@augustz8az8
Подписаться
AUGUSTZ8AZ8
OFFLINE
sea
Дата регистрации: 04 июля 2010 года
чужое небо никогда своим не станет
AUGUSTZ8AZ8
migel :
Обручальное кольцо надевают на безымянный палец левой руки потому, что это единственный палец, в котором есть венка, ведущая прямо в сердце.
а у нас на безымянный правой руки надевают.всё понятно
ksen2015 :
мальчик-билеты-в-последний-ряд, мальчик-что-за-роскошный-вид. мне плевать, что там о нас говорят и кто бога из нас гневит. я планирую пить с тобой ром и колдрекс, строить жизнь как комикс, готовить тебе бифштекс
centr :
Есть люди, которые бесят тебя. Бесят, потому что не пишут тебе, не звонят, потому что их нет рядом. А когда они пишут, звонят, и есть рядом, ты делаешь вид, что тебе все равно. А потом они опять тебя бесят.
и тут мне стало плохо, я ослеп, оглох, я понял, что упал, но не услышал грохот
xzmbjk :
Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы - ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.
Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними - убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони - и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах - если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили - унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.
Они все равно уйдут.
А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову - чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь - а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: “Надо ему показать.”
Они уйдут.
А если не захотят уйти сами - ты от них уйдешь. Чтобы не длить ощущение страха. Чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда они уйдут. Ведь самое страшное - это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.
А чего ты хотела. Ты все знала заранее.
Чтобы не ждать. Чтобы не вырабатывать привычку.
Они же все равно уйдут, и единственным, что будет напоминать о мужчинах в твоей жизни, останется любимая мужская рубаха, длинная, до середины бедра - можно ходить по дому без шортов, в одних носках.
И на том спасибо.
Да, да, это можно даже не повторять себе перед зеркалом, все реплики заучены наизусть еще пару лет назад - без них лучше, спокойнее, тише, яснее думается, работается, спится и пишется. Без них непринужденно сдаются сессии на отлично, быстро читаются хорошие книги и экономно тратятся деньги - не для кого строить планы, рвать нервы и выщипывать брови.
И потом - они все равно уйдут.
Ты даже не сможешь на них за это разозлиться.
Ты же всех их, ушедших, по-прежнему целуешь в щечку при встрече и очень радуешься, если узнаешь их в случайных прохожих - и непринужденно так: здравствуй, солнце, как ты. И черта с два им хоть на сотую долю ведомо, сколько тебе стоила эта непринужденность.
Но ты им правда рада. Ибо они ушли - но ты-то осталась, и они остались в тебе.
И такой большой, кажется, сложный механизм жизни - вот моя учеба, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот моя работа - ее все больше, я расту, совершенствуюсь, умею то, чему еще месяц назад училась с нуля, участвую в больших и настоящих проектах, пишу все сочнее и отточеннее; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот… Кажется, такая громадина, такая суперсистема - отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? Отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из “Матрицы”? Где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?
И когда кто-то из них появляется - да катись оно все к черту, кому оно сдалось, когда я… когда мы…
Деточка, послушай, они же все равно уйдут.
И уйдут навсегда, а это дольше, чем неделя, месяц и даже год, представляешь?
Будда учил: не привязывайся.
“Вали в монастырь, бэйба” - хихикает твой собственный бог, чеканя ковбойские шаги у тебя в душе. И ты жалеешь, что не можешь запустить в него тапком, не раскроив себе грудной клетки.
