— Спасибо! Я действительно испугалась.
— Молодец, что обратилась, — похвалил второй доктор.
На автостоянку я шла уже самостоятельно. Будто я снова родилась и увидела, окружающий меня мир. Это было приятно! А чувствовать себя беспомощной и слепой, было жутко, да еще и обидно.
«1 января. 1971 год (ночь).
Уже год прошел с тех пор, как я начала вести дневник. Мне кажется, в этой тетради есть все. Не только мои чувства, переживание. Но и целая история уплотнения нашей семьи. Жаль, что я не написала о том, как к нам присоединились Мелисса, Роберт, Кэролайн. Не написала историю Марка. Не потому что мне лень. Потому что я мало, что знаю обо всем этом. Я бы могла расспросить каждого. Но они не хотят говорить на эту тему. Лучше бы было, если я увидела все, что с ними происходило, но я не обладаю даром видеть прошлое, лишь будущее. Может на свете и существует такое создание, которому это подвластно, но это точно не я. И хорошо! Я бы не смогла жить с грузом такой информации в своей голове. Я с информацией о будущем не могу, мне слишком дорого обходиться наличие этого дара!
Уже завтра утром я начну новую тетрадь, наступил новый календарный год. Уже завтра я начну рассказывать обо всем, что происходило с нами в семьдесят первом году.
Но еще сегодня я подведу «черту»: расскажу о каждом понемногу.
Так как сейчас мы в Лондоне, то Роберт занимается фондом своего отца. Для него это больная тема, поэтому ни с кем не обсуждает ее. Каждый из нас перечислил некоторую сумму анонимно в этот фонд.
Марк пишет научную работу, преподает в медицинской академии. Эта работа поглотила его с головой, он так увлекся всем этим.
Мелисса занимается архивными документами о постройках в Лондоне за всю историю его существования. Следит за своим сыном Питером. Я видела его, но на расстоянии. Близко не разрешает никому из нас приближаться Мелисса. Она безумно любит своего сына! Я ей отчасти завидую. А недавно Марк подарил Мелиссе в Риу-Гранди небольшое помещение. Она решила сделать картинную галерею. Занимается скупкой картин на различных аукционах. Спроектировала дизайн галереи. Вообщем тоже в делах, заботах.
Кэролайн сейчас путешествует с Майком. Начинали они свое путешествие с каких-то неизвестных островов в Атлантическом океане, которые даже не нанесены на карту. А сейчас… Даже не могу представить, где они могут быть?!
Дакота устроилась в больницу волонтером-медсестрой. Из-за своего дара. Она считает, что он зря пропадает, если она сидит без дела. Пока ей этого хочется, пусть помогает беззащитным больным, чем умеет.
Джаспер вплотную занялся изучением гепертологии (наука о пресмыкающихся и земноводных). Из-за того, что его укусила змея. Ведь если бы не это, то он бы был обычным человеком, он бы не встретился с Марком. Не знаю, к чему это все приведет?
Дэниэл живет, как и все мы. Уже привык, освоился. Каждый наш день превращает в сказку благодаря своему дару улучшать настроение не только людей, но и даже вампиров. Да, мы тоже ему подвластны!
Я продолжаю чувствовать себя счастливой, находясь каждый день рядом с Дэниэлом. Он ведет себя как настоящий человек, влюбленный. Дарит мне цветы, стихи читает по ночам, мы гуляем. Он часто наблюдает, как я рисую. И не мешает, когда я хочу побыть одна. Я ему даже об этом не говорю. Либо он успел меня на столько хорошо выучить, что без слов понимает мои желания, или у меня это обычно на лбу написано.
Мне хочется, чтобы Роберт поскорее встретил кого-то, ради кого он готов жертвовать всем. Стать безумцем со съехавшей крышей! Я не могу спокойно смотреть на него, мое безжизненное сердце будто сжимается при одной только мысли. Он никогда ни с кем не говорил на эту тему, но я думаю, что и ему тоже тяжело одному.
Я заканчиваю последнюю страницу, ставлю точку».
