самый сумасшедший человек

hot-mess:

foreverwinchester:

fuck-california:

crum:

jujulia:

fuckyea123456789:

supchik:

flury:

Paris, France

Moscow, Russia

Taj Mahal, India

Procida, Italy

Wiltshire, England

Tubingen, Germany

Bergen, Norway

Prague, Czech Republic

Groninge, Netherlands

Vancouver, Canada

Stein am Rhein, Switzerland

Madrid, Spain

Nanjing, China

Edinburgh, Scotland

Ney York, USA

Brisbane, Australia

Grote Markt, Belgium

Marina Bay Sands, Singapore

Москва самая красивая.

hot-mess:

only-you:

ramones:

Крик ребенка, маленькой девочки. Никто на арене не способен так кричать, кроме Руты. Я срываюсь с места и бегу, понимая, что это, возможно, западня, что все трое профи, возможно, поджидают меня в засаде. Но ничего не могу с Собой поделать. Снова отчаянные, пронзительные крики.

– Китнисс! Китнисс!

– Рута! – кричу я в ответ, чтобы она знала, что я рядом.

Чтобы они знали. Только бы отвлечь их от Руты. Я – та, кто натравила на них ос-убийц, я получила неизвестно за что одиннадцать баллов на тренировках. Зачем им она? С криком выскакиваю на поляну и вижу на земле опутанную сетью Руту. Она только успевает высунуть руку и позвать меня, как в ее тело вонзается копье.

Трибут из Дистрикта-1 умирает, не успев вернуть себе оружие. Моя стрела глубоко вонзается ему в середину шеи. Он падает на колени и истекает кровью, пытаясь вырвать стрелу. Я уже зарядила вторую и верчусь с луком из стороны в сторону, крича Руте:

– Он один? Один?

Рута несколько раз говорит «да», прежде чем я это осознаю. Она повернулась набок, скорчившись и зажав копье своим телом. Я отталкиваю труп парня и разрезаю ножом сеть. Одного взгляда на рану достаточно, чтобы понять: я ничего не смогу сделать. И никто не смог бы. Острие копья целиком вошло в живот. Я сижу на корточках перед Рутой, бессильно глядя на смертельное оружие. Нет смысла успокаивать ее, говорить, что все будет в порядке. Рута не дурочка. Она протягивает мне ладонь, и я хватаюсь за нее, как утопающий за соломинку. Словно умираю я, а не Рута.

– Ты должна победить.

– Я сделаю это. За нас обеих, – обещаю я. Пушечный выстрел возвещает о смерти. Парня из Дистрикта-1. Я смотрю вверх.

– Не уходи. – Рута крепче сжимает мою ладонь.

– Я не ухожу. Я буду с тобой, – говорю я, придвигаясь ближе и кладя голову Руты себе на колени. Ласково глажу ее волосы.

– Спой, – просит она едва слышно.

Спеть? Что? Я знаю несколько песен. Когда-то в нашем доме тоже звучала музыка. У отца был замечательный голос, и он заражал меня своей любовью к пению, но после его смерти я почти не пела. Только когда Прим сильно болела, я напевала ей ее любимые песенки. Петь сейчас? Меня душат слезы, а мой голос стал сиплым от дыма и постоянного напряжения. Но я не могу не исполнить последнюю просьбу Прим… то есть Руты. Я должна хотя бы попытаться. Мне приходит на ум колыбельная, которой мы в Дистрикте-12 успокаиваем голодных, несчастных ребятишек. Ее сочинили очень-очень давно в наших горах. Учительница музыки называет такие мелодии горными. Слова очень простые и успокаивающие; в них – надежда, что завтрашний день будет лучше, чем тот кусок безысходности, который мы называем днем сегодняшним. Я откашливаюсь, сглатываю слезы и начинаю:

Ножки устали. Труден был путь. Ты у реки приляг отдохнуть.

Солнышко село, звезды горят, Завтра настанет утро опять. Тут ласковый ветер.

Тут травы, как пух. И шелест ракиты ласкает твой слух.

Пусть снятся тебе расчудесные сны, Пусть вестником счастья станут они.

Веки Руты затрепетали и опустились. Она еще дышит. Почти незаметно. Я не в силах больше сдерживать слезы, они ручьем текут у меня по щекам. Но я должна допеть для нее до конца:

Глазки устали.Ты их закрой. Буду хранить я твой покой.

Все беды и боли ночь унесет. Растает туман, когда солнце взойдет.

Тут ласковый ветер. Тут травы, как пух.

И шелест ракиты ласкает твой слух.

Мой голос становится едва слышным:

Пусть снятся тебе расчудесные сны,

Пусть вестником счастья станут они.

