Ищи себя в других

Мы не знаем, что нас окружает — кем-то построенный космос или случайный хаос. Но наша обязанность думать, что есть лабиринт, а главное, что в нашей руке — нить. Мы не владеем ею, мы находим ее случайно, и снова теряем, поверив, заслушавшись или заснув. Мы забудем о ней в философских беседах, и не вспомним про нить, если будем когда-нибудь счастливы.

скажи о чем ты думаеш
и я скажу чем

Расскажи мне, что значит весна!
Я забыла, что это такое.
Говорят, там цветут города,
А ещё не бывает горя.

Покажи мне, как надо любить!
Я не знаю, что это за муки.
Чувства могут спасать и губить,
А ещё помогают от скуки.

Научи меня ждать и терпеть!
Иногда очень тяжки минуты.
Говорят, они могут лететь
По запутанным длинным маршрутам.

Задыхаюсь от пустоты!
В жизни — сон, и ничто не ново.
Расскажи мне немного: кто ты?

Я забыла об этом снова.

Да.
Да, больно
Да, плачу
Вот такая я
И не могу иначе
Да, истерика
Да, ни с кем
Да, не вижу берега
Исчерпалась совсем
И тушь течёт
И рву волосы
Никто не поймёт
Внутри голоса
Да, загадка я
Да, дурочка
Да, чужая вам
Да, до ужаса
Нет, не слышу вас
Нет, не чувствую
Я не здесь сейчас
Я путешествую
Жаль, страшно мне
Жаль, вижу вас,
Жаль, не на глубине
Жаль, не уйти сейчас
Может, попозже получиться
Может быть, и смогу
Только, сейчас же хочется
Покинуть эту дыру.

Эта девочка хочет весны,
Потому что от холода больно,
Потому что сказали "довольно "
Ее губы среди тишины.

Эта девочка хочет любить,
Потому что заплаканы щеки,
Потому что чужие упреки
Не смогли ни согнуть, ни убить.

Не понять никому этих слез,
Потому что невидимы раны,
Потому что не знают обманов
Ее детских и ласковых грез.

Эта девочка хочет весны,
Потому что от холода страшно,
Потому что любовь — это важно,
Это важно понять, что есть "мы".

Мы говорили ни о чём,
Ни с чем смотря в глаза друг другу.
Не ты пылал любви огнём,
Не я к тебе тянула руку.

Никто сидел, потупя взор,
И рисовал ничем акрилом.
Никто рассказывал о том,
Что он ничто не сделал с миром.

Я говорила ничего,
Никак смеялась и шутила.
И всё бы было ничего.
И мы — ни с кем, и мысли — мимо.

Ничей поэт, ничьи стихи.
Их никому не посвятили.
Где я живу? Нигде, прости.
Кто я? — никто, меня забыли.

Куда приехала? Когда? —
Да в никуда из ниоткуда!
Прощай. Пиши. Зачем? Да так…

Я всё равно с тобой не буду!

бы

ласками недоласканную
поцелуями недоцелованную
мне бы тебя опасную
мне бы тебя буйную
нежностью не изнеженную
устами не устланную
мне бы тебя безмятежную
мне бы тебя лунную
сердцем пустым рассерженную
малой душой задушенную
мне бы тебя заснеженную
мне бы тебя соскученную
телом неутепленную
винами невиновную
мне бы тебя влюбленную
мне бы тебя томную

А больше всего мне нравится,
Что я не хочу вам нравиться,
Что я не должна вам нравиться,
И это — мой главный долг,
Его отдавать мне нравится
Вовремя, без поблажек,
И этот мне долг не тяжек,
Он — мой натуральный шелк.

И больше всего мне нравится,
Что больше всего вам нравится
Как тонко я суть ловлю,
Когда не хочу вам нравится!..
Повтора я сок давлю,
Что я не должна вам нравиться,
И я вам должна не нравиться,
И с этим блестяще справиться
Могу, как никто другой!..
Тут все обожают нравиться,
Кто нравится - тот и славится.
Но больше всего вам нравится,
Что я не хочу вам нравиться -
И нету такой другой.

«Восемьдесят восемь»

Сочетание "88-С" по коду радистов означает "целую "
Понимаешь, трудно говорить мне с тобой: в целом городе у вас — ни снежинки.
В белых фартучках школьницы идут гурьбой, и цветы продаются на Дзержинке.
Там у вас — деревья в листве…
А у нас, — за версту, наверное, слышно, — будто кожа новая, поскрипывает наст, а в субботу будет кросс лыжный…
Письма очень долго идут. Не сердись. Почту обвинять не годится… Рассказали мне: жил один влюбленный радист до войны на острове Диксон.
Рассказали мне: был он не слишком смел и любви привык сторониться. А когда пришла она, никак не умел с девушкой-радисткой объясниться…
Но однажды в вихре приказов и смет, график передачи ломая, выбил он: "ЦЕЛУЮ! "
И принял в ответ: "Что передаешь? Не понимаю… "
Предпоследним словом себя обозвав, парень объясненья не бросил. Поцелуй восьмерками зашифровав, он отстукал "ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ! "
Разговор дальнейший был полон огня: "Милая, пойми человека! ("Восемьдесят восемь!") Как слышно меня? ("Восемьдесят восемь!") Проверка".
Он выстукивал восьмерки упорно и зло. Днем и ночью. В зиму и в осень.
Он выстукивал, пока в ответ не пришло: "Понимаю, восемьдесят восемь!.. "
Я не знаю, может, все было не так. Может — более обыденно, пресно… Только верю твердо: жил такой чудак! Мне в другое верить неинтересно…
Вот и я молчание не в силах терпеть!
И в холодную небесную просинь сердцем выстукиваю тебе: "Милая! Восемьдесят восемь!.." Слышишь?
Эту цифру я молнией шлю. Мчать ей через горы и реки…
Восемьдесят восемь! Очень люблю. Восемьдесят восемь! Навеки.

