За последнюю неделю мое тело заметно изменилось: я прибавила в весе так, что стало заметно, хотя я пыталась скрыть это, надевая свободную одежду. Аппетит у меня стал такой, что не надо занимать ни у кого! Вчера во время ленча я съела столько, что ни в одного (даже самого голодного) студента не влезло бы столько, сколько в меня. Я видела искреннее удивление на лице Роберта. Я стала очень чувствительна к перемене погоды, резким перепадам температур не только на улице, но даже в помещениях. Во сне мне снились то какие-то дети, то темный лес в сумерках, где шел дождь, и пахло землей.
Я начала ясно понимать, что свое странное поведение и внешние изменения мне необходимо объяснить Роберту, потому что скрывать их становится почти невозможно. Только не могла никак подобрать нужных слов. Я решила предварительно поговорить с Дакотой. Может, это все неправда, мы ошиблись?
После лекций я поехала в дом доктора Кендрика. Я чувствовала, что смогу найти именно там Дакоту. Я не ошиблась. Когда я прошла подвесной мостик, то увидела сидящую на перилах крыльца Дакоту. Она рассматривала что-то, что было у нее в руках. Я подошла ближе.
— Дакота, — позвала я девушку.
Дакота подняла на меня глаза.
— Я бы хотела поговорить с тобой.
Девушка спрыгнула с перил, кивнув головой. Мы вошли в дом. Было тихо и пусто. Дакота направлялась в гостиную.
— Давай поговорим, что-то случилось?
— Я о нашей тайне. Ее уже не возможно скрывать. И мне, кажется, что Роберт начинает подозревать что-то, но молчит. И от этого мне еще труднее.
— Давай только не будем поднимать панику. Я сейчас посмотрю… И мы решим, что дальше делать.
Глаза Дакоты в мгновение ока почернели и стали бездонными. Она водила взглядом по мне от головы до ног, затем от ног до живота. Заострив внимание на животе, ее верхняя губа дернулась.
— Все так странно! Когда я осматривала тебя в прошлый раз, то, что находилось в твоем животе, было размером немного больше человеческого кулака. А сейчас — в два раза больше. По все законам: такое невозможно!
— Как ты думаешь, какое время я уже нахожусь в положении?
— Дней десять точно. Может больше, я не знаю. Я не могу этого определить.
— Я не знаю, как мне все это рассказать Роберту. Мне кажется, он не поверит.
— Я бы могла с ним поговорить. Но думаю, в такой ситуации ты сама должна это сделать, — отрезала Дакота.
— Я понимаю. Но слов не могу подобрать.
— Лучше сказать так, как все есть. А там уже будет видно.
Я пожала плечами от безысходности. Дакота понимающе смотрела на меня медовыми глазами, которые тут же меняли свой цвет, как взгляд опускался на мой живот.
Когда я встала с дивана, где мы сидели вместе с Дакотой, и стала направлять к выходу, надевая пальто, Дакота остановила меня за руку. Я не понимающе посмотрела на нее.
— Подними, пожалуйста, рубашку? — спокойно попросила Дакота.
Подчинившись, я приподняла рубашку так, чтобы было видно мой немного округлившийся живот. Не знаю, от чего именно открыла рот Дакота, но выглядело это со стороны необычно.
— Да, ты права, это уже совсем сложно скрывать!
— Я попробую поговорить с Робертом.
Застегнув пальто, я вышла на улицу. Дул сильный ветер, с неба падали крупные хлопья снега. Спеша, я дошла до гаража.
Через пятнадцать минут, я уже подъезжала к дому. Роберт очищал дорожку, ведущую ко входу в дом, от снега.
Медленно я шла к нему, думая, подбирая слова, которые ему сейчас скажу. Роберт остановился, как только я подошла к нему.
— Что с тобой?! На тебе же лица нет! — воскликнул Роберт. Я посмотрела пустыми глазами на него. — Где ты была?
— Я ездила к Дакоте. Пойдем в дом, нам надо серьезно поговорить, — осипшим голосом сказала я, и отправилась в дом. Роберт проследовал за мной.
В доме Роберт помог мне снять пальто, и повесить его на вешалку. Взяв его за руку, я потянула в гостиную. В глазах Роберта читалось недоумение.
— О чем ты хотела поговорить? — подталкивал меня к началу разговора Роберт.
Я сомневалась, что у меня получится. Но я и так уже пять дней скрываю, больше у меня не получится, я это понимала. Мне не хотелось изворачиваться. Я теребила свои пальцы. Облокотившись на спинку дивана, я начала:
— Роберт, я должна сказать тебе одну вещь. Ты только не перебивай меня, пожалуйста.
Роберт слушал с серьезным выражением лица.
