Гори в аду

blacksunshine:

kapone:

awakehomie:

Mario Casas

tena:loveviewy:

kapone:

goody-goody:

sky-is-over:

Гляди, Дин. Твоя невеста приехала

Я готов.

_________________________

ахахахах
ну тамблеровацам только
волю дай
И влюбят, и переспят, и поженят

blacksunshine:

hogwartsexpress:

Мальчик в полосатой пижаме

" Мы с тобой не должны дружить. Мы созданы что бы быть врагами, понимаешь ? "

История, происходящая во время Второй мировой войны и показанная сквозь глаза невинного и ничего не подозревающего о происходящих событиях Бруно, восьмилетнего сына коменданта концентрационного лагеря. Его случайное знакомство и дружба с еврейским мальчиком по другую сторону ограды лагеря, в конечном счете, приводит к самым непредсказуемым и ошеломительным последствиям.

Великолепный фильм, который трогает и душу и сердце.

Вот получилось же так, что Бруно был сыном коменданта, а Шмуль евреем. Казалось бы, в то время они находились по разные стороны и любой контакт презирался. Но через детские глаза, все люди одинаковы. Бруно не понимает, что за ферма, почему люди носят полосатые пижамы и почему с ними нельзя говорить. Для него все равны. Он не понимает, за что не любят евреев, и слова учителя и сестры не меняют его точку зрения. Настоящая дружба важнее предрассудков.

бесполезно звонить и писать, говорить: "смотри,
я постриглась короче, надела пиджак и юбку,
я похожа на ту, что ты любишь…." но - раз, два, три -
шесть гудков. и никто не снимает трубку.

бесполезно кричать и сипеть, и шептать навзрыд:
" я люблю тебя так же крепко как в феврале,
и могла б - никогда не вышла бы из игры… "
ведь никто, увы, не станет меня жалеть.

шанс дается лишь раз, а потом, хоть проси, хоть нет,
хоть клянись, что исправилась, стала умней и лучше -
кто-то просто выходит из дома и выключает свет,
и здесь нет никого, чтоб слышать меня или слушать.

ты
чуть ниже чем в диафрагме, выше брюшной полости,
я проглатываю тебя, как одну из последних доз.
отключаюсь от мира, обстригаю до плеч волосы,
в животе бабочки умирают от метаморфоз.
и у каждого прохожего прошу за тебя прощение.
только каждый первый со страхом в глазах сторонится,
тебязависимость, тебяожидание, тебяотречение.
я придумываю слова, но легче никак не становится.
без тебя не солнечное вовсе мое сплетение.
и никак не дышится.не спится.не молится.

ты
чуть ближе, чем дальше.никуда от тебя не деться.
покупаешь завтрак в одной из кафешек Польши.
забирай мои сны, музыку, руки, чувства и сердце.
мне казалось, ты ж любишь всё забытое или замерзшее.

говоря "навсегда"ожидают теплого вечного,
у меня "никогда" затрепалось до наготы.
знаешь ли,
я готова влюбиться сразу в первого встречного,
если только сегодня им окажешься ты.

теперь совсем не важно, как часто дрожит рука,
набирая "я за тебя волнуюсь",
и какая боль от этого - даже леона льюис
не сможет своим сладким голосом спеть о том,
как приходится снова откладывать всё на потом,
и в который раз ждать и терпеть;

и без разницы, как плохо ты умываешь глаза,
когда утром следы от черного карандаша
образуют больные круги,
как душит, и разрывает чертово "не молчи",
но, это только в лучшем случае приходит ответ "расскажи,
какой к недышащим стучится смерть?";

и никому (давно уже) не интересно какие нити
ты готова рвать, какие веревки из себя вить,
лишь бы он и впредь счастливо ухмылялся -
ему перестало быть страшно,
и как бы кто не старался - ему даже не важно,
какую в ладонях ты держишь плеть;

просто хочется забрать его боль,
чтобы он больше ее не ощущал,
перебирать пальцами по вьющимся волосам,
смотреть на свое отражение в черной странице какого-то глянца,
и перестать каждый вечер прощаться, а взять - и остаться,
почувствовать себя живой хоть на треть;

на чистоту, родной: я не знаю, какому молиться богу
за твое спокойствие и тепло,
за то, чтобы все было хорошо;
пускай нежность спит у тебя в груди,
и все самое лучшее ждет впереди,
а я выкраду твое горе, как не крути,
даже если тебе самому по-прежнему все равно.

