Тот, кто отведал ее, воскресал иным.
Лучше ли, хуже ли – знает лишь Бог, пожалуй…
Нежность по ней застилала глаза, как дым.
Глупость по ней застревала в груди, как жало.

Каждый, кто был с ней, потом уходил босым
По раскаленной, расплавленной, едкой жиже.
Боль по ней мерно отсчитывала годам часы.
Страсть по ней зло разрасталась пупочной грыжей.

Каждый, кто был ее, будет ее Всегда -
Сука-любовь наложила стальное вето.
В слезных протоках стояла по ней вода.
В каждом безумии были Ее приметы.

Каждый, кто не был с ней, жадно о ней мечтал,
Страстно желал ее. В самой высокой ноте
Этих фантазий надсадно скулил металл –
Эхо и камерность разгоряченной плоти…