Останови любовь,прошу.Мне больно.

Я устала жить на чемодане, из свиданий и случайных встреч,

Завершенных выпивкой в стакане, кутающих пиджаком изгибы плеч.
Где-то в старой записной привычке, я берусь подсчитывать слова,
Избегать вопроса "как там в личке или ты по-прежнему одна?".
Кареглазый мой, ты ошибался, что не выросла я для любви.
Понимаю, ты конечно догадался, сигаретой снова мерю дни.
Если честно, то я заблудилась, пересчитывать твоих девиц,
Я тебе вчера еще приснилась? Сколько навыдумывал страниц?
Извини, на чай не приглашаю, у меня во всю идет ремонт,
Приезжай на кофе, лучше к маю, утром будет виден горизонт.
Если откровенно мне признаться, я не сплю уже седьмую ночь.
Помнишь запрещал ты мне влюбляться? Нет, я не прошу даже помочь.
Я любила все твои морщинки, когда ты сердил высокий лоб,
Пальцами изучены ложбинки, вместо самых откровенных слов.
Не сердись! Не буду мучить память и спасибо, что поговорил.
Как же, ты наверное уже занят? Приходи, твой чай почти остыл…

Что-то внутри встревожил, дыхания не хватает. Какой бы он не был хороший, он тоже тебя ломает.
От метро до квартиры, кажется целая лестница,
Из стоянок машин, ресторанов, бутиков, домов.
А на небе, в тумане, видна большая медведица,
От тебя насчитала я 200, каких-то, шагов.
Ты по-прежнему кофе не любишь и редко стесняешься,
Я по-прежнему помню запах твоих волос.
Ты на кухне моей, что-то варишь и улыбаешься,
Добивая "ну как без меня жилось?".
Для таких как он, есть особая папка в памяти,
С блокировкой чувств на других людей,
Не стирается, значится как "для слабости",
Высотою в дюжины этажей.
С ним так искренне отдается, смеется, дышится,
Проверяется в разлуке на других.
Для него все пьется, бережется, пишется,
У него все измеряется в чужих.
Я ревную, когда чьи-то губы в его имени,
Забываю отвечать ему на "как…?".
И глаза рисует мои синими,
Ненавидит, когда я ношу пиджак.
Между нами расстоянье нынче в гордости,
Кто кого повесит на петлю.
Я на цыпочках к тебе у края пропасти,
Сообщение прочитано - "люблю"…

А у меня все хорошо и даже весело.
Свадьба не скоро – значит, точно заживет.
Я не дострою никак в небо эту лесенку
И потому предпочитаю самолет.
И улыбаюсь, чтобы скрыть следы досады.
Все будет ярко. Даже больше – уже есть.
Билет обратный? Что вы, девушка, не надо,
Я сэкономлю. Я надолго здесь.

А у меня все так отлично, что не хочется
Из этой пропасти ну просто ни на шаг.
Я стала слишком ненавидеть одиночество.
И даже не за что-то. Просто так.
Здесь так уютно и безумно по-весеннему,
Что все равно, с кем целоваться и с кем пить,
Кто почитает мне Сереженьку Есенина,
А кто попросит все стихи забыть.

А у меня тут чумовое обострение.
Мне все равно – в лицо или в тетрадь.
Прийти, сказать: «Подвиньтесь, дядя Ленин,
Мне можно с вами тут в тенечке полежать?»
Такое чувство, что мой череп набит ватой –
И тараканы в ней вершат такой апгрейд!
Оно само пришло! Не, я не виновата.

Такой себе психоанализ, доктор Фрейд…

Нет ничего маразматичнее совета "Полюби себя сам, стань самодостаточным - и тогда тебя полюбят другие".
Это все равно что - "Если хочется жрать, то стань сытым и тогда тебя пригласят на обед". Зачем сытому обед - большой вопрос.

