Осенью нужно ходить в золотом. C кофейным взглядом. Только медленно или только бегом. Наедине-вдвоём. Рядом.
Осенью можно смеяться над природой и жить вечно.
И испускать лучики моды, укутав сердце шершавым шёлком. Безупречно!
Осенью можно осторожно пробовать ногой воду реки.
И не нужно натужно искать прикосновенья твоей руки.
Осенью можно греть плечи под солнцем, держа в руках теплый свитер.
И перекачивать энергию ци в сладкий сон, а сон - в ци, и ездить на жжёное жёлтое бабье лето в Питер.
Осенью можно ловить пальцем тонкие паутинки.
Они для памяти то же, что для воды – льдинки.
Осенью можно закапывать одну руку в песок до холода, а другую оставлять на
поверхности.
И чувствовать пульс планеты, её подземный ток – как спеет в недрах золото, втихую, тайно, в полной для всех (кроме нас) неизвестности.
Осенью можно долго смотреть на листик - сорвется?
А не сорвётся - радоваться, ведь – значит ещё лишняя минута осени остаётся.
Осенью можно плакать.
И нервно, цепляя ногтём, металлической пуговицей звякать
Осенью можно хвастать загаром.
И говорить про лето, захлёбываясь и с жаром!
Осенью можно закрываться от солнца ладошкой и смотреть сквозь нее.
И непременно при этом смеяться, или хотя бы улыбаться немножко, потому что ресницы - щекотные, а солнце - твоё.
Осень пахнет мхом, теплым песком и дождем.
В воздухе звон, такой медитативный «омммммм…»; разноцветные запахи во всём.
Осенью можно жмуриться, прижавшись щекой к теплому стволу дерева.
И смотреть, как медлено-медленно-медленно курится дым от костра – потому что воздух густ и мокр, в нём всякие плотные образы - от богова до зверева.
Осенью можно рассматривать волоски на моем теле, ставшие золотыми.
Хе! В самом деле! И мои тоже станут ими!
Осенью не нужно делать назло, осенью надо делать для…
сидоремифасольляная…
и осенью нужно любить.
И любовью жить.
Назло.