текила и малиновый пиджак

redlips :

— а давай курить бросим?
- зачем?
- ну как, это ж экономия какая за месяц.
- давай тогда пить бросим
- нахрена тебе столько денег?

(via redlips )

Когда мне было шесть, я в алюминиевом тазике вилкой разминала в пюре клубнику, высыпая туда сахар, подсматривая, как он жадно впитывает бледно-розовый сок.
Потом заливала молоком, из литровой банки, за которой утром ходила к соседке.
У соседки, седовласой красавицы, всегда в голубом или синем ситцевом платье были пчелы, муж без рук от локтя, которые он отморозил когда-то и голубоглазая лайка, которая отогревала его, когда он замерзал в поле.
После того, я все смешивала и получалось похоже на мороженное с мякотью, чуть кислинкой, и было особенно важно, чтобы сахар в холодном, из погреба, молоке не успел раствориться и похрустывал на зубах. На самом деле, я не очень любила клубнику, поэтому совершала над ней этот обряд. В основном, в обед, вместо предлагаемой бабушкой жареной картошки с тушенкой или жуткого рассольника.

Когда мне было тринадцать, я обнаружила, что мой отец больше никогда не будет со мной играть. Потому, что я взрослею. И все веселые, взахлеб счастливые детские моменты останутся за чертой прорисовывающихся грудей.
Папа прекрасно меня пеленал, когда я только родилась, заверяя, что ножки должны быть плотно вместе, чтобы я не вышла косолапой в возраст внимания мужчин.
Когда я пряталась в пододеяльнике, он всегда меня находил и щекотал.
Когда я читала вслух, он внимательно слушал, а потом, будто бы гордясь мной, просил, кстати без лишней атрибутики, в духе табуретки, читать перед соседом Игорьком и бабушкой.
Я заливалась одним из оттенков смущений - красным, и выразительно старалась.
Словно бы задыхающаяся радость охватывала меня после беготни по длинному коммунальному коридору, визгов, криков, гармошки, кружений, хохота.
Эту радость слышали все соседи, разумеется, раздражались и иногда выходили поворчать. Это было подтверждением, необходимым и несомненным.
Отец по-прежнему находит общий и лучший язык с детьми и внуками друзей. И я слышу свое, подтверждающее их счастье, раздражение.
Когда мне было девятнадцать, я мечтала, чтобы мне было двадцать пять.
И в соответствии представляемому возрасту решилась отдать девственность брюнету.
Хотя в моей чудной голове сексуальной образование постперестроечного периода было уже с лишком переполнено и далеко нелакомо предвкушениями и юными вздохами.
В девятнадцать я еще не сумела привыкнуть к объему своей груди и даже слегка сутулилась.
И страшно удивлялась тому, что на меня интенсивно обращают внимание мужчины, бывало даже умные, а случалось и художники. Кстати, именно художники научили меня любить водку, дешевый бренди и площадь Зодчего Росси.

Когда мне было двадцать пять, я была уже сильно замужем и научилась любить готовить.
Я мариновала говяжью вырезку под Фрэнка Синатру, читала самые циничные книги и оставалась восторженной и преклоненной перед красотами своего возраста.
Также я осознала свою болезненную страсть к подаркам. Зудящую необходимость дарить свои самые нежно-любимые вещи, книги, украшения как значимым, так и сиюминутным людям. Как будто бы можно было избавиться от того, что во мне так сильно восхищает и вызывает любовь ко мне.
Я так часто пыталась одарить(отделаться) всех, их, людей.
Возьмите. Попробуйте. Сохраните. Цитируйте. Извольте. Забудьте. Выбросите.
Зачем я себе?
И нету вовсе никакой ценности в моей игристой жизни. Я лишь прячу за здравым аналитическим умом, влюбленностью в жизнь и легкостью восприятия бессмысленность и бестолковость существования.