А потом эти самодостаточные тащат все на себе и ждут, когда ж их полюбят за это. А на них все навьючивают и навьючивают сверху

Иногда хочется получить смс «я больше тебе не буду писать, не буду звонить. Я ухожу из твоей жизни».Нет-нет, вправду хочется. Вот чтобы именно с таким содержанием. Чтобы от переполняющей тебя боли перебить всю посуду, выпить весь кофе в доме, выйти на улицу ночного города босиком и пойти так гулять.Такие сообщения нужны. Для чего? Чтобы больше не ждать.

Нет ничего хуже, чем когда тебе, обычно выдающей около 15 хороших текстов за месяц, нечего писать.Нечего/не о чем.А писать об этом мальчике нет больше сил, закончились все эпитеты/синонимы к его глазам/рукам/улыбкам.Нечего больше придумывать что сказать и как, всё уже сказано, услышано, воспринято.
И блять, как я по-хорошему завидую тем кто плачет, кто не выпускает телефон из рук, кто переживает, скучает, тем, кто испытывает хоть какие-либо эмоции.Правда, кто-нибудь меня поймет.
Ничегобольшеточка.

Я кричала, срывала голос, удаляла сообщения, не отвечала,
приходила домой пьяная и писала тебе статусы,
я вытряхивала из себя душу и отдавала тебе все до последней капли…
Сходила с ума, я придиралась к каждому слову…
Ревновала к каждой первой…
Тебе не кажется, что я просто любила тебя?

i-am-good:

Ты – сама для себя вокзал, самолёт и дорога в небо. Ты забудь всё, что он сказал, губы, руки, его глаза. Ты реши, что он просто не был.

via

очень нужно уже приучить себя быть счастливой:
засыпать легко,
не перебирать воспоминания до рассвета,
пить кофе утром без сахара,
говорить красиво,
писать красиво,
и никого, никого не корить за это.

очень нужно приучить себя быть до края,
быть сейчас и здесь,
наполненной и прекрасной.
очень нужно хотя бы пробовать жить играя
в реальность,
не ежеминутно, но ежечасно,

проверяя на прочность границы, стирая цели,
пробуя разное -
может хоть что-то выйдет?
очень нужно приучить себя успевать, то что не успели
другие
и видеть то, что они не видят.

очень нужно хотя бы пробовать быть счастливой,
чтобы детям своим
улыбаться легко и гордо.
я уже умею - смотри - говорить красиво,
писать красиво.
не умею одно: не любить ее,

и это то все и портит.

Иногда ты звонишь мне. Причем, почти всегда под утро, как раз тогда, когда я засыпаю с тяжелой головой, с мыслями о тебе.
И говоришь со мной.
О друзьях (так странно думать, что когда-то у нас были общие друзья), о работе (что я такая лентяйка, не хочу работать), о погоде (ты говоришь, что хочешь меня увидеть, я отвечаю - на улице холодно. Нет, холодно не на улице).
Ты даже представить себе не можешь и не сможешь никогда, чего мне стоит это надменно - холодное "Привет", да и вообще все слова, что я говорю тебе.
Мне бы стоять на крыше и кричать все слова о тебе, чтобы они вылетели из сердца и поразили глаза кого-нибудь другого (как в "Снежной Королеве) ", а не меня.
А я сижу на полу, в свитере, который от моих нервов растянут уже до колен, и вывожу линии на листах бумаги. Потом эти линии перечеркиваю. Потом снова. И так до того, пока вся бумага не станет чернильного цвета.
А потом ты говоришь: "Ладно, мне пора. Я просто хотел узнать, как ты "
А мне так хочется ответить: "Without you i'm Nothing "
А я говорю:"Пока".

Давай разойдемся без ссор и скандалов,
Пусть кто-то из общих знакомых шепнет:
«Как жаль… а такая красивая пара…»
И будто с сочувствием грустно вздохнет.

Давай пополам города все поделим,
Чтобы, не дай Бог, случайно в одном из них встретиться
Спустя одинаковые дни и недели.
И чтобы уж точно ни на что не надеяться.

