Знаешь почему мы не можем быть друзьями? у моих друзей на меня не стоит

В женщинах нашего времени мало загадки, слишком много кэжуал, они разучились наряжаться. я жалею, что мероприятий, на которые можно одеть длинное вечернее платье, катастрофически мало. женщины стали на показ ина продажу, нет этого флера таинственности. задумайтесь, есть ли в Вашем окружении ЖЕНЩИНА, мужики которой смотрят вслед завороженные, и не потому что она похабно накрашена, пошло одета и представляет собой"мясцо" на ночь, а потому что в ней такой мощнейший шарм, что дышать тяжело…Такие остались только на картинках…50-х годов…И в старых черно-белых кинолентах…

она придет под вечер напьется в каком-нибудь пабе

позвонит папе

всплакнет приличия ради

вытрет слезы с запястий и щек

наврет в трубку

что все хорошо

еще выпьет

попросит счет

и выйдет на свет

где света

давно не стало

и станет опять вспоминать

разбирать по составу

себя

ситуацию

партии в текстах и лицах

слова

от которых

ей так захотелось

напиться.

и можно себя успокоить

наврать, напридумывать

целей. смыслов. и планов.

и можно спокойно

подшить, подвязать, подштопать

любые раны

и можно найти себе новых

мальчиков/юношей/дядей

опять же

приличия ради

чтоб было под боком

и все

но что-то отчаянно держит

и душит

и давит на плечи

она убегает из дома

чтоб не свихнуться под вечер

кому-то звонит

улыбается

щурится

курит впустую

но все как-то слишком впроброс

как-то опять вхолостую

и не к кому просто прийти

помолчать

подержать за запястье

наверное, так

истекает лимит на счастье

наверное, так даже правильней

даже честнее и лучше

когда в тебя целится тот,

кто раньше

спасал

твою душу

О доблестях, о подвигах, о славе
Я забывал на горестной земле,
Когда твое лицо в простой оправе
Передо мной сияло на столе.

Но час настал, и ты ушла из дому.
Я бросил в ночь заветное кольцо.
Ты отдала свою судьбу другому,
И я забыл прекрасное лицо.

Летели дни, крутясь проклятым роем…
Вино и страсть терзали жизнь мою…
И вспомнил я тебя пред аналоем,
И звал тебя, как молодость свою…

Я звал тебя, но -ты не оглянулась,
Я слезы лил, но ты не снизошла.
Ты в синий плащ печально завернулась,
В сырую ночь ты из дому ушла.

Не знаю, где приют своей гордыне
Ты, милая, ты, нежная, нашла…
Я крепко сплю, мне снится, плащ твой синий,
В котором ты в сырую ночь ушла…

Уж не мечтать о нежности, о славе,
Все миновалось, молодость прошла?
Твое лицо в его простой оправе
Своей рукой убрал я со стола.

Я не унижусь пред тобою;
Ни твой привет, ни твой укор
Не властны над моей душою.
Знай: мы чужие с этих пор.
Ты позабыла: я свободы
Для заблужденья не отдам;
И так пожертвовал я годы
Твоей улыбке и глазам,
И так я слишком долго видел
В тебе надежду юных дней
И целый мир возненавидел,
Чтобы тебя любить сильней.
Как знать, быть может, те мгновенья,
Что протекли у ног твоих,
Я отнимал у вдохновенья!
А чем ты заменила их?
Быть может, мыслию небесной
И силой духа убежден,
Я дал бы миру дар чудесный,
А мне за то бессмертье он?
Зачем так нежно обещала
Ты заменить его венец,
Зачем ты не была сначала,
Какою стала наконец!
Я горд! - прости! люби другого,
Мечтай любовь найти в другом;
Чего б то ни было земного
Я не соделаюсь рабом.
К чужим горам, под небом юга
Я удалюся, может быть;
Но слишком знаем мы друг друга,
Чтобы друг друга позабыть.
Отныне стану наслаждаться
И в страсти стану клясться всем;
Со всеми буду я смеяться,
А плакать не хочу ни с кем;
Начну обманывать безбожно,
Чтоб не любить, как я любил -
Иль женщин уважать возможно,
Когда мне ангел изменил?
Я был готов на смерть и муку
И целый мир на битву звать,
Чтобы твою младую руку -
Безумец! - лишний раз пожать!
Не знав коварную измену,
Тебе я душу отдавал;
Такой души ты знала ль цену?
Ты знала - я тебя не знал!

«Странные у вас женщины, - сказала одна мусульманка, -
вы можете целый час одеваться и краситься, чтобы выйти на улицу и
покорять своей красотой чужих мужчин, а потом прийти домой, снять с
себя все красивое, смыть косметику и лахудрой ходить перед мужем в
засаленном халате и бигуди. Мы же перед мужьями красиво одеваемся и
красимся, а на улицу выходим одеваясь скромно, зачем нам чужих мужчин
соблазнять?»

Что – самая сладкая сладость на свете?
Сахар – могла я когда-то ответить.
Мед, мармелад, пастила.. и щербет..
Только теперь поняла я ответ -

Родного ребеночка – запах макушки,
Что остается на нашей подушке,
Пальчики нежные.. и ноготки–
Попка, коленочки…и локотки…

Что – самая горькая горечь на свете?
Горчица – могла я когда-то ответить…
Редька и уксус… полынь и хинин..
Ну а теперь – мой ответ – лишь один:

Губки дрожащие - плач на подходе
Вот от чего мое сердце заходит
Самая горечь – родного ребенка –
Полные слез и обиды глазенки!

Ты должен мне три тысячи ночей,
Три тысячи блаженных пробуждений,
Десятки ссор, неистовых речей
И ровно столько страстных примирений.

Ты должен хор пропущенных звонков,
А принятых - плюс минус бесконечность…
Жесток лимит на выплату долгов
С поправкой на земную быстротечность.

Ты должен уйму разных мелочей,
Таких как «с добрым утром…", "будешь кофе…»,
И сотни нерасплавленных свечей,
И «я люблю» на выдохе и вдохе…

…а я должна еще успеть в ответ
тебя счастливым сделать до заката,
не потому, что клином белый свет,
а потому, что мне других не надо.

Дети должны рождаться от любви и для любви. Истинная любовь к детям должна быть бескорыстной, нельзя думать, что дети нам обязаны. Чем? Обязаны тем, что мы их любим! — Бред. Разве любовь дают в долг? Обязаны нам жизнью?! — Еще больший бред… Дети дарят нам сказку, чудо рождения, дарят нам столько улыбок, радости, счастья… дают нашей жизни смысл… а мы всего лишь приводим их в этот несовершенный мир… Это мы в неоплатном долгу перед детьми, а не наоборот!