольцами. Мы молчали. Я — покачиваясь на стуле, она — грея тонкие белые пальцы над стеклянным колпаком лампы. Тени дрожали на ее веках. Мне показалось, я должен что-то сказать, и я произнес наугад: «Глаза голубой собаки», — и она отозвалась печально: «Да. Теперь мы никогда этого не забудем». Она вышла из светящегося круга лампы и повторила: «Глаза голубой собаки. Я написала это повсюду».

Она повернулась и отошла к туалетному столику. В круглой луне зеркала появилось ее лицо — отражение лица, его оптический образ, двойник, готовый раствориться в трепетном свете лампы. Грустные глаза цвета остывшей золы печально посмотрели на меня и опустились, она открыла перламутровую пудреницу и коснулась пуховкой носа и лба. «Я так боюсь, — сказала она, — что эта комната приснится кому-нибудь еще, и он все здесь перепутает.» Она щелкнула замочком пудреницы, поднялась и вернулась к лампе. «Тебе не бывает холодно?» — спросила она. «Иногда бывает…» — ответил я. Она раскрыла озябшие руки над лампой, и тень от пальцев легла на ее лицо. «Я, наверно, простужусь, — пожаловалась она. — Ты живешь в ледяном городе».

Керосиновый огонек делал ее кожу медно-красной и глянцевой. «У тебя бронзовая кожа, — сказал я. — Иногда мне кажется, что в настоящей жизни ты должна быть бронзовой статуэткой в углу какого-нибудь музея». «Нет, — сказала она. — Но порой мне и самой кажется, что я металлическая — когда я сплю на левом боку и сердце гулко бьется у меня в груди». — «Мне всегда хотелось услышать, как бьется твое сердце». — «Если мы встретимся наяву, ты сможешь приложить ухо к моей груди и услышишь». — «Если мы встретимся наяву…» Она положила руки на стеклянный колпак и промолвила: «Глаза голубой собаки. Я всюду повторяю эти слова».

Глаза голубой собаки. С помощью этой фразы она искала меня в реальной жизни, слова эти были паролем, по которому мы должны были узнать друг друга наяву. Она ходила по улицам и повторяла как бы невзначай: «Глаза голубой собаки». И в ресторанах, сделав заказ, она шептала молодым официантам: «Глаза голубой собаки». И на запотевших стеклах, на окнах отелей и вокзалов выводила она пальцем: «Глаза голубой собаки». Люди вокруг лишь недоуменно пожимали плечами, а официанты кланялись с вежливым равнодушием. Как-то в аптеке ей почудился запах, знакомый по снам, и она сказала аптекарю: «Есть юноша, которого я вижу во сне. Он всегда повторяет: „Глаза голубой собаки“. Может быть вы знаете его?» Аптекарь в ответ рассмеялся неприязненно и отошел к другому концу прилавка. А она смотрела на новый кафельный пол аптеки, и знакомый запах все мучил и мучил ее. Не выдержав, она опустилась на колени и губной помадой написала на белых плитках: «Глаза голубой собаки». Аптекарь бросился к ней: «Сеньорита, вы испортили мне пол. Возьмите тряпку и сотрите немедленно!» И весь вечер она ползала на коленях, стирая буквы и повторяя сквозь слезы: «Глаза голубой собаки. Глаза голубой собаки». А в дверях гоготали зеваки, собравшиеся посмотреть на сумасшедшую.

Она умолкла, а я все сидел, покачиваясь на стуле. «Каждое утро, — сказал я, — я пытаюсь вспомнить фразу, по которой должен найти тебя. Во сне мне кажется, что я хорошо заучил ее, но проснувшись, я не могу вспомнить ни слова». — «Но ты же сам придумал их!» — «Да. Они пришли мне в голову потому, что у тебя пепельные глаза. Но днем я не могу вспомнить даже твоего лица». Она стиснула в отчаянии пальцы: «Ах, если бы нам знать по крайней мере название моего города!»

