Live❦inspired

leary :

Желаю тебе любви, но не такой как солнце.

Оно садится.

Желаю тебе любви, но не такой как ветер.

Он гуляет.

А желаю тебе любви, такой как небо.

Оно без края.

fellini :

fuck-california :

forindependence :

Один самоубийца, который прыгнул с моста, оставил перед этим записку:
" Я сейчас пройдусь по мосту. Если кто-нибудь улыбнется мне, я не прыгну"

team-damon:

chinchila:

podarkina:

rain-bla-bla-bla:

brandon:

foreverwinchester:

ebaby:

Когда ты хочешь мило улыбнуться кому-то

ожидаешь:

реальность:

Танцуешь во время любимой песни

ожидаешь:

реальность:

Смеешься над чем-то по-настоящему смешным

ожидаешь:

реальность:

Приветствуешь

ожидаешь:

реальность:

Узнав то, что очень интересно

ожидаешь:

реальность:

Всегда так было
и всегда так будет:
ты забываешь обо мне порой,
твой скучный взгляд
порой мне сердце студит…
Но у тебя ведь нет такой второй!
Несвойственна любви красноречивость,
боюсь я слов красивых как огня.
Я от тебя молчанью научилась,
и ты к терпенью
приучил меня.
Нет, не к тому, что родственно бессилью,
что вызвано покорностью судьбе,
нет, не к тому, что сломанные крылья
даруют в утешение тебе.
Ты научил меня терпенью поля,
когда земля суха и горяча,
терпенью трав, томящихся в неволе
до первого весеннего луча,
ты научил меня терпенью птицы,
готовящейся в дальний перелет,
терпенью всех, кто знает,
что случится,
И молча неминуемого ждет.

Не боюсь, что ты меня оставишь
для какой-то женщины другой,
а боюсь я,
что однажды станешь
ты таким же,
как любой другой.
И пойму я, что одна в пустыне, —
в городе, огнями залитом,
и пойму, что нет тебя отныне
ни на этом свете,
ни на том

lalalaveshki:

chloe:

funnyface:

lalalaveshki:

trololooo:

alexandrapeka: maggie: 30secondstowar: fuck-california: lebowski:

Кто-то плохо говорит о вас:

Кто-то плохо говорит о ваших друзьях:

robiislove:

fuck-california:

off:

pakostina:

desireme:

no-fear:

мальчики в других школах:

я:

мальчики в нашей школе:

я:

tumblr

Люблю?, не знаю может быть и нет,

Любовь имеет множество примет,

А я одно сказать тебе могу

Повсюду ты, во сне, в огне, в снегу,

В молчанье, в шуме, в радости, в тоске,

В любой надежде, в любой строке и в любой звезде,

Во всём! Всегда! Везде!

Ты памятью затвержен наизусть

И ничего нельзя забыть уже.

Ты понимаешь? Я тебя боюсь,

Напрасно я бежать, спастись хочу,

Ведь ты же сон, тепло, дыханье, свет…

Хочу прижаться к твоему плечу.

Люблю?, не знаю, нет других примет!

Кто-нибудь смотрел "Колыбельная для Пи"? Если да, то где? Есть ли книга?

Я поняла, — ты не хотел мне зла,

ты даже был предельно честен где-то,

ты просто оказался из числа

людей, не выходящих из бюджета.

Не обижайся, я ведь не в укор,

ты и такой мне бесконечно дорог.

Хорош ты, нет ли, — это сущий вздор.

Любить так уж любить — без оговорок.

Я стала невесёлая… Прости!

Пускай тебя раскаянье не гложет.

Сама себя попробую спасти,

никто другой спасти меня не может.

Забудь меня. Из памяти сотри.

Была — и нет, и крест поставь на этом!

А раны заживают изнутри.

А я ещё уеду к морю летом.

Я буду слушать, как идёт волна,

как в грохот шум её перерастает,

как, отступая, шелестит она,

как будто книгу вечности листает.

Не помни лихом. Не сочти виной,

что я когда-то в жизнь твою вторгалась,

и не печалься — всё моё — со мной.