У меня появилось немного свободного времени, и мне захотелось навестить Майкла. Я ведь обещала, что не брошу ни его, ни Еву. Да я и не могла. Я не видела Майкла больше чем две недели, я понимала, что начинаю по нему тосковать. Поэтому отказать себе не могла; я помчалась домой к Майклу.
Открыв своим ключом входную дверь, я вошла в дом. Осмотрев его весь, — здесь ничего не меняется — я вошла на кухню. Мне хотелось знать, как живет Майкл, чем питается, дышит. На мысли о его питании, открыв холодильник, заглянула в него. Там, конечно же, никакого приготовленного блюда не оказалось. Был бы сейчас дома Майкл, я бы его пожурила за такое отношение к своему организму и здоровью! Я приготовила для Майкла ужин. Я так давно не готовила для кого-то еду (за исключением себя).
Было еще совсем светло, и до приезда Майкла оставалось время. Я пыталась придумать себе какое-нибудь занятие, слоняясь по всем комнатам в доме. Остановившись на пороге своей комнаты, я вспомнила про большую коробку, которую я никогда не доставала (и тем более не пыталась разобрать еще с детства). Достав со шкафа, я сдула с нее пыль. На стол я стала выкладывать все, что находилось в этой коробке: тетради, фотографии, пустые флакончики из-под духов Евы (когда я была маленькая, я оставляла некоторые флакончики, в них оставался запах, я нюхала их, когда мне становилось грустно). Наконец в руки мне попал футляр от очков. Открыв его, я увидела, что на своем законном месте лежат мои детские очки. Я покрутила их в руках, не веря, что снова мне пришлось надеть. Я решила забрать их с собой. А все остальное аккуратно снова сложила в коробку и поставила на место, на шкаф.
Внизу загремел ключами Майкл, пытаясь открыть замок, на который не была заперта дверь. Я побежала вниз. Майкл был в негодовании оттого, что дверь оказалась незапертой. Но когда Майкл увидел меня, бегущей к нему, негодование как будто испарилось.
— Я не подозревал, что ты сегодня заедешь, — оправдывался Майкл, прижимая меня к себе как можно крепче. Я ахнула, тем самым, пытаясь сказать Майклу, что мне трудно дышать.
— Ну, я не могла не приехать. Ты что думал, что так легко от меня отделаешься? Я же обещала, забыл? — с баловством в голосе сказала я.
— Нет. Просто я не думал, что ты так часто будешь заезжать, — растерялся Майкл. Я нахмурилась в ответ. — Не бери в голову! — Махнул кистью руки Майкл.
Майкл смотрел мне в лицо. На его лице было смущение. Я долго не могла понять, что вызвало его у Майкла? Но после затянувшейся между нами паузы и взгляда Майкла, я поняла, что его смутило. Я поспешила объяснить Майклу.
— Не обращай внимание! Мое зрение немного ухудшилось, — преуменьшила я. — Поэтому вновь пришлось надеть очки. Кстати, пока я тебя ждала, я нашла свои старые очки в коробке, в комнате. А еще я приготовила для тебя ужин. Я заглянула в холодильник и пришла в ужас, чем ты питаешься? Только не отвечай, что ты то заказываешь пиццу, то ездишь в закусочную. Со мной это не пройдет!
— Я не стал бы перед тобой оправдываться, но ты все мои оправдания уже озвучила, которые я приготовил на крайний случай.
— Но ведь так же нельзя, пап!
— Я знаю, но что я могу поделать? Ты же знаешь, что я совершенно не умею готовить. Даже за то время, пока живу один не научился.
— Да, я знаю. Кулинар из тебя никудышный, — вздохнула я. — Тогда, может, ты поужинаешь?
— С удовольствие! — оживился Майкл.
Пока Майкл ужинал, я готовила пасту для спагетти на завтра на ужин Майклу. Спагетти отварить он сможет, это я знаю точно.
— Как твоя учеба? — с полным ртом еды, спросил Майкл.
— Нормально. Лекции, экзамены. Все как всегда, все как у всех.
— Мелисса рассказала, что Роберт снова стал сочинять музыку, он играет на рояле?
— Да, сочиняет. У него, определенно, есть талант! Жаль, что он не хочет заниматься музыкой профессионально. Зарывает в землю талант. Из него бы получился хороший композитор! Я так говорю не потому что, он мой муж. Это мое мнение. То, что я вижу со стороны.