Горькие складки легли в уголках ее губ. «Я хочу до тебя дотронуться», — сказал я. Она вскинула глаза, я язычки пламени заплясали в ее зрачках. «Ты никогда не говорил этого», — заметила она. «А теперь говорю». Она опустила глаза и попросила сигарету. «Почему же, — повторила она, — мне никак не вспомнить название своего города?» — «А мне — наши заветные слова», — сказал я. Она грустно улыбнулась: «Эта комната снится мне так же, как и тебе». Я поднялся и направился к лампе, а она в испуге отступила назад, опасаясь, что я случайно заступлю за невидимую черту, пролегающую между нами. Взяв протянутую сигарету, она склонилась к огоньку лампы. «А ведь в каком-то городе мира все стены исписаны словами „глаза голубой собаки“, — сказал я. — Если я вспомню эти слова, я отправлюсь утром искать тебя по всему свету». Ее лицо осветилось красноватым огоньком сигареты, она глубоко затянулась и, покручивая сигарету в тонких пальцах сказала: «Слава богу. Я, кажется, начинаю согреваться», — и проговорила нараспев, будто повторяя за пишущим пером: «Я… начинаю… — она задвигала пальцами, будто сворачивая в трубочку невидимый листок бумаги по мере того, как я прочитывал написанные на нем слова, — согреваться…» — бумажка кончилась и упала на пол — сморщенная, крохотная, превратившаяся в пыль золы. «Это хорошо, — сказал я. — Мне всегда страшно, когда ты мерзнешь». Так мы и встречаемся с ней, вот уже несколько лет. Порою в тот момент, когда мы находим друг друга в лабиринте снов, кто-то там, снаружи, роняет на пол ложечку, и мы просыпаемся. Мало-помалу мы смирились с печальной истиной — наша дружба находится в зависимости от очень прозаических вещей. Какая-нибудь ложечка на рассвете может положить конец нашей короткой встрече.

Она стоит за лампой и смотрит на меня. Смотрит так же, как в первую ночь, когда я очутился среди сна в странной комнате с лампой и зеркалом и увидел перед собой девушку с пепельными глазами. Я спросил: «Кто вы?» А она сказала: «Не помню…» — «Но мы, кажется, уже встречались?» — «Может быть. Вы могли сниться мне, в этой самой комнате». — «Точно! — сказал я. — Я видел вас во сне». — «Как забавно, — улыбнулась она. — Значит, мы с вами встречаемся в сновидениях?»

Она затянулась, сосредоточенно глядя на огонек сигареты. И мне опять показалось, что она — из меди, но не холодной и твердой, а из теплой и податливой. «Я хочу дотронуться до тебя», — повторил я. «Ты все погубишь, — испугалась она. — Прикосновение разбудит нас, и мы больше не встретимся». — «Вряд ли, — сказал я. — Нужно только положить голову на подушку, и мы увидимся вновь». Я протянул руку, но она не пошевелилась. «Ты все погубишь… — прошептала она. — Если переступить черту и зайти за лампу, мы проснемся заброшенные в разные части света». — «И все же», — настаивал я. Но она лишь опустила ресницы: «Эти встречи — наш последний шанс. Ты же не помнишь ничего наутро». И я отступил. А она положила руки на лампу и пожаловалась: "Я никогда не могу заснуть после наших встреч. Я просыпаюсь среди ночи и больше не могу сомкнуть глаз — подушка жжет лицо, и я все твержу: «Глаза голубой собаки. Глаза голубой собаки».

«Скоро рассвет, — заметил я. — Последний раз я просыпался в два часа, и с тех пор прошло много времени». Я подошел к двери и взялся за ручку. «Осторожнее, — предупредила она. — За дверью живут тяжелые сны». — «Откуда ты знаешь?» — «Совсем недавно я выходила туда и с трудом вернулась назад. А проснувшись, заметила, что лежу на сердце». — Но я все же приоткрыл дверь. Створка подалась, и легкий ветерок принес снаружи запах плодородной земли и возделанной пашни. Я повернул к ней голову и сказал: «Тут нет коридора. Я чувствую запах поля». — «Там, за дверью, — сказала она, — спит женщина, которая видит поле во сне. Она всегда мечтала жить в деревне, но так никогда и не выбралась из города». За дверью светало, и люди повсюду уже начали просыпаться. «Меня, наверное, ждут к завтраку», — сказал я.