И не сочувствуй — я не торговалась!

***

Без обещаний жизнь печальней

дождливой ночи без огня.

Так не жалей же обещаний, не бойся обмануть меня. Так много огорчений разных и повседневной суеты… Не бойся слов — прекрасных, праздных, недолговечных, как цветы. Сердца людские так им рады, мир так без них пустынно тих… И разве нет в них высшей правды на краткий срок цветенья их?

ellemilano:

ramones:

Крик ребенка, маленькой девочки. Никто на арене не способен так кричать, кроме Руты. Я срываюсь с места и бегу, понимая, что это, возможно, западня, что все трое профи, возможно, поджидают меня в засаде. Но ничего не могу с Собой поделать. Снова отчаянные, пронзительные крики.

– Китнисс! Китнисс!

– Рута! – кричу я в ответ, чтобы она знала, что я рядом.

Чтобы они знали. Только бы отвлечь их от Руты. Я – та, кто натравила на них ос-убийц, я получила неизвестно за что одиннадцать баллов на тренировках. Зачем им она? С криком выскакиваю на поляну и вижу на земле опутанную сетью Руту. Она только успевает высунуть руку и позвать меня, как в ее тело вонзается копье.

Трибут из Дистрикта-1 умирает, не успев вернуть себе оружие. Моя стрела глубоко вонзается ему в середину шеи. Он падает на колени и истекает кровью, пытаясь вырвать стрелу. Я уже зарядила вторую и верчусь с луком из стороны в сторону, крича Руте:

– Он один? Один?

Рута несколько раз говорит «да», прежде чем я это осознаю. Она повернулась набок, скорчившись и зажав копье своим телом. Я отталкиваю труп парня и разрезаю ножом сеть. Одного взгляда на рану достаточно, чтобы понять: я ничего не смогу сделать. И никто не смог бы. Острие копья целиком вошло в живот. Я сижу на корточках перед Рутой, бессильно глядя на смертельное оружие. Нет смысла успокаивать ее, говорить, что все будет в порядке. Рута не дурочка. Она протягивает мне ладонь, и я хватаюсь за нее, как утопающий за соломинку. Словно умираю я, а не Рута.

– Ты должна победить.

– Я сделаю это. За нас обеих, – обещаю я. Пушечный выстрел возвещает о смерти. Парня из Дистрикта-1. Я смотрю вверх.

– Не уходи. – Рута крепче сжимает мою ладонь.

– Я не ухожу. Я буду с тобой, – говорю я, придвигаясь ближе и кладя голову Руты себе на колени. Ласково глажу ее волосы.

– Спой, – просит она едва слышно.

Спеть? Что? Я знаю несколько песен. Когда-то в нашем доме тоже звучала музыка. У отца был замечательный голос, и он заражал меня своей любовью к пению, но после его смерти я почти не пела. Только когда Прим сильно болела, я напевала ей ее любимые песенки. Петь сейчас? Меня душат слезы, а мой голос стал сиплым от дыма и постоянного напряжения. Но я не могу не исполнить последнюю просьбу Прим… то есть Руты. Я должна хотя бы попытаться. Мне приходит на ум колыбельная, которой мы в Дистрикте-12 успокаиваем голодных, несчастных ребятишек. Ее сочинили очень-очень давно в наших горах. Учительница музыки называет такие мелодии горными. Слова очень простые и успокаивающие; в них – надежда, что завтрашний день будет лучше, чем тот кусок безысходности, который мы называем днем сегодняшним. Я откашливаюсь, сглатываю слезы и начинаю:

Ножки устали. Труден был путь. Ты у реки приляг отдохнуть.

Солнышко село, звезды горят, Завтра настанет утро опять. Тут ласковый ветер.

Тут травы, как пух. И шелест ракиты ласкает твой слух.

Пусть снятся тебе расчудесные сны, Пусть вестником счастья станут они.