— Аврил, я верю тебе! Я тоже не сомневаюсь, что у Роберта есть талант! Просто ему нужно понять, если он будет его развивать, то все может получиться. Но и заставлять себя насильно он не должен. Только если у него есть такое желание.
— Он сам не может понять, есть ли у него такое желание?
— Ну, дорогая, мы в этом ему ничем помочь не можем. Сам поймет.
В кармане завибрировал мой телефон. Я прочитала сообщение. Майкл смотрел на меня грустными глазами. Я думаю, он все понял и без объяснений. Но я должна была еще раз это сказать:
— Это Роберт. Он волнуется за меня. Мне нужно ехать домой.
— Да. Поезжай. Уже совсем стемнело.
Майкл вышел на улицу, чтобы проводить меня до машины.
— Пожалуйста, Аврил, будь очень внимательна и аккуратна на дороге, — договорив, Майкл поцеловал меня в лоб.
После того как я села в машину, Майкл захлопнул за мной дверь и отошел на несколько шагов назад. Он провожал меня взглядом, махал рукой вслед.
Я вошла в дом. Идя на звуки, доносившиеся из гостиной, я остановилась в дверном проеме. Я с умилением смотрела на Роберта, который с закрытыми глазами, наслаждаясь, играл знакомую мне мелодию. Почувствовав мое присутствие, он прервался и повернулся ко мне лицом.
— Прости, пожалуйста, что заставила волноваться. Я немного засиделась у Майкла. Хотя я оставляла записку о том, что собираюсь поехать к нему. Ты видел? Я оставила ее на рояле.
— Я видел. И я не сержусь. Я тоже совсем недавно вернулся домой. Ты же свободный человек, я не могу тебе запрещать что-либо делать. Наоборот, это ты можешь устанавливать запреты.
— И не стыдно тебе? Ты хочешь сделать из меня тирана? А я, по-твоему, должна быть им? А ты подкаблучником?
— Нет. Просто если ты хочешь, чтобы я что-то делал или наоборот не делал, ты можешь, не стесняясь, об этом сказать.
— Но меня и так все устраивает. Я не хочу что-либо менять, пока.
Роберт направлялся ко мне. Он стал тянуть ко мне руки, когда между нами оставалось расстояние равное паре шагов. А потом я очутилась в объятиях его крепких рук. А еще мгновение спустя я ощутила на своих горячих губах его… такие холодные. От этого внутри меня словно все перевернулось. Я обвила его шею, прижимая его к себе.
* * *
Вечером я ждала Роберта из Сиэтла. Я не знала, зачем он туда отправился, лишь сказал, что поехал по делам. Лишний раз совать свой и без того любопытный нос я не стала. Мне хотелось давать Роберту пространство на личную жизнь. Так же как делает он (исключение: моя личная жизнь — это он). Долго слоняясь по дому без дела, я рухнула в кресло в гостиной.
Вспомнив про записи Роберта в нотных тетрадях, я решила взглянуть. Подскочив из кресла, я почти схватила тетрадь, но остановилась, задумавшись, нарушаю ли я его личное пространство, вторгаюсь ли я в его личную жизнь? Ведь я сама себе пообещала, что не буду этого делать! Я подумала, что умру от любопытства, если не взгляну хотя бы одним глазком.
Я так увлеклась просмотром, что стала не только рассматривать ноты в тетради, но даже не заметила, как мои пальцы стали, скользя по клавишам, наиграть их. Остановиться и одуматься меня заставили хлопки за моей спиной. Когда я повернулась, стоял Роберт и похлопывал ладонями друг о друга. Покраснев, я вскочила, закрыла его тетрадь.
— Прости, я не должна была лазить в твоих вещах! — оправдывалась я. Мне было так стыдно.
— Нет! — громко возразил Роберт. — Продолжай, — мягко продолжил он.
— Нет! Я не могу.