Ветер с поля стал слабее, а потом стих. Вместо него послышалось ровное дыхание спящего, который только что перевернулся в постели на другой бок. Стих ветерок, а с ним умерли и запахи.

" Завтра мы непременно узнаем друг друга, — сказал я. — Я буду искать женщину, которая пишет на стенах: «Глаза голубой собаки». Она улыбнулась грустно и положила руки на остывающий колпак лампы: «Ты ничего не помнишь днем». Ее печальный силуэт уже начал таять в предутреннем свете. «Ты удивительный человек, — сказала она. — Ты никогда не помнишь своих снов».

1950 г.

Когда вижу такие картины, у меня ясно возникает чувство. Хочется поваляться на них, поводить по ним руками, потрогать мазки, провести щекой по полотну…все это вселяет чувство какого-то богохульства… но оно неимоверно потрясающее! Именно в такие моменты ты понимаешь, что творит талант человека. Что он создает и какие чувства оставляет после завершения.

Волшебство везде вокруг. А такие картины созданы волшебным талантом. Мягкие, приятные цвета.

вот это не Алиса в стране чудес, а Лолита "Набокова" именно такая

Острова Пальм — архипелаг искусственных островов. Находится в Объединённых Арабских Эмиратах, в эмирате Дубай.

Такая ситуация получается сейчас у меня.
Очень раздражает. Я, по доброте душевной, согласилась помочь своей тете с работой.
Поясняю: у нее уволилась девочка из-за невыносимых условий, в которых мы работаем.
Так вот. В этом гребанном "Swarovski" я проработала пол года и была сыта по горло всем дерьмом, что там творилось. Честно. Никому никогда не посоветую работать в этом дерьме. По-крайней мере в СПб. Поэтому, в начале января я оттуда уволилась, с криками-орами, что у меня не будет работы лучше и что я говно и прочее, хотя работала на уровне с лучшими продавцами. Но это опустим.

В итоге провалы магазинов сваровски.

1. Бабский коллектив.
2. Сплетни\семки\прочая поебень.
3. Долбаебы клиенты.(вот правда, будто на магазине написано "Вход для слабоумных\уродов\бомжей\хачей\идиотов\шизофреников и много много синонимов")
4. Директор, которая не думает о своих подчиненных вообще.
5. Жестокие правила(но т.к. это практически в каждом магазине, так что я гоню уже.)
6. И наконец жуткая жара. Знаете, в нашем "салоне" красные стены, куча витрин. Так вентиляция не работает - 29 градусов. От витрин шпарит - 35 градусов. А директор говорит "Всем сейчас тяжело". Вот за это я и ебала таких директоров во все дыры.

Так вот, оказывается на доброту мою душевную благополучно насрали. Давать выходной, а потом с утра будить с криками какого черта я не иду на работу. Потом говорить, что придут к 4 и отпустят меня, а затем звонить и говорить может я доработаю и прочее.
Да епт твою мать. Я соглашалась помочь. Просто выходить в те дни, когда у других девушек отдых - по графику. Ни на какие "выйди за меня" "сделай то" "переоформи это" я не соглашалась. И теперь меня просто эксплуатируют. Директор всякие херни и подколки строит. Тетя уверяет, что у меня паранойя, но странно, до тех пор пока я не уволилась ничего это со стороны дирика не было. Выдумка или нет?
Так что вывод могу сделать один. Дашь понять человеку, что ты добрый\хороший\готов помочь, не сомневайся, сразу сядут на шею и поедут с криком Игогого!

Короче день дерьмо, сами можете судить.

PS - опять запустила я посты с цитатами, но я их вохобновлю, обещаю)

Я тащусь по таким домам.Обычно у них обязательно есть своя история. Только конечно, желательно не такая как в "Американской истории ужасов". И именно такие строения всплывают в моей фантази, когда я читаю Энн Райс или что-то в этом роде.