Человеку нужен человек,
Чтобы пить с ним горьковатый кофе,
Оставаться рядом на ночлег,
И интересоваться о здоровье.

Чтобы улыбаться просто так,
Чтоб на сердце стало потеплее,
Чтобы волноваться, там сквозняк,
Одевай-ка тапочки скорее.

Человеку нужен человек,
Позвонить, послушать его голос:
" А у нас сегодня выпал снег.
Как ты без меня там? Беспокоюсь! "

Чтобы был приятель, друг, сосед,
И еще сопящая под боком,
Без которой счастья в жизни нет,
Без которой очень одиноко…

Будь, пожалуйста,
послабее.
Будь,
пожалуйста.
И тогда подарю тебе я
чудо
запросто.
И тогда я вымахну —
вырасту,
стану особенным.
Из горящего дома вынесу
тебя,
сонную.
Я решусь на все неизвестное,
на все безрассудное —
в море брошусь,
густое,
зловещее,
и спасу тебя!..
Это будет сердцем велено мне,
сердцем
велено…
Но ведь ты же
сильнее меня,
сильней
и уверенней!
Ты сама
готова спасти других
от уныния тяжкого,
ты сама не боишься
ни свиста пурги,
ни огня хрустящего.
Не заблудишься,
не утонешь,
зла
не накопишь
Не заплачешь
и не застонешь,
если захочешь.
Станешь плавной
и станешь ветреной,
если захочешь…
Мне с тобою —
такой уверенной —
трудно
очень.
Хоть нарочно,
хоть на мгновенье —
я прошу,
робея, —
помоги мне
в себя поверить,
стань
слабее.

О чем ты думаешь, когда ложишься спать?
Я — о тебе и чуточку о вечном…
О том, что в этом мире быстротечном
нас друг у друга не похитить, не отнять.

Ещё о том, что я рискую полюбить.
Безвременно, без писем и конвертов.
Без слов признаний, дневников, моментов,
в которых вместе не мечтать… не ждать… не быть.

О чем ты думаешь, какие снятся сны?
Я — снов не вижу… погружаюсь в бездну
попыток урезонить бесполезность
моих желаний с монограммой «только ты».

Зачем пишу, грущу, придумываю «нас»?
Ты для меня хмельной глоток абсента.
А я… /обрыв раздумий киноленты./
О чем ты думаешь?… Я — о тебе сейчас.

—… И я вальсировал еще и еще и не чувствовал своего тела.
— Ну, как же не чувствовали, я думаю, очень чувствовали, когда обнимали ее за талию, не только свое, но и ее тело, — сказал один из гостей.
Иван Васильевич вдруг покраснел и сердито закричал почти:
— Да, вот это вы, нынешняя молодежь. Вы, кроме тела, ничего не видите. В наше время было не так. Чем сильнее я был влюблен, тем бестелеснее становилась для меня она. Вы теперь видите ноги, щиколки и еще что-то, вы раздеваете женщин, в которых влюблены, для меня же, как говорил Alphonse Karr, хороший был писатель, — на предмете моей любви были всегда бронзовые одежды. Мы не то что раздевали, а старались прикрыть наготу, как добрый сын Ноя. Ну, да вы не поймете…

А ты знаешь, что снится мне?

Или то, как встаю по утру?

А какая любимая птица?

Без чего я жить не могу?

И читаю ли вечером книги?

Или, может, в окно я смотрю?

А возможно ль такое развитие,

Что ночами вобще я не сплю?

Или, может, ты видел, как плачу?

А ты знаешь мой искренней смех?

И что в жизни моей снимки значат?

В чем меня ожидает успех?

Может, знаешь какая я в гневе?

Или то, как держусь у плиты?

Может, знаешь, как я улыбаюсь,

Когда яркие дарят цветы?

А когда меня за руки держат,

Холодны они иль теплы?

В волосах моих видел ветер?

А в глазах яркий свет чистоты?

Ты уверен, что ты меня знаешь?

Мои мысли, желанья, мечты?

И со всеми ли я такая?

Может, такой меня видишь лишь ты?

Анна Ильина

Не принимай влюбленность за любовь,
Два чувства схожие, но разного значения,
И чтоб понять природу их основ,
Пойми причину их возникновения.

Влюбленность — чувство, пламени сродни,
Лишь прогорит костер и в тот же час остынет,
И, увидав другой огонь в дали,
Спешишь к нему, в надежде, что он примет.

Так от огня к огню, как мотылек,
Порхаешь, крылья, сердце обжигаешь,
И веришь, будто день тот недалек,
Когда любовь ты настоящую узнаешь.

Но разменяв себя на тысячу грошей,
И раздарив их первой же улыбке,
Вдруг понимаешь, что в душе твоей,
Уж не звенеть мажорной нотой скрипке,

И все, что получал ты без труда,
Без чувств, без страсти, без проникновения,
Восстало против самого тебя,
И наступило горькое прозрение.

И сохранить, чтоб счастье не для снов,
А сердце для высокого горения,
Не принимай влюбленность за любовь,
Два чувства схожие, но разного значения.