Вокруг мертвая тишина. И тут внезапно, так, что мороз пробежал по коже, моя песня зазвучала снова. Это запели сойки-пересмешницы. Какое-то время я сижу не двигаясь, мои слезы падают на лицо Руты. Гремит пушечный выстрел. Наклоняюсь и прижимаю губы к ее виску. Осторожно, словно боясь разбудить, кладу голову Руты на землю и отпускаю ее руку. Распорядители ждут, когда я уйду, чтобы забрать тела. Я не могу оторвать глаз от Руты. Она такая маленькая, еще меньше, чем всегда. Лежит в сетке, как птенец в гнезде. Как оставить ее здесь. Такую беззащитную. Беззащитную, несмотря на то, что больше ей уже никто не причинит зла. Ненависть к парню из Дистрикта-1 теперь кажется глупой. Мертвый, он выглядит таким же трогательным и уязвимым, как Рута. Не он, а Капитолий виноват во всем.

В голове звучит голос Гейла. Теперь его гневные речи против Капитолия для меня не пустые слова. Теперь во мне тоже бурлит ярость. Смерть Руты заставила меня всей кожей ощутить несправедливость, которую творят с нами. Здесь еще сильнее, чем дома, я чувствую свою беспомощность. Капитолию все сходит с рук, ему нельзя отомстить. Вспомнились слова Пита, которые он произнес тогда, на крыше: «Я только… хочу как-то показать Капитолию, что не принадлежу ему. Что я больше чем пешка в их Играх». Я хочу того же. Здесь и сейчас. Хочу обвинить и посрамить их, заставить их понять: что бы они ни делали с нами, что бы ни принуждали делать нас, мы не принадлежим им без остатка. Рута – больше чем фигурка в их игре. И я тоже.

Рядом с поляной под деревьями растут дикие цветы. Возможно, просто сорная трава, но все равно красивые, с фиолетовыми, желтыми и белыми лепестками. Я нарываю охапку и возвращаюсь обратно к Руте. Украшаю ее тело цветами. Не торопясь, укладываю их один за другим. Прикрываю страшную рану. Обрамляю венком ее лицо. Самые яркие вплетаю в волосы.

Им придется это показать. Даже если сейчас они переключились на другую часть арены, они включат камеры, когда будут забирать тела. Все увидят Руту в цветах и поймут, что это сделала я. Отступаю назад и смотрю на нее в последний раз. Кажется, будто она и вправду уснула.

– Прощай, – шепчу я.

Касаюсь губ тремя пальцами левой руки и протягиваю их в ее сторону.

рёваааа я. не могу ни смотреть, ни читать без слёз.

fuck-california :

Новая жизнь началась не с понедельника, не с обещаний делать что-то лучше, не после нового года или каких-то праздников, не с концом сессии, не с началом утра или 9-ти часов, новая жизнь просто началась, или точнее, не началось все заново, с ноля, а просто хрустнуло что-то внутри, наверное теперь и сердце стучит по-другому и потихоньку выношу грязь из души, из головы, выметаю
мусор и выношу на свалку, оставленные кем-то ненужные стулья, они занимают место. Избавляемся от старого.

У каждого человека – своя книга. И достаётся она каждому с рождения: кому-то брошюрка в несколько страничек, кому-то – целый трёхтомник. И читает каждый свою книгу по-разному. Кто-то не успевает её даже раскрыть.
Большинство людей при чтении зачастую вырывают из этих книг отдельные страницы и даже целые главы, но это их не спасает: корешки когда-то существовавших частей, как шрамы, предательски напоминают о том, что эти моменты в книге всё таки были.

sour-cherry:

dontlove:

«В ожидании вечности»

"Лучшие друзья детства, Уилл и Эмма, давно потеряли связь; по крайней мере так считает Эмма. Для Уилла же она никогда не переставала быть самым важным человеком в жизни. Считая, что они навсегда связаны, Уилл повсюду следует за ней. У него нет ни дома, ни машины, ни постоянной работы — Уилл живет, время от времени подрабатывая артистом-фокусником. Когда неожиданно отец Эммы заболевает, девушка возвращается в свой родной город, стараясь оставить позади не сложившуюся личную жизнь и карьеру телевизионной актрисы. Чем же закончится эта история?"

я хотела бы посмотреть этот фильм!

sour-cherry:

Я пока постою здесь, отвернувшись. Спасибо тебе за искренность. Я чувствую, что тоже должен с тобой кое — чем поделиться. Это очень трудно сказать, но, ты такая настоящая и я тоже хочу быть настоящим с тобой. Я никогда раньше никому этого не говорил. Я убиваю людей. Да, ты восприняла это лучше, чем я ожидал. Здорово. Обычно это плохие парни, я не охочусь за хорошими. я не просто убийца, я профессионал, да. Я профессионально убиваю людей. А ты умеешь слушать. Отлично умеешь слушать. Мне не нравится то, что я делаю. Ничего хорошего. Мне нравишься ты. Завтра я покажу тебе Ниццу. - Киллеры.

ipswich:

blanshefleur:

бессмысленно хранить верность тому, кто этого не ценит.
ну его нахуй. блядствуем !