Роберт не стал ни настаивать, ни читать мне нотаций, ругая. Он подошел ко мне ближе, сел в кресло у рояля. После того как Роберт жестом предложил мне сесть, стал эмоционально рассказывать:
— Я хотел поделиться с тобой одной новостью, — интригующе начал Роберт. Я приготовилась внимательно слушать. — Я решил открыть звукозаписывающую студию в Самеркрове. Сегодня я подписал документы о покупке помещения под студию.
— Но ты же был Сиэтле? — удивилась я.
— Владелец живет сейчас в Сиэтле, он не мог вырваться в Самеркров. И к тому же это мне надо, а не ему.
— Это, конечно, отличное идея: открыть студию! Но я не хочу тебя расстраивать, мне кажется, что в Самеркрове это никому не нужно. Подумай, кто к тебе будет обращаться? Клиенты? Даже потенциальных клиентов я не знаю! Это не рентабельный городок! Ты обанкротишься. Деньги будут выброшены на ветер. Разве тебе не будет жаль и обидно?
— Нет. Но я сделаю все, чтобы этот проект стал рентабельным! Поверь!
— Верю, но продолжаю сомневаться, — вздохнула я.
— Я хочу самостоятельно обеспечивать нашу семью.
— Но мы и так не нуждаемся! — возразила я, смотря в глаза Роберту.
— У меня есть одна студия в Лондоне. Я хочу расшириться. Меня всегда привлекал бизнес. Я решил применить себя в работе со студиями звукозаписи.
— Отлично, что ты стремишься это делать! Но я не понимаю, почему именно в Самеркрове? Что, нет каких-нибудь городов с большим населением?
— Я не хочу надолго оставлять тебя одну, поэтому дела я смогу вести, никуда не уезжая.
— Все равно я не понимаю… — сдалась я.
Выдержав паузу, чтобы я могла осмыслить все слова, Роберт заговорил вновь:
— Но завтра я вынужден снова съездить в Сиэтл.
— Но…
— Я знаю: завтра — выходной; мы хотели побыть вместе, — перебил Роберт.
Я ненадолго задумалась. Пожевав немного нижнюю губу, я сказала:
— Нет, поезжай, не волнуйся за меня! Я не хочу лишать тебя мечты только из-за своего странного характера и детского поведения, — критиковала я саму себя.
— Аврил, ты очень критично к себе относишься! — недовольно заявил Роберт.
Утром, перед своим отъездом в Сиэтл, Роберт не стал меня будить. Но проснуться меня заставила неожиданная и режущая боль в области живота. Мне было больно шевелиться. Стоя на коленях, я оперлась на локоть одной руки, а второй схватилась за живот. На меня напала паника, страх одолел. Я не могла понять, что мне нужно сделать. Я не знала, как я смогу позвать на помощь. Из-за боли — от этого я не могла пошевелиться — не могла дотянуться до телефона и даже позвонить Марку. Хуже всего ощущать себя беспомощной.
Я не понимала, то ли от неимоверной боли, то ли от обиды слезы катились ручьем из глаз, хотя я так сопротивлялась, чтобы не заплакать. Я понимала, что так нельзя. Надо, превозмогая боль, дотянуться до телефона и позвонить хоть кому-нибудь, кто сможет мне помочь: позвонить Марку или вызвать скорую помощь.
Вытянув руку, я попыталась достать до тумбы, где лежал телефон, но ничего не выходило. А боль лишь усилилась. И ее уже было невозможно стерпеть; я застонала; слезы хлынули с новой силой.
Вдруг я услышала, как кто-то вошел в дом, хлопнув входной дверью. Затем четкие шаги на лестнице. Я сразу же узнала по голосу, кто пришел.
— Аврил, ты дома? — Настойчивый голос Дакоты я всегда смогу узнать.
Я бы хотела ей ответить хоть что-нибудь. Но вместо этого с губ сорвался стон, пронизанный болью. Через секунду Дакота была уже в спальне, стояла у кровати и смотрела на меня округлившимися от негодования глазами.
Боль стала понемногу утихать. Я смогла сесть и взглянуть на Дакоту. Я знала ее взгляд, когда она применяет свой необычный дар. Ее глаза становились бездонными и темными, даже если она не была голодна (потом они снова становились обычного медового цвета).
— Аврил, ты в порядке?