Когда мне было тридцать один, я расправила плечи. Случайно, в сентябре стала водить машину, после стольких лет фобий управляемых предметов.
К своей патологической верности мужчине, это снова была какая-то из попыток брака, в котором мне было так комфортно, к этой верности я прибавила разделение.
Я растащила себя на атомы, взглянула на эти части и завела любовника. И собаку.
Собака была рыжая и дурацкая. Кокер-спаниель.
Любовнику я слишком часто, оправдывающе для самой себя, говорила, что он только любовник. Намеренное внимание к его телу и невнимательность к чувствам дали катастрофический эффект. Он начал хирургически изымать меня из брака.
Меня спасал только мой бытовой алкоголизм, дома наконец-то, как в старых потрепанных ресторанных мечтах, был барный ассортимент спасительных инъекций.

Понедельник - сто пятьдесят Таллискера и чуть-чуть Иосселиани(режиссерская работа оказывает на меня соответствующее алкоголю действие. Отсюда смелые коктейли).

Вторник - истерика и двести кальвадоса, простенького Пэи дОж.

Среда - две бутылки сомнительного чилийского Мерло с подругой в баре.

Четверг - только холодная Эвиан и про любовь.

Пятница - вывернутое плечо, синяк на левом виске, изящно прикрытый в дальнейшем пробором из снова длинных волос, и нелюбимый биттер монастырской рецептуры, откуда-то из возлюбленной Италии привезенный, неизвестно в каких количествах употребленный, потому что с замороженным шпинатом, приложенным к голове в одной руке и с бутылкой в другой.

Суббота - тридцать семь пропущенных, старое немодное место с не-нежной Белугой и чьи-то руки, покусанные моим пьяным ртом.

Воскресение - "Давай заведем ребенка" от обоих участников. И ром с Мартиники, вкупе с сигариллой, какой-то девичьей, ароматически пошлой. Я снова закурила. Спустя много воскресений.

Понедельник - я улетела в Мексику. И страшные спирты проникают в мое неосознанное тело.

Когда мне было сорок четыре, я вдруг резко стала осмысленной. Даже стала дышать животом. Связалась с сыроедением. И перестала так много улыбаться.
Внимательно ходила на выпускные сыновей моих подруг. Молодые пост-вузовские специалисты представлялись мне дополнением к правильному питанию.
Чтобы не выглядеть жалко, я держала возле себя одного позднего возлюбленного, делала ему массаж ступней ежевечерне и отчитывалась о своих успехах, которые четырехкратно превосходили его успехи.
Он злился и нарочно чистил мне больше моркови, чем я могла съесть своими новыми зубами, которые были соответственно успехом и гордостью моей стоматологической клиники.
Что важно, я наконец-то созрела и поменяла стиль одежды от нарочно-эротического к хлопчатобумажному. Да-да, это особенный стиль, в котором правильно дышащее тело ощущает себя комфортно. Визуальных плюсов у него нет. Хлопчатобумажный мешок на теле, всенепременно серого элегантного оттенка, с горящими от утренних упражнений молодым специалистом, глазами.
Про себя я так о себе и отзывалась: "Мешок с глазами".

Когда мне было шестьдесят два.
Я не думала про свои девятнадцать.
Я думала про неисполнившиеся близкокровные сорок.
Про своих невероятных друзей с подписью "Спасибо, умер".
Про эту чертову науку сыроедения.
Про то, что я не люблю клубнику.
И про то что я бестолково люблю хорошо готовить.
Про то, сколько удачных коктейлей из режиссеров и крепких напитков я составила.
Про то, что рыжего спаниеля я променяла в конце жизни на варана, который капризничает, пользуется моей сентиментальностью и не живет в террариуме.
И про то, что мне совершенно незачем лететь сейчас в Месику.

у анатолия из жопы, растёт вторая пара рук, он ею пользуется редко и лишь для помощи жене

redlips :

1. мама

2. сестра

3. Юля

4. Катя

5. Илона

люблю тебя родная моя…ты мне очень нужна!!!