Как будто тебе все время показывают кадры новых сногсшибательных фильмов с тобой в главной роли - но в первые десять минут тебя выгоняют из зала, и ты никогда не узнаешь, чем все могло бы закончиться.
crimsona :
умирать в словах, чувствовать себя китайской стеной
или берлином и захлебываться под водой
и ни одного не найти звука, чтобы выплеснуть всю эту боль
все эти дни, секунды, месяцы и часы
но беги-не-беги рви-не-рви – а они все равно будут у тебя внутри
вторые двадцать четыре часа пошли, и, знаете, я жива
как-то пафосно прозвучало – не моя это все стезя
перед сном меня клинит, пульс зашкаливает как в бреду
«и никто тебя здесь не ждет больше, знаешь?» оставившее на краю
я пью таблетки, листаю страницы и хочу в подарок августовские дни
я хочу дорог, носить запылившиеся кроссовки, не красить ресницы
и одежду в дыму
и слез. не от тебя, а от этого дыма, от песен, фильмов, верочкиных стихов
от линз, которые просрочены недели три так
и от маминых: «Боже, спасибо тебе за дочь»
месяц июль – середина лета, середина года – подвожу итог.
спасибо в. за все минуты, за все спасибо
дай тебе счастья, Бог;
crimsona :
Знал бы он, как ломит её, когда он не звонит ей сутками
Как приходится быть ей гордой, казаться выше
Как стала любить городские крыши,
И укрываться чужими куртками
Как воет в дУше, чтоб больше никто не слышал
Как давится алкогольными, как плачется в чьи-то плечи
и слышит: «Он тебя гробит больше, чем тешит тебя и лечит…»
Знал бы он как ей стыдно перед подружками
за каждое «позвонила», за каждое «не сдержалась»
чтоб не маялась больше, чтобы к нему прижалась
чтоб пожурила в шутку «совсем про меня забудешь!»
«можем встретиться… выпьем виски…»
«я прилягу на час, устала… перезвонишь, разбудишь?
Если ты помнишь, в 6 у меня англиский…
хотя знаешь что… черт с ним… во сколько будешь?»
Как однажды взбесится, удалит его отовсюду к чертям собачьим
Как не_думать_о_нём научится…
погорюет, выкричит всё, выскажет и оплачет…
и впервые сдержится… не поднимает… когда он по ней соскучится…
shhh :
она умирает в кабинке общественного туалета.
он умирает с ней рядом, между расставленных в стороны ног.
он для неё пиздат, он круче и Джареда Лето,
и Курта Кобейна. он супергерой, он бог.
она стонет и, кажется, стены сейчас разорвутся
на несколько сотен уложенных шашечкой плит.
они в туалете. счастливы. живы. ебутся,
пока в охуевшем от громкости зале гремит
стадный утробный рёв. им плевать на десятки камер,
развешенных по заугольям и там и тут.
концертное марево, палево; вздрогнул и тут же замер
белый и вязкий салют,
а потом он растёкся по коже. она засмеялась.
сказала, что пусть все увидят. сосите, мол.
в зале ревели. в кабинке любовь растекалась,
срывалась с ресниц, разбивалась о кафельный пол.
мы ходили на все концерты в районных клубах.
мои пацаны валили пиздатый рок.
шпана исподлобья косилась, скалила жёлтые зубы.
весь мир был у наших ног.
Alex Band - Only One
ну оочень красивая песня!
vivere :
Черт. Я обычная. Прости. Я не выгляжу как принцесса 24 часа в сутки. Я просыпаюсь ненакрашенная, иногда с мешками под глазами. Прости, у меня тоже бывают грязные волосы. И ногти ломаются. Ты не знаешь, но по дому я хожу в старой майке с микки маусом и желтых шортах с пятном от вишневого варенья. И я не выгуливаю собаку на каблуках. И за хлебом хожу не при полном параде. И ты представляешь какой ужас, на заднице у меня есть растяжки!!! У меня не всегда прекрасное настроение, я бываю раздражительна и могу накричать. И в принципе, конечно, я могу быть идеальной в любое время суток. Но только если рядом со мной будет мужчина, для которого я захочу быть такой. Но раз его пока нет, я просто наслаждаюсь кучей свободного времени, которое у меня появилось после того как мне стало не для кого быть идеальной.