— Как бы ты отреагировал, если бы узнал, что я беременна? Я знаю, это не возможно! Ты и сам говорил, — даже не дав времени Роберту, чтобы обдумать ответ, я продолжила. — В последнее время я веду себя крайне странно. Но теперь я нашла этому объяснение. Именно пять дней назад, когда ты уезжал в Сиэтл, я почувствовала себя очень плохо. Я не сказала тебе тогда ни о чем. Я чувствовала боль в области живота, а когда пришла Дакота, она рассказала то, что видит. Она и сама не была до конца уверенна, но со временем точно увидела, что я беременна…
Я замолчала. Роберт не сводил с меня взгляда. Встав с дивана, я расстегнула несколько пуговиц своей рубашки так, чтобы был виден мой живот.
— И не может быть, чтобы этот ребенок был от кого-то другого. Ты и сам знаешь, что только ты был у меня, — заверила я. Мой голос дрожал. Я боялась расплакаться. А Роберт все молчал, что доставляло мне еще больше боли и тревоги. — Еще помнишь, я рассказывала, что мне снился какой-то мальчик, я думаю, что эти сны были не спроста. Что-то вроде вещих снов.
Таким Роберта я еще никогда не видела. Он выглядел подавленным, как будто у него почву выбили из-под ног. Он смотрел на мой живот, словно видел его насквозь. Я чувствовала этот пронзительный взгляд.
— Разве такое возможно? — выдавил из себя вопрос Роберт. Я уже подумала, что сошла с ума и к тому же еще оглохла, раз не слышу его голоса.
— Роберт, я не могу дать тебе однозначного ответа.
— Я думаю, нам стоит поговорить с Марком. Не известно, что это будет для тебя. И вообще я не верю, что такое возможно!
— Видимо, возможно, раз это уже случилось. Роберт, прости меня за то, что я скрывала от тебя! Я сама не верила и сейчас не верю, что такое возможно! Я хотела удостовериться и только потом рассказать. И Дакоту я попросила никому ничего не говорить, она сразу же уговаривала все тебе рассказать. Мне было страшно, — из моих глаз потекли тоненькими потоками соленые слезы.
— Я же знал, что не все так гладко будет, — тихо ругал себя Роберт, думая, что я его не услышу. — Нет, Аврил! Это мне надо просить прощение! Нам не стоило… — осекся Роберт. Он нервно тряс головой.
— Нет! Ты не прав! Никто не виноват! — возразила я.
— Я не намерен дальше слушать, кто виноват, а кто нет! Мы едем к Марку, чтобы окончательно все выяснить!
Роберт направился к вешалки за моим пальто. Я поспешила застегнуть рубашку.
Доктор Кендрик только вернулся из госпиталя. Марк наводил порядок, раскладывая на столе документы, в своем кабинете. Роберт ворвался без стука в кабинет. А я спокойным человеческим шагом поднималась по лестнице.
— Роберт, Аврил, — произнес Марк, когда я вошла в кабинет, — что вас привило ко мне? — с подозрением смотрел на меня он.
— Случилось то, что по идее за гранью возможного! — выпалил Роберт.
— Что ты имеешь ввиду, Роберт? — переспросил Марк.
— Скажи, Марк, возможно ли, чтобы человек мог иметь потомство от вампира? — встряла я со своим вопросом. Кажется, Роберта ответ на вопрос волновал больше всех.
На мгновение Марк задумался, а потом ответил:
— Я слышал о подобных случаях. Но не был свидетелем. Еще когда я был человеком, женщина рассказывала священнослужителю, что к ней ночью приходил Инкубус. Никто, конечно же, ей не поверил. А через две недели она родила ребенка. Но ребенком это было почти не возможно назвать. Несмотря на то, что это была девочка, она выглядела не совсем как человек. И она очень быстро развивалась. Она была быстрой, а когда ее тело стало похожим на тело двадцатилетней девушки, она стала выглядеть как человек, была необычайно красивой! Ее звали Розой. Роза была существом со сверхспособностями. Все ее считали посланником из ада из-за ее красоты и способностей. Все знали, что она потомок Инкубуса и с ней лучше не связываться. А ведь Роза была влюблена в обычного человека, но так и не смогла быть с ним. Посчитала, что это слишком опасно для него. И если она его любит, то обезопасит его жизнь.
Рассказ Марка привел меня в ступор. Похоже, Роберт тоже пребывал в состоянии шока.
— Так что случилось? — так и не понял намека в моем вопросе Марк.
— Кажется, Аврил беременна от меня, — вырвалось у Роберта.
В кабинете появилась Дакота.
— Да, Марк, Аврил действительно беременна. Я знала об этом с самого начала. И мы должны были сразу все рассказать. Но не были до конца уверены. Пять дней Аврил скрывала это. Тогда, пять дней назад, я пришла к Аврил. Она чувствовал себе отвратительно. Адскую боль терпела. Я увидела что-то, что размером чуть больше человеческого кулака, какой-то комок. А сегодня я увидела, что этот комок увеличился в два раза. И что-то здесь не так, не может быть, чтобы он так молниеносно рос! Даже сейчас я вижу, что еще немного увеличился.
Я взглянула на глаза Дакоты: они были чернее угля, бездонные, глубже, чем океан. Марк осмысливал всю ту информацию, которую ему мы все выложили. Наконец, он произнес:
— У меня нет другого выхода, кроме как попробовать узнать все с помощью медицины.