попрощались.секунды три
пальцы заново привыкают к пустым карманам.
до порога-вся как струна, отзываешься на щелчки
его пальцев.
и все мало его.
мало.

еще дышишь не кислородом-его парфюмом,
еще волосы лежат так, как он сдвинул своей рукой.
забываешь пароли; и в мыслях-трюмах
*черт. да чтобы тебя так душило мной*

кто-то в спортивных джинсах едет сейчас к тебе домой
в продуктовый зайдет по дороге за гречневой за крупой
купит вам молока на утро и бутылку «Кот-дю-Прованс»
обещай, что когда она будет сверху ты ни разу
о нас

сколько нужно набраться сил, чтобы за ночь все пережить
чтобы не хвататься сразу в агонии за тетрадь
чтобы даже ломаясь в тысячный - с повышенной громкостью полюбить
чтобы не умирать?

кто-то в зеленом платьице сейчас обнимет тебя в метро
и расспрашивает у кого из бывших твоих были карие глаза;
ты же скажешь, что я не бывшая, что ты помнишь моё лицо?
что пряжка имела обыкновение биться мне о бедро
что ничего просто так не прохдит; ничего еще не прошло
что ты яростно хочешь вперед, а оно тебя прямо назад
прямо в прошлое, прямо в яблочко, прямо под левое под ребро
бьет и таскает за волосы, за воротники, выбивает в тебе стекло
выбивает в тебе меня
кто-то такая дура, отдаст за тебя моря

кажется, это я

ты заметил, как потускнели её глаза?
странное дело: будто кто-то выпил из них весь свет.

в её взгляде, вмещавшем в себя
переполненный зрительный зал,
теперь с трудом помещается офисный кабинет..

только прошу: не бери в привычку судить людей.
под водку об этом можно вздыхать часами.

ты и сам не заметишь,
как девочка с солнцем в глазах подойдёт к тебе
и спросит: «приятель, что стало с твоими глазами?»

боже, прошу, расскажи мне, как
брать его за руку так, чтобы
пульс, как прилив, не
раскачивался в висках,
как не разучиваться дышать
за секунды его
взгляда.
я сильная, ты же знаешь, боже,
но видно у всех есть один
невероятный страх.
и я безумно боюсь, что однажды
его не окажется где-то
рядом.
боже, знаешь, так тепло
бывает и от тонких холодных
пальцев,
если они его. знаешь, а я ведь
влюбляюсь в него заново
каждый раз.
он прищурится и улыбнётся,
как только он и умеет
улыбаться.
и вся моя жизнь у него не в
ладонях даже, а в
уголках
глаз.

в прокуренных до мыслей
поездах
разбросанные люди - не
тревожны.
движение вперед или назад,
а я закрыта на зиму, похоже

tryagain :

svetabog :

kent08 :

ksksksks :

with-a-smoke-on-life :

broadway- :

arktica :

lori :

для каждого "моего" - свой порог откровения.

от кого-то прячу сигареты, другому плевать на мои задымленные легкие, но он и слышать не хочет о моей "не религиозности" и отсутствии авторитетов, от кого-то скрываю свою страсть к эротике и яою, перед кем-то не решусь слушать "ночных грузчиков" и так далее до бесконечности… и от каждого слышу "уж я-то тебя знаю". конечно-конечно.

в точку блять