ладно, ладно, давай не о смысле жизни, больше вообще ни о чем таком
лучше вот о том, как в подвальном баре со стробоскопом под потолком пахнет липкой самбукой и табаком
в пятницу народу всегда битком
и красивые, пьяные и не мы выбегают курить, он в ботинках, она на цыпочках, босиком
у нее в руке босоножка со сломанным каблуком
он хохочет так, что едва не давится кадыком

черт с ним, с мироустройством, все это бессилие и гнилье
расскажи мне о том, как красивые и не мы приезжают на юг, снимают себе жилье,
как старухи передают ему миски с фруктами для нее
и какое таксисты бессовестное жулье
и как тетка снимает у них во дворе с веревки свое негнущееся белье,
деревянное от крахмала
как немного им нужно, счастье мое
как мало

расскажи мне о том, как постигший важное – одинок
как у загорелых улыбки белые, как чеснок,
и про то, как первая сигарета сбивает с ног,
если ее выкурить натощак
говори со мной о простых вещах

как пропитывают влюбленных густым мерцающим веществом
и как старики хотят продышать себе пятачок в одиночестве,
как в заиндевевшем стекле автобуса,
протереть его рукавом,
говоря о мертвом как о живом

как красивые и не мы в первый раз целуют друг друга в мочки, несмелы, робки
как они подпевают радио, стоя в пробке
как несут хоронить кота в обувной коробке
как холодную куклу, в тряпке
как на юге у них звонит, а они не снимают трубки,
чтобы не говорить, тяжело дыша, «мама, все в порядке»;
как они называют будущих сыновей всякими идиотскими именами
слишком чудесные и простые,
чтоб оказаться нами

расскажи мне, мой свет, как она забирается прямо в туфлях к нему в кровать
и читает «терезу батисту, уставшую воевать»
и закатывает глаза, чтоб не зареветь
и как люди любят себя по-всякому убивать,
чтобы не мертветь

расскажи мне о том, как он носит очки без диоптрий, чтобы казаться старше,
чтобы нравиться билетёрше,
вахтёрше,
папиной секретарше,
но когда садится обедать с друзьями и предается сплетням,
он снимает их, становясь почти семнадцатилетним

расскажи мне о том, как летние фейерверки над морем вспыхивают, потрескивая
почему та одна фотография, где вы вместе, всегда нерезкая
как одна смс делается эпиграфом
долгих лет унижения; как от злости челюсти стискиваются так, словно ты алмазы в мелкую пыль дробишь ими
почему мы всегда чудовищно переигрываем,
когда нужно казаться всем остальным счастливыми,
разлюбившими

почему у всех, кто указывает нам место, пальцы вечно в слюне и сале
почему с нами говорят на любые темы,
кроме самых насущных тем
почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
как мы точно о ней когда-нибудь написали

расскажи мне, как те, кому нечего сообщить, любят вечеринки, где много прессы
все эти актрисы
метрессы
праздные мудотрясы
жаловаться на стрессы,
решать вопросы,
наблюдать за тем, как твои кумиры обращаются в человеческую труху
расскажи мне как на духу
почему к красивым когда-то нам приросла презрительная гримаса
почему мы куски бессонного злого мяса
или лучше о тех, у мыса

вот они сидят у самого моря в обнимку,
ладони у них в песке,
и они решают, кому идти руки мыть и спускаться вниз
просить ножик у рыбаков, чтоб порезать дыню и ананас
даже пахнут они – гвоздика или анис –
совершенно не нами
значительно лучше нас

на запотевшем стекле автобуса рисовать стрелки к югу,
помня, что ты всегда там, где север.
оставаться верными себе, а значит-друг другу,
сделав тебя главным, во что я верю

ты так грациозно держишь бокал,
а ещё ты красиво держишь цветы
наверняка дело в твоих руках.
твои руки созданы для бокалов и сигарет.
у меня тут всё наизнанку и до мурашек
не читай мой пьяный бред,
от "тёплый липтон и до рубашек "
тебе шепчут поезда и все такси
" останься "
ты меня конечно прости,
но лучше видеть твои запястья,
чем скомкать подушку и выбросить.
по рукам ток
руки замерзают.иней.
а твои по прежнему держат кент
внутри что-то падает
внутри как будто цемент.
когда внутри что-то разбивается
то всегда слышен хруст.
мои станции здесь кончаются
и я пуст, милая
я пуст.

