люблю посылать нахуй

sositypaiapizda :

tvoiasiska :

я короче как поттер, весь пиздец собираю вокруг себя

(via xamlo )

(via xamlo )

poeben :

Императрица Елизавета Петровна крайне удивила лекарей, когда за полминуты до смерти поднялась на подушках и, как всегда, грозно, спросила: "Я что, все еще жива?!". Но, не успели врачи испугаться, как все исправилось само собой.

Граф Толстой последнее, что произнес на смертном одре: "Мне бы цыган услышать - и ничего больше не надо! "

Композитор Эдвард Григ: "Ну что ж, если это неизбежно…".

Павлов: "Академик Павлов занят. Он умирает".

Знаменитый натуралист Ласепед отдал распоряжение сыну: "Шарль, напиши крупными буквами слово КОНЕЦ в конце моей рукописи".

Физик Гей-Люссак: "Жаль уходить в такой интересный момент "

Легендарный Каспар Бекеш, всю жизнь проживший воинствующим безбожником, на смертном одре уступил уговорам набожного Батория и согласился принять священника. Священник попытаться утешить Бекеша тем, что последний ныне покидает юдоль скорбей и скоро узреет мир лучший. Тот послушал-послушал, потом приподнялся на ложе и сколь было сил отчетливо высказал: "Пшел вон. Жизнь прекрасна." С чем и умер.

Дочь Людовика XV Луиза: "Галопом в небеса! Галопом в небеса! "

Писательница Гертруда Стайн: "В чем вопрос? В чем вопрос? Если нет вопроса, то нет и ответа "

Виктор Гюго: "Я вижу черный свет…".

Юджин О`Нейл, писатель: "Я так и знал! Я так и знал! Родился в отеле и… черт побери… умираю в отеле".

Единственное, что успел сказать перед смертью Генри VIII: "Монахи… монахи… монахи". В последний день жизни его мучили галлюцинации. Но наследники Генри на всякий случай устроили гонения на все доступные монастыри, подозревая, что короля отравил кто-то из священников.

Джордж Байрон: "Ну, я пошел спать".

Людовик XIV кричал на домочадцев: "Чего вы ревете? Думали, я бессмертен? "

Отец диалектики Фридрих Гегель: "Только один человек меня понимал на протяжении всей жизни… А в сущности… и он меня не понимал!".

Вацлав Нижинский, Анатоль Франс, Гарибальди перед смертью прошептали одно и то же слово: "Мама!".

" Подождите минуточку". Это сказал Папа Римский Александр VI. Все так и сделали, но, увы – ничего не получилось, папа все-таки скончался.

Еврипид, который, по слухам, был просто в ужасе от близкой кончины, на вопрос, чего может бояться в смерти такой великий философ, ответил: "Того, что я ничего не знаю".

Умирая, Бальзак вспоминал одного из персонажей своих рассказов, опытного врача Бианшона: "Он бы меня спас…".

Петр Ильич Чайковский: "Надежда!.. Надежда! Надежда!.. Проклятая! "

Михаил Романов перед казнью отдал палачам свои сапоги: "Пользуйтесь, ребята, все-таки царские".

Шпионка-танцовщица Мата Хари послала целящимся в нее солдатам воздушный поцелуй: "Я готова, мальчики".

Философ Иммануил Кант произнес перед самой смертью всего одно слово: "Достаточно".

Один из братьев-кинематографистов, 92-летний О. Люмьер: "Моя пленка кончается".

Ибсен, пролежав несколько лет в немом параличе, привстав, сказал: "Напротив!" - и умер.

Надежда Мандельштам - своей сиделке: "Да ты не бойся".
Сомерсет Моэм: "Умирать - скучное занятие. Никогда этим не занимайтесь! "

Генрих Гейне: "Господь меня простит! Это его работа".

Иван Сергеевич Тургенев на смертном одре изрек странное: "Прощайте, мои милые, мои белесоватые…".

Поэт Феликс Арвер, услышав, что санитарка говорит кому-то: "Это в конце коЛидора", простонал из последних сил: "Не коЛидора, а коРидора" и умер.

Художник Антуан Ватто: "Уберите от меня этот крест! Как можно было так плохо изобразить Христа! "

Оскар Уайльд, умиравший в гостиничном номере, оглядел угасающим взором безвкусные обои на стенах и вздохнул: "Они меня убивают. Кому-то из нас придется уйти". Ушел он. Обои остались.

А вот последние слова Эйнштейна канули в Лету - сиделка не знала немецкого…

Вернешься может?

Может нет?

Мне все равно когда то было,

Когда то не было тех бед,

Что на горизонте снова всплыли.

Мне одиноко пить кофе горький

Смотря как стул пустует твой

И после ночи, к алой зорьке

Подушка мокрая порой.

Мне правда очень одиноко

Но зная холод твоих фраз,

И как смотрел в тот раз жестоко

И как ушел в последний раз.

Мне не забыть увы, те ночи

Что мне дарили мои сны

И не забыть мне твои очи

Когда мы были влюблены.

Вернешься может?

Может нет?

Мне все равно когда то было.

Но я скажу теперь:

"Сил нет.

Я ведь как жизнь тебя любила"

Это больно как в сердце прах

Это нежно как улыбка на губах

Это остро как край бумаги белой

И бесконечно как небо во вселенной.

Ты не сжимай презренно губы

Они мне дороги, как ты

И ты не бойся со мной грубо

Разводить свои мосты.

Я всё прощу и стану сильной

Ты улыбнешься солнцу вновь,

И волна в том море синем

Сохранит нашу любовь

https://pizdeeetc.viewy.ru/ спасибо большое): *

надеюсь ты надолго :))

xamlo:

Меня трудно убрать, легко отрастить и невозможно втянуть.
(с) Живот

anarchy:

hutcherson-:

(via xamlo )

enotova:

Дорогие футболисты моего математического класса.
То, что я единственный парень, интересующийся музыкальным театром, вовсе не означает, что я гей.
Честно говоря, вы, обнаженные, остаетесь с пятьюдесятью мужчинами в закрытой комнате, пока я остаюсь закулисами с пятнадцатью женщинами.
Хаха. Бум.

xamlo: