flour

Нет. Уходи скорей. К восторгам не зови.
Любить? - Любя, убить - вот красота любви.
Я только миг люблю - и удаляюсь прочь.
Со мной был ясный день - за мной клубится ночь.

Я не люблю тебя. Мне жаль тебя губить.
Беги, пока еще ты можешь не любить.
Как жернов буду я для полудетских плеч.
Светить и греть?.. - Уйди! Могу я только жечь.

Ты рядом – и все прекрасно:
И дождь, и холодный ветер.
Спасибо тебе, мой ясный,
За то, что ты есть на свете.

Спасибо за эти губы,
Спасибо за руки эти.
Спасибо тебе, мой любый,
За то, что ты есть на свете.

Мы – рядом, а ведь могли бы
Друг друга совсем не встретить…
Единственный мой, спасибо
За то, что ты есть на свете.

Вся наша роль - моя лишь роль.
Я проиграла в ней жестоко.
Вся наша боль - моя лишь боль.
А сколько боли, сколько, сколько!

На хуй мне она всралась,
Блядская Америка!
По-английски блять гундосить —
На хуй всралось мне оно!

Что я, на хуй, гинеколог?
Блять какой-нибудь Рубинчик?
Я блять русский есть писатель!
Это вам не писю чамать!

Мирослав Немиров, 11 июня 1990, Надым

О, не мечтай! Зачем тоскующей душой
Крылатых грёз у неба просишь?
Зачем ты хоть во сне стремишься в мир иной,
Когда в душе его не носишь?

Пока ты полон сил, и юн, и вдохновен,
Ты познаёшь красы земные;
Но скоро, не познав, ты видишь только тлен —
И рвутся в высь мечты иные.

Но в мир, чужой тебе, дороги не найдёшь:
Ведь ты мечтать и не умеешь;
Ведь, даже распознав в своих порывах ложь,
Ты — раб земли — уйти не смеешь;

Ведь даже в стороне, далёкой от земли,
Искать ты мог бы лишь земное,
Понятное мечте, родившейся в пыли,
Под звон цепей, в пустынном зное:

Ты можешь всё забыть и можешь — проклинать
Свои страдальческие годы, —
Но хмурый, жалкий раб способен ли понять
В пустыне хоть мираж — свободы?!