Веки Руты затрепетали и опустились. Она еще дышит. Почти незаметно. Я не в силах больше сдерживать слезы, они ручьем текут у меня по щекам. Но я должна допеть для нее до конца:

Глазки устали.Ты их закрой. Буду хранить я твой покой.

Все беды и боли ночь унесет. Растает туман, когда солнце взойдет.

Тут ласковый ветер. Тут травы, как пух.

И шелест ракиты ласкает твой слух.

Мой голос становится едва слышным:

Пусть снятся тебе расчудесные сны,

Пусть вестником счастья станут они.

Вокруг мертвая тишина. И тут внезапно, так, что мороз пробежал по коже, моя песня зазвучала снова. Это запели сойки-пересмешницы. Какое-то время я сижу не двигаясь, мои слезы падают на лицо Руты. Гремит пушечный выстрел. Наклоняюсь и прижимаю губы к ее виску. Осторожно, словно боясь разбудить, кладу голову Руты на землю и отпускаю ее руку. Распорядители ждут, когда я уйду, чтобы забрать тела. Я не могу оторвать глаз от Руты. Она такая маленькая, еще меньше, чем всегда. Лежит в сетке, как птенец в гнезде. Как оставить ее здесь. Такую беззащитную. Беззащитную, несмотря на то, что больше ей уже никто не причинит зла. Ненависть к парню из Дистрикта-1 теперь кажется глупой. Мертвый, он выглядит таким же трогательным и уязвимым, как Рута. Не он, а Капитолий виноват во всем.

В голове звучит голос Гейла. Теперь его гневные речи против Капитолия для меня не пустые слова. Теперь во мне тоже бурлит ярость. Смерть Руты заставила меня всей кожей ощутить несправедливость, которую творят с нами. Здесь еще сильнее, чем дома, я чувствую свою беспомощность. Капитолию все сходит с рук, ему нельзя отомстить. Вспомнились слова Пита, которые он произнес тогда, на крыше: «Я только… хочу как-то показать Капитолию, что не принадлежу ему. Что я больше чем пешка в их Играх». Я хочу того же. Здесь и сейчас. Хочу обвинить и посрамить их, заставить их понять: что бы они ни делали с нами, что бы ни принуждали делать нас, мы не принадлежим им без остатка. Рута – больше чем фигурка в их игре. И я тоже.

Рядом с поляной под деревьями растут дикие цветы. Возможно, просто сорная трава, но все равно красивые, с фиолетовыми, желтыми и белыми лепестками. Я нарываю охапку и возвращаюсь обратно к Руте. Украшаю ее тело цветами. Не торопясь, укладываю их один за другим. Прикрываю страшную рану. Обрамляю венком ее лицо. Самые яркие вплетаю в волосы.

Им придется это показать. Даже если сейчас они переключились на другую часть арены, они включат камеры, когда будут забирать тела. Все увидят Руту в цветах и поймут, что это сделала я. Отступаю назад и смотрю на нее в последний раз. Кажется, будто она и вправду уснула.

– Прощай, – шепчу я.

Касаюсь губ тремя пальцами левой руки и протягиваю их в ее сторону.

рёваааа я. не могу не смотреть, ни читать без слёз.

я плакала, когда читала…

oneluv :

А на что похожа любовь? Что она из себя представляет? Стоишь себе где-нибудь и вдруг видишь Его. Сразу такое чувство, будто внутри всё сжимается. Сразу опускаешь взгляд, либо же долго смотришь вслед. Любовь есть к своим близким, друзьям, животным. Наверное, любовь нельзя сравнить ни с чем. Это что-то особенное. Таинственное. Любовь никогда не поддаётся логике. Она может появится легко, с пустого места. Либо же расти годами и созреть во что-то сильное. Сила любви безмерна. Любовь способна убить, осчастливить или же сделать тебя самым несчастным человеком на Земле. Но не смотря на всё это, мы любим. Любим всем сердцем, отдавая себя целиком, не жалея ни грамма чувств. Наверное, это пожалуй самое сильное чувство, которое способно изменить нас, нашу жизнь и всё вокруг. Давайте любить?