я помню, мне было лет семь или восемь, я что-то опять натворил, ты разозлилась и сказала: "собирай вещи, я отправлю тебя в интернат!". я вопросительно посмотрел на тебя и ты заорала: "собирай, сказала, вещи! ты больше тут не живешь, поедешь в интернат". и я сел на колени перед своей полкой с тетрадками какими-то изрисованными, вырезками из журналов, разукрашками, наклеечными альбомами и стал их разбирать и укладывать. я сидел на коленях перед открытой полкой, раскладывал свое жалкое детское имущество, которое для всех остальных людей в мире являлось просто мусором, и рыдал навзрыд. мой мелкий восьмилетний мозг тогда переваривал кучу новой информации. именно в тот момент, когда я, сидя на коленях перед своими вещами, собирал их в кучу, чтобы убраться навсегда из этого дома, ко мне пришло осознание, что я могу быть никому не нужен. вот совсем никому. и сколько бы после этого ты не говорила, что просто хотела припугнуть меня, мам, что просто тебе надоело мое из рук вон плохое поведение, сколько бы ни говорила, что любишь, беспокоишься и что вся семья меня любит, я все равно теперь больше никому не верю. ни единому человеку, который говорит, что я ему нужен. потому что по-любому когда-нибудь опять настанет день, когда меня заставят сидеть на коленях и собирать в кучу все, что мне принадлежит