Давай разбежимся по-глупому просто.
На вопросы друзей - безразличное «так получилось»,
И бред, что «нам в разные стороны на перекрестке».
(Пусть никто не узнает о том, что друг другу мы снова приснились.)

Давай… пообещаем остаться друзьями.
И в месяц хоть раз наберем до крика знакомый номер…
Пара минут разговора – нам не о чем больше говорить часами.
И снова короткие гудки в бездушном телефоне.

Давай вспоминать друг друга лишь в крайних случаях,
Когда тоска окончательно проест наши бедные души.
Тогда только можно позволить мысль, что ты, - то самое, - лучшее.
И запить эту правду коньяком, а за ним равнодушием.

Как обычно, беда с вопросами.
Разреветься сейчас? Да запросто.
Говорю что-то очень взрослое,
А в глазах очень много жалости.
Через пару часов забудется.
Успокоится, чаю выпить, и…
Удивиться недавним глупостям,
задремать не снимая свитера.
Прислонившись на подоконнике,
Словно сделалась снова маленькой..
А проснуться, и в голос, тоненько,
Так, как плакала в детском садике.
Не боясь, что подводка смажется…
И не то чтоб меня обидели.
Просто восемь уже, и кажется,
Что за мной не придут родители

в ладонях дыры от пуль - они пропускают воду.
ветер солёный на вкус. не стерпеть.
у меня колосья в глазах мутно-кристальных,
два шрама на левой, и мальчик, вшитый в бедро. сапёр.
он ласкал меня минами по холодному телу
и ошибся только однажды - без права на пересдачу
а за окном своими шершавыми пальцами
ноябрь допивает коктейль из слёз и сырой земли.
отболело и отстучало в коленном суставе
гильзы храню в стакане гранённом, а мины - между ресниц.
неосознанно холодно. ноябрь и мины
поднимают с вершины деревьев стаю озябших птиц.

Если б ты видела его плечи, девочка, ты бы с ума сошла,
Я его безобразно хотела – мир вокруг своим сердцем жгла,
Я его безответно любила – я его не могла отдать…
Только Небо меня корило - я с коленей забыла встать.

Если б ты видела его руки, девочка, ты бы ушла на дно.
В этих ладонях хочется гибнуть и хочется жить назло,
В этих ладонях радость и горе, волны больших портов,
Только сидишь и ждёшь наказанье от быстрых его ветров.

Если б ты видела его губы, девочка, ты бы бросилась в полымя.
Этот жар не сносимо сладкий, он сжигает тебя дотла,
Этот жар догорит и стухнет, врежет в тело немую дрожь,
А потом две недели с лишним ты его так послушно ждёшь.

Если б ты видела его сердце, девочка, ты б ночами забыла спать,
Оно бьётся под кожей громко, после всё начнёшь забывать,
Оно бьётся как птица в клетке, трудны взмахи его крыла,
Он промолвит: "Ты знаешь, детка, ты мне, кажется, не нужна."

а давай будем вместе? а?
будем также валять дурака.
я буду нести бред, а ты будешь вопринимать всё всерьез.
я буду плакать. а ты будешь меня успокаивать.
будешь садиться на корточки, чтобы хоть на несколько минут я была выше тебя.
а потом я всё также буду вставать на носочки, чтобы заглняуть тебе в глаза.
давай? а? ну давай?
я тебя любить буду.
всем своим сердцем.
отдамся тебе полностью.
растворюсь в тебе.
жизнь свою тебе посвящу.
давай в снегу будем валяться?
давай я буду губы надувать? ну ты же помнишь?
а ты будешь бегать возле меня как дурачок и спрашивать в чем дело.
а я молчать буду. ни слова не скажу.
а ты волноваться.
давай притворимся любящими? ну давай!
я тебе смски писать буду. милые такие. чтобы ты улыбался, когда читал их.
я забуду про всех друзей. у меня будешь только ты.
а потом раз
ты мне не нужен будешь
давай? а? ну давай!