Мама мне часто повторяла « Не высовывайся, горе мое.
Если не научишься молчать – посадят тебя, вот увидишь. А я тебе буду пирожки носить ».
Тюрьма и пирожки почему-то были неразделимы в мамином понимании, а так как со мной «все было ясно»,
то первое, что мама научилась готовить, – это они и были..