Марк позвал жестом руки за собой. Открыв дверь своей домашней лаборатории, мы все проследовали за ним. В помещении было много различных приборов, разное оборудование, шкаф с медикаментами, кушетка, металлический стол, рядом маленький столик с инструментами. От всего увиденного у меня закружилась голова. Марк показал рукой на кушетку. Подчинившись, я легла на нее.
Марк взял у меня анализ крови, я думала, что потеряю сознание. Затем он пальпировал мой живот. А вот с ультразвуком не вышло. Плацента такая твердая и плотная, что невозможно увидеть сквозь нее плод. Тогда он решил, что Дакота должна будет все в точности описать то, что видит.
После всех попыток исследования подтвердилось то, чего так боялся Роберт.
Из-за неплотно закрытой двери я слышала, как Роберт уговаривал Марка, чтобы мне сделал он аборт. Этого я не позволю сделать! В любом случае они должны сначала меня об этом спросить.
После этого в лабораторию вошел только Марк. Он подошел ко мне. У него был понимающий и сочувствующий взгляд, который выработался с практикой работы в больницах.
— Что нам теперь делать? — дрожащим голосом спросила я, сдерживая слезы.
— Ты сама должна решить. Но знай, что для тебя это очень опасно. Ты можешь лишиться и своей жизни и лишить жизни своего плода.
Мне стало страшно не столько за свою жизнь, сколько за ребенка, которого я ношу под сердцем. Я не могла даже представить, что такое возможно, чтобы с моим малышом что-то случилось. Я чувствовала то же, что и чувствовала во сне к мальчику, после того как в мыслях назвала плод «малышом».
Марк внимательно смотрел на меня (не как доктор, а как живой человек, который находился в подобной ситуации). Наверное, он прочел все в моих глазах. Я лишь легонько кивнула головой.
— Ты точно решила? — переспросил Марк.
В ответ я вновь кивнула.
— Я хочу предупредить тебя, Аврил. Я не знаю, чем для тебя это может закончиться. Я всего лишь слышал о подобных вещах, но не видели собственными глазами. И я не знаю, чем я смогу тебе помочь, если понадобиться! Я хочу, чтобы ты еще раз все обдумала. Для этого, я думаю, тебе стоит поговорить с Робертом. Он ждет тебя.
Марк помог мне встать. Неуверенными шагами я направилась в комнату Роберта. Он сидел в кресле и смотрел на дверь, а когда я появилась в дверном проеме, подлетев ко мне, крепко обнял. Я ожидала совсем иной реакции. Например, гром и молнии, крики, битье посуды или крушение мебели. Закрыв за собой дверь, я прошла в комнату.
— Я пришла продолжить разговор. Марк сказал, что ты хочешь поговорить со мной, — грубо сказала я.
Роберт переменился в лице: оно у него стало многострадальным.
— Надеюсь, ты уже все решила? — язвительно задал вопрос Роберт. Я молчала, пытаясь дать ему высказаться. — Я бы хотел, чтобы ты знала и мое мнение о ситуации. Это слишком рискованно! Слишком опасно для тебя! Ты же знаешь, что если с тобой что-то случится, я не смогу жить в этом жалком мире без тебя! — Повисла пауза. Роберт смотрел мне в глаза, словно искал в них ответа или хоть какой-нибудь реакции на его слова. Но я была непреклонна. — Никто ничего не может гарантировать, а рисковать тобой мы не можем!
Я все себе представляла иначе! Я думала, что теперь Роберт будет вдвойне рад. Хотя и риск я чувствовала. Он корил себя, что из-за нашего брака я не смогу иметь детей. Ну а тут такая возможность представляется! Нет, что я говорю?! Мой рассудок действительно как у беременной, я уже не могу адекватно рассуждать и думать!
— Твое молчание означает то, что ты решила оставить… — осекся Роберт. — И отговорить мне тебя не удастся?!
— Да, Роберт. Я бы сейчас могла начать приводить доводы, но я этого делать не хочу. Потому что даже это тебе не поможет меня отговорить! Я так же могла бы себя вести как маленький ребенок, что-то выпрашивающий у родителей. Этот плод — частичка меня человека. Ты не можешь так со мной поступить.
Всего лишь на секундочку в моей голове проскользнула мысль о том, что Роберт теперь меня может оставить. Я ведь этого так боялась.
— Я прошу об одном: не бросай меня, пожалуйста… — простонала я.
В этот момент я увидела разгневанный взгляд Роберта. Взгляд был, сравнимо, похож на разряды молний, которые он в меня метал, а где-то в глубине души и слышны раскаты грома, которые вот-вот вырвутся наружу.
Роберт приблизился ко мне.
— О чем ты говоришь? Я никогда тебя не брошу! Даже теперь… Даже если ты захочешь, чтобы я ушел, я буду все равно находиться радом, но вне поля твоего зрения, — обнадежил Роберт.
Я кинулась на шею Роберту. Я хотела, чтобы все то, что он только что сказал, говорил, повторяя, мне всегда! Это гораздо лучше таблетки аспирина.