Илоон, ты мое лицо то видела?!)) как утром в китайской деревне после разгрома пасеки блин!!))) )) (с) Томэ

Dasha-а Ты я смотрю у бразильцев катируешься) ) ахахахаах

Ilona -он был похож на фабрегаса или я ща размечталась?))

Dasha -ого какие Ты слова знаешь..дааа он на него похож был)

Ilona-ну так))) ) не совсем еще лохушка))) )) ))
блять….чеж я его в оборот то не взяла?))) ) факинщит)

мир полон глубоко несчастных
не знающих о том мужчин
которые меня не встретят
и не полюбят никогда

Русская семья в представлении американской:
- Дорогая, я дома!
- Почему так поздно?
- По дороге медведь ногу вывихнул - пришлось водкой отпаивать.
- Садитесь все! Давайте выпьем водки.
- Мам, я пойду поиграю с медведем.
- Хорошо, только сначала выпей водки.
- А где наш дедушка?
- Он вторую неделю стоит в очереди за талонами на талоны.
- Хорошо, что он перед этим выпил водки. И ты без дела не сиди - иди
тоже выпей водки.
- Ладно, иди, погуляй, сынок, и не забудь написать вечером отчёт в КГБ!
А по пути домой не забудь купить водки - она заканчивается.
- Дорогая, что-то жарко. Выключи, пожалуйста, атомный реактор.
- Сейчас водку допью и выключу, а ты пока сыграй на балалайке.

—Саааш…я хочу дыню, шоколадного мороженого и каши…овсяной) )) )

—ммм, кашу сварю, за дыней схожу.мороженое есть, приходи)))

—так 8 утра же?) ты спать разве не хочешь?))

—главное чтобы ты пришла, а спать вместе ляжем…

"Когда в человека кидаешь грязью, помни, что до него она может не долететь. А на твоих руках останется.”

—а ну ка подойди сюда

—зачем??

—просто подойди, посмотри в отражение рядом со мной

—ну и?

—хорошо смотримся…вместе

4 правила успешного человека:

1. - избегай мудаков

2. - избегай мудаков

3. - будь пунктуальным

4. - избегай мудаков

Я всегда себя очень любила за умение "понимать! "
Чаще всего за умение "понимать" через силу (это когда умом ты крутишь у виска, а сердцем жалеешь и "понимаешь")

Конечно, не всегда меня "понимали" в ответ… чаще всего, те кто не понимал, тех кого понимала я.

масло маслянное, мыло мыльное.
Но дело то в чем.

Я отказываюсь понимать тех, кто с порога кричит: "Я мудак! "
И жизнь этих людей протекает под ярким знаменем "мудака".
Это для них как медаль за храбрость.
и хуй ты что можешь предъявить.

Ведь в ответ услышишь коронное: " Я мудак! я же говорил "

Объясните мне в чем прикол?
Вот честно, я своим маленьким бабским умишком не въезжаю.
Это защитная реакция на что то?
это очередной заеб, слабеющей части мужского населения страны?
Это упрощение своей жизни?
снятие с себя ответсвенности?

блядь! что это!?!

Так хочется, что бы в эти минуты дни пролетали быстрее!
Как будто я точно уверена, что там/ тогда/потом будет лучше.
Обязательно будет. Что наступят какие то перемены, что наконец стабильность и равновесие вступят в свои права.
Я сейчас хочу, что бы в это там/тогда/потом у меня совсем на было времени для мыслей… Я хочу быть жутко занятой. До ужаса деловой. И до боли безразличной…
А сейчас, от этой безысходности, от этих тугой резиной тянущихся, дней…я хочу закрыться. Хочу заполнить пространство вокруг себя жизнью - пусть даже чьей то, лишь подальше от себя.
Распуская чужие нитки-плести свое…