ХУЁГ

Если в доме разбито стекло, то вскоре ни одного целого окна в нём не останется, а потом начнётся мародёрство — такова основная мысль теории разбитых окон. В более широком смысле эта теория заключается в том, что люди гораздо охотнее нарушают правила и нормы поведения, если видят явные признаки беспорядка вокруг — это было неоднократно экспериментально доказано. Например, прохожий с большей вероятностью бросит мусор на землю около разрисованной граффити стены, нежели около чистой.

Разливается, пенится море…
Под лучами дымится песок.
Жизнь прекрасна, кто с этим поспорит?
Лижет спину мою ветерок…

Так спокойно в душе… безмятежно…
Мои мысли, как небо, чисты.
Мои планы искрятся надеждой,
В моем завтра присутствуешь ты…

Всё, что вы делаете в постели — прекрасно и абсолютно правильно! Лишь бы это нравилось обоим.
Если есть эта гармония — то вы и только вы правы, а все осуждающие вас — извращенцы!

Он начал… точно не помню… кажется, с вопроса о погоде.
А кончил… точно не помню… но раза четыре кончил.

Она была скромна, но не в постели..

На день рождения кто-то принес семечки.
Пить так и не начали.

А ты придёшь ко мне спустя десятки лет,
И ты осмотришь меня взором повзрослевшим.
И так спокойно, так серьёзно и неспешно
Достанешь из кармана мой портрет.

На фотографии чуть выцветшей и смятой
Я с удивлением найду свои глаза:
Они сияли изнутри, а я цвела!
И всех пленяла нежным голосом и взглядом.

Ты улыбнёшься осторожно, чуть дыша -
И по привычке своей старой, незабытой,
Так увлечённо, смело, искренне, открыто
Расскажешь, как прошли твои года.

И осторожно меня спросишь: "Ну а ты?
Оправилась от боли и разлуки? "
А я, слегка заламывая руки,
Узнаю твоего лица черты.

И вспомню всё - прогулки наши, встречи,
И то, как доигралась я с судьбой,
Как думала: " Ну раз теперь ты мой,
То значит, это точно будет вечно! "

И вспомню я свой хохот ледяной,
Сухую на лице моём ухмылку.
Как ты кричал отчаянно и пылко:
" Я знаю, что ты можешь быть другой! "

И, даже не спросив, зачем ты здесь,
Я сяду, обхватив свои колени.
А ты воскликнешь: "Как же летит время!
Я раньше мог бы тоже рядом сесть… "

И ты уйдёшь. И больше не вернёшься.
И, может быть, чрез многие года
Я снимок раздобуду для тебя -

Тот самый, на котором ты смеёшься.

Ночью туманной средь гибких берез
Труп бездыханный лежит без волос
Весь окровавлен без носа и глаз
Вот до чего доводит оргазм.

— Папа, что это за ягодка? - Черная смородина. - А почему она красная? - Потому что еще зеленая.

страшней всего когда из кухни
ты слышишь тихие шаги
и думаешь сквозь сон что мурзик
а мурзик умер год назад

А мы же все как лампа накаливания: в темном мире нас не видно, пока не наступит нужный момент и мы не вспыхнем на всю свою яркость и красу, а потом так же резко гаснем. Но бывает же так, что нить лампы однажды не выдерживает резкой подачи напряжения и сгорает яркой вспышкой во тьме, так же и люди - одни выдерживают сотни скачков своей значимости и падения, а одни всего лишь пару тройку раз - стоит их потушить, обратного они уже могут не выдержать…

Люди так же, как и лампы имеют свою яркость, некоторые горят так, что их и не заметно, а другие освещают все вокруг и тьме не остается места.

А в углу за шторами, слышан крик со стонами…..

(обязательное условие: читать вслух)

В четверг четвертого числа в четыре с четвертью часа
лигурийский регулировщик регулировал в Лигурии,
но тридцать три корабля лавировали, лавировали, да так и не вылавировали, а потом протокол про протокол протоколом запротоколировал, как интервьюером интервьюируемый лигурийский регулировщик речисто, да не чисто рапортовал, да не дорапортовал дорапортовывал да так зарапортовался про размокропогодившуюся погоду что, дабы инцидент не стал претендентом на судебный прецедент,
лигурийский регулировщик акклиматизировался в неконституционном Константинополе,
где хохлатые хохотушки хохотом хохотали и кричали турке,
который начерно обкурен трубкой: не кури, турка, трубку,
купи лучше кипу пик, лучше пик кипу купи,
а то придет бомбардир из Бранденбурга — бомбами забомбардирует за то,
что некто чернорылый у него полдвора рылом изрыл, вырыл и подрыл;
но на самом деле турка не был в деле,
да и Клара-к крале в то время кралась к ларю, пока Карл у Клары кораллы крал, за что Клара у Карла украла кларнет,
а потом на дворе деготниковой вдовы Варвары два этих вора дрова воровали;
но грех — не смех — не уложить в орех: о Кларе с Карлом во
мраке все раки шумели в драке, - вот и не до бомбардира ворам было, и
не до деготниковой вдовы, и не до деготниковых детей;
зато рассердившаяся вдова убрала в сарай дрова: раз дрова, два дрова, три дрова — не вместились все дрова,
и два дровосека, два- дровокола- дроворуба для расчувствовавшейся Варвары
выдворили дрова вширь двора обратно на дровяной двор,
где цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла;
цыпленок же цапли цепко цеплялся за цепь;
молодец против овец, а против молодца сам овца,
которой носит Сеня сено в сани,
потом везет Сеньку Соньку с Санькой на санках:
санки- скок, Сеньку- в бок, Соньку- в лоб, все- в сугроб,
а Сашка только шапкой шишки сшиб,
затем по шоссе Саша пошел, Саша на шоссе саше нашел;
Сонька же — Сашкина подружка шла по шоссе и сосала сушку,
да притом у Соньки-вертушки во рту еще и три ватрушки —
аккурат в медовик, но ей не до медовика —
Сонька и с ватрушками во рту пономаря перепономарит, - перевыпономарит:
жужжит, как жужелица, жужжит, да кружится:
была у Фрола — Фролу на Лавра наврала, пойдет к Лавру на Фрола Лавру наврет,
что — вахмистр с вахмистршей, ротмистр с ротмистршей,
что у ужа — ужата, а у ежа- ежата,
а у него высокопоставленный гость унес трость,
и вскоре опять пять ребят съели пять опят с полчетвертью четверика чечевицы без червоточины, и тысячу шестьсот шестьдесят шесть пирогов с творогом из сыворотки из-под простокваши,
- о всем о том около кола колокола звоном раззванивали,
да так, что даже Константин — зальцбуржский бссперспективняк из-под бронетранспортера констатировал: как все колокола не переколоколовать, не перевыколоколовать,
так и всех скороговорок не перескороговорить, не перевыскороговорить;
но попытка — не пытка.