не слушай шепот тех, кто якобы в курсе, верь сердцу, доверяй своим чувствам.

Каждый из нас ответственен за чувства, которые испытывает, и обвинять в этом другого мы просто не имеем права.

Есть те, с кем легко. А есть те, к кому тянет.

booby:

loveyan:

potter:

перевод вырезанных моментов из Даров Смерти

взято из группы вк

МИССИС ГРЕЙНДЖЕР: -Разве ты не прелестна! Всё собрано?
МИСТЕР ГРЕЙНДЖЕР: -Ты уверена, что это печенье не содержит сахара?
МИССИС ГРЕЙНДЖЕР: Абсолютно уверена, дорогой. Видишь эти крупные буквы на этикетке, которыми написано «Не содержит сахара»? Неопровержимая улика.
МИСТЕР ГРЕЙНЖДЕР: Ммм, точно. (Гермионе) Здравствуй, котёнок. Разве ты не прелестна!

ГАРРИ: -Время для грустного прощания.
ТЁТЯ ПЕТУНИЯ: Я прожила в этом доме двадцать лет, а теперь, за одну ночь, должна покинуть его.
ГАРРИ: -Они будут пытать вас. Даже Дадли. Если они подумают, что вы знаете, куда я собираюсь, они не остановятся [ни на чём].
ТЁТЯ ПЕТУНИЯ: -Думаешь, я не знаю этого? Думаешь, я не знаю, на что они способны? Не только ты потерял мать той ночью в Годриковой Впадине. Я тогда потеряла сестру.
ГАРРИ: -А вы можете?… Колдовать?
ТЁТЯ ПЕТУНИЯ: -Это жестоко – спрашивать такое.
ДЯДЯ ВЕРНОН: -Ну, тогда прощай, парень.
ДАДЛИ: -Не понимаю. Он не едет с нами?
ДЯДЯ ВЕРНОН: -Кто?
ДАДЛИ: -Гарри.
ДЯДЯ ВЕРНОН: -Нет.
ДАДЛИ: -Почему?
ДЯДЯ ВЕРНОН: -Ну, потому что… Он сам не хочет, правда, парень?
ГАРРИ: -Ни капли. К тому же, я просто пустое место, правда, Вернон?
ДЯДЯ ВЕРНОН: Идём, Дадли. Нам пора.
ДАДЛИ: -Я не считаю, что ты – пустое место.
ГАРРИ: -Ну… спасибо.
(Пожимают друг другу руки)
Гарри (тихо): -До встречи, Большой Д.

ЛЮПИН: Мы хотим, чтобы ты был крёстным.
ГАРРИ (бормочет): Вы имеете в виду… Но это же потрясающе!.. Я … не знаю, что сказать.
ЛЮПИН: Скажи «да».

Гарри читает письмо Лили.
ГОЛОС ЛИЛИ:
«Дорогой Сириус! Спасибо тебе за подарок на День рождения Гарри! Ты бы подумал, что он родился на метле. Джеймс говорит, что у него есть задатки ловца. Отпраздновали мы очень спокойно – были только мы и старушка Батильда, которая обожает Гарри. Хвостик заходил в конце дня, но казался подавленным и ушёл быстро. Джеймс расстраивается, что приходится находиться взаперти, но Дамблдор пока ещё не отдал Мантию-Невидимку, поэтому выбора у него особо нет. Кстати, Батильда рассказывает самые удивительные истории о нашем старом директоре. Правда, я не знаю, насколько им можно верить. Ведь не может же быть правдой, что Дамблдор…»
(Гарри перевернул письмо, но на другой стороне ничего не было)

РОН: -Я голоден.
ГАРРИ: -Что?
РОН: -Я голоден.
ГАРРИ: -Мы все голодны.
РОН: -Мама может сделать так, что еда появится из воздуха.
ГЕРМИОНА (нежно ): -Никто не может сделать так, чтобы еда появилась из воздуха. Еда – это одно из пяти принципиальных исключений из закона элементарных трансфигураций Гэмпа. Другие четыре…
РОН (резко): -Ой, говори на человеческом языке, ладно?
ГАРРИ: -Скоро стемнеет. Нужно найти место для ночлега.
ГЕРМИОНА: -Хороший план.
РОН: -О да. Блестящий. Только, поправьте меня, если я ошибаюсь, но… не это ли было вчерашним планом? И позавчерашним? И позапозавчерашним? Идти. Спать. Идти. Спать.

СТРУПЬЯР (Гермионе, которая представилась Пенелопой): -Ты пахнешь ванилью, Пенелопа. Думаю, ты будешь моей любимицей.

exception: via dontlove