Т. Липтон.

Однажды утром, когда мы завтракали, пришли тигры и до того, как отец схватил ружье, убили моего отца и мою мать. Родители не успели ничего сказать перед смертью. А я так и сидел с ложкой пюре в руке.
- Не бойся, - сказал один из тигров. - Мы тебя не тронем. Мы не трогаем детей. Сиди, где сидел, а мы расскажем тебе сказку.
Один из тигров стал есть мою мать. Он откусил ее руку и начал жевать.
- Какую сказку ты хочешь послушать? Я знаю интересную историю про кролика.
- Не надо мне сказок, - сказал я.
- Как хочешь, - сказал тигр и откусил кусок моего отца. Я так и сидел с ложкой в руке, потом положил ее на стол.
- Это мои родители, - сказал я наконец.
- Прости, -- сказал один из тигров. - Так вышло.
- Угу, - сказал другой тигр. - Мы бы никогда не стали этого делать, если бы не необходимость, если бы у нас был другой выход. Понимаешь, иначе нам просто не выжить.
- Мы такие же, как вы, - сказал другой тигр. - Мы говорим на одном языке. У нас те же мысли в головах, но мы тигры.
- А вы можете помочь мне с арифметикой? - спросил я.
- С чем? - переспросил один из тигров.
- С арифметикой.
- С арифметикой?
- Угу.
- Что ты хочешь узнать? - спросил один из тигров.
- Сколько будет девятью девять?
- Восемьдесят один, - сказал тигр.

Бог не может быть везде одновременно — поэтому он создал матерей.

не стоит уделять много внимания ревности и попыткам уничтожить другого.

тебе, наверное, интересно, кто я такой, но я из тех людей, у которых нет обычного имени. мое имя зависит от тебя. зови меня тем, о чем ты сейчас думаешь.
может быть, шел сильный дождь.
это мое имя.
*
может, ты смотрел, как течет вода в реке. с кем-то, кто тебя любил. вы почти касались друг друга. ты почувствовал прикосновение еще до того, как оно произошло.и оно произошло.
это мое имя.
*
может, ты лежал в постели, уже почти засыпая, и вдруг засмеялся чему-то, какой-то своей шутке - так хорошо заканчивать день.
это мое имя.

Кто-то предал
Кто-то свой

Я жду единственной
действительно заслужившей своё имя
Она всегда была здесь, всегда права;
Той, что откапывает солнце,
временно отменяя закон могил;
Той, что так бестактно пожинает урожай,
истекая мёдом;
танцуя босиком.
Той, что от звука к звуку ускользает от
оцепенения.
Той, что для каждого моментально становится
старой знакомой.
Я жду, когда она откроет двери, ворота, шлюзы;
когда она, разгоняя облака, сыграет
побудку на фанфарах;
когда она неожиданно набросится из засады.
Я надеюсь, с неё начнётся гимн.
Я жду, пока не станет нечего ждать.
Жизнь – не ошибка, не ошибка, всё верно. И музыка.
я жду
я по-прежнему жду

Вера Полозкова - "снова не мы "

расскажи мне о том, как постигший важное – одинок
как у загорелых улыбки белые, как чеснок,
и про то, как первая сигарета сбивает с ног,
если ее выкурить натощак
говори со мной о простых вещах

Я люблю быть в одиночестве не потому что я печальный или унылый, а потому что природа, музыка, книги и фильмы дают больше, чем может дать большая часть моего окружения.