Good morning & Good night

slow motion suicide

Но лишь предашь мои мечты,
Тогда наступит час разлуки.
Не пожалею красоты
Я сам тебе сломаю руки.

Этот кошмар сотни раз
Повторяется
Пытки судьбы всё не прекращаются
Жертва стихов вовсе не просыпается
Сбылась мечта и петля
Разрушается
Разрывается

Once you go black, you never go back.

Животное отнимает плетку у хозяина и стегает себя, чтобы стать хозяином

Кафка

Иногда я удивляюсь тому, как люди сумели изобрести понятие «веселье»; вполне возможно, что они его вычислили лишь теоретически — в противовес печали

Кафка

Не говорите, если это не изменяет к лучшему тишину.

Дзен

Сыпь, гармоника! Скука… Скука…
Гармонист пальцы льет волной.
Пей со мною, паршивая сука.
Пей со мной.

Излюбили тебя, измызгали,
Невтерпёж!
Что ж ты смотришь так синими брызгами?
Или в морду хошь?

В огород бы тебя, на чучело,
Пугать ворон.
До печенок меня замучила
Со всех сторон.

Сыпь, гармоника! Сыпь, моя частая!
Пей, выдра! Пей!
Мне бы лучше вон ту, сисястую,
Она глупей.

Я средь женщин тебя не первую,
Немало вас.
Но с такой вот, как ты, со стервою
Лишь в первый раз.

Чем больнее, тем звонче
То здесь, то там.
Я с собой не покончу.
Иди к чертям.

К вашей своре собачей
Пора простыть.
Дорогая… я плачу…
Прости… Прости…

… Неверно сказать, что мне доставляло удовольствие рассекать их на кусочки. Я не испытывал радости от увечий и расчленения, тогда еще нет, а нравился мне тихий шепот лезвия. Меня устраивали мои юноши в первозданной форме: большие мертвые куклы с двумя красными плачущими ртами вместо одного. Я держал их у себя почти неделю, пока по квартире не начинал распространяться запах. Кругом стояло благовоние смерти. Словно в вазе слишком долго держали цветы. Терпкий сладкий аромат застревал в ноздрях и добирался до гортани с каждым вдохом…

Прости меня, я больше не кричу, не пою, я молчу
И даже не шепчу
Я слушаю шорох моих ресниц морганья
И берегу голос, охрипший от молчанья

мертвые дельфины

Набери полную воздуха грудь
И попытайся за нами нырнуть
Мы там одни, мы там не спим
Нам там темно, мы так хотим

Мертвые Дельфины

Когда к нам пришла зима. Верней не зима, а одна её только видимость. Кто – то в подъездах терял невинность. Я собирал все виды зависимости. Хотел целоваться. Не разбирая имён и вкуса. А ты хочешь мальчика, похожего /издалека/ на Иисуса. Задрать ему майку, шептать ему что – то нА ухо. Запускать ему руки в волосы. Оставляя записки на холодильнике, и на спине его красные полосы. Вместе проёбывать сессию. Выдумать себе выходные /поездку в мэлроуз плэйз/ вне/очередную депрессию/ повод проснуться вместе. Ведь это пришла зима. Вернее… одна её видимость. Она постояла, заплакала. Признала свою фригидность. И неспособность ничем порадовать. Блять. Божештымой. А мы так верили в жизнь – не – здесь. И для чего тогда джингл бэллз. Градусник дошёл до отчаяния. Ты пила чай. Я снова залунатил ночами. Ты рисовала брови. И было ведь что – то такое. Между тобой и мной. И между нами и этим городом. Декабрь согнулся вдвое. У него снег шёл. Горлом.

Антон Прада

Кусай меня нежно, как ты умеешь. Я верю. Ты меня ещё переделаешь. Ты меня ещё переклеишь. Под самое своё сокровенное и живое. И если в порно есть положительные герои. То это мы двое. И не иначе. Ты и твой сумасшедший мальчик. Ждущий тебя за дверью. я подставляю шею. Ты видишь тени/обои/спинку кровати/когда я сзади. Вгрызаешься в перья/листы тетради/комкаешь рваные простыни. Кусай меня нежно своими острыми. Разрисуй меня звёздами пёстрыми/будь со мной единственно искренней. Лезь ко мне в джинсы/в ящики/в душу. Входи без стука, когда я в дУше. Вселись в меня, не дай себя /по мелочи/ разменять. Пляши в глазах моих /толпою/ маленьких живых чертенят. Давай соврём всему миру, что не знакомы. А ты /во мне/ обложись соломой/забейся досками/падай в кому/и запрети всем тебе звонить
Я буду носить тебя
Под своим сердцем

Антон Прада / Je Te Mangerais

Стояли звери
Около двери.
В них стреляли,
Они умирали.

Но нашлись те, кто их пожалели,
Те, кто открыл зверям эти двери.
Зверей встретили песни и добрый смех.

Звери вошли и убили всех.

Братья Стругацкие

Обезболивающее превращает в овощ,
Сам живой вроде бы, а мозг из тебя весь вытек.
Час катаешься по кровати от боли, воешь,
Доползаешь до кухни, ищешь свой спазмолитик –
Впополам гнет, как будто снизили потолок –
Вот нашел его, быстро в ложечке растолок
И водой запил. А оно все не утихает,
Все корежит тебя, пульсирует, муку длит,
Будто это душа, или карма твоя плохая
Или черт знает что еще внутри у тебя болит.

Вера Полозкова