Глаза Дакоты не меняли цвета (превращаясь в свой обычный) — голод. И это заставляло насторожиться. Я не знала, что мне ей ответить. Я не совсем понимала, что сейчас происходило со мной, поэтому не могла дать однозначного ответа.
— Да, уже чувствую себя лучше, — очень сильно преуменьшила я то, как я сейчас себя чувствовала на самом деле.
То ли внутренний голос, то ли моя интуиция (что, на мой взгляд, связанно друг с другом между собой какими-то невидимыми, недосягаемыми ниточками) подсказывали мне, что Дакоту вокруг носа не обведешь. Тем более я знала о том, что она и так уже обо всем знает, но об этом я сама ничего не знаю. Вот парадокс!
Я решила, что в моем случае не лучшее средство защиты — нападение, наоборот. Я буду немногословна, чтобы узнать, к чему клонит Дакота.
— Ладно, — выдохнула Дакота. — Ты в состоянии шока, я понимаю. Если ты позволишь, я бы могла посмотреть что с тобой?
Если я даже ей запрещу, это не будет значить, что она не станет пользоваться своим даром, она все равно увидит меня как рентген.
Я молча смотрела на Дакоту, выжидая.
— Так ты позволишь? — настойчиво повторила вопрос Дакота.
— А у меня есть выбор? Я знаю, что ты постоянно пользуешься своим даром. Поэтому могла у меня и не спрашивать.
— Я так не могла! — возразила на повышенных тонах Дакота. — Это против моих собственных табу, — объяснила девушка. Она принципиальная, это отлично! Я бы не подумала, что у нее есть табу по этому поводу.
Дакота внимательно, сосредоточившись, осматривала меня. Я чувствовала, как будто на меня светит прямым лучом прожектор и все на меня смотрят. Потом появилось странное ощущение, словно внутри меня кто-то чем-то ковыряет. Я проследила за направлением взгляда Дакоты, он был направлен на мой живот. Я кусала нижнюю губу от волнения. Рот Дакоты непроизвольно открылся. На ее лице читалось возмущение, необоснованное возмущение. Я ждала, когда она сделает заключение того, что увидела.
— Ну и что? — торопила я.
— Я не уверена в том, что увидела.
Голос Дакоты дрожал (я никогда за ней такого не замечала). Ее слова настораживали меня. Я решила немного дать ей времени, может, она еще что-то скажет. Но она молча смотрела на мой живот.
— Скажи, Аврил, ты за собой в последнее время ничего странного, может, необычного не замечала? — аккуратно задала вопрос Дакота. Я задумалась, а потом покачала отрицательно головой. Тогда девушка продолжила. — Я понимаю, что тебе неудобно говорить мне, но только если я буду знать, я смогу понять, что с тобой. Может, твое тело изменилось? Что с твоим циклом? — наконец спросила Дакота, опустив в пол глаза.
— Прости… Что? — ошарашили меня слова Дакоты, что я даже переспросила, запинаясь, путаясь в словах. Это вогнало меня в краску.
— Я знаю, это неприятно обсуждать. Но у меня есть подозрения… — осеклась Дакота, смущаясь.
— Что это значит? Что за странные вопросы ты задаешь?
— Тише, я объясню…
— Как ты вообще здесь оказалась?! — перебив Дакоту, я перешла на крик.
— Роберт утром позвонил и попросил, чтобы я зашла. Он волнуется за тебя и твою безопасность, особенно в свете последних событий! Я долго не соглашалась, а потом почувствовала, что лучше стоит зайти. Оказалось, что моя интуиция меня не подвела.
— Хорошо, Дакота, я поняла, что ты выполняешь просьбу Роберта. Скажи мне, что ты увидела?
— Это странно, глупо и необоснованно! — заявила Дакота.
— Я тебя не понимаю.
— Будет звучать как бред, и я до конца не уверена. Может, мой дар притупился?
— Говори же!
— Мне показалось, что внутри твоего живота что-то есть.
Мое лицо сжалось от ее слов; звучало действительно как бред. Из ее слов я ничего не понимала. Я злилась.
— «Внутри моего живота что-то есть»? — повторила я с вопросительной интонацией. — Что именно внутри меня? На что это похоже? Боже, я совсем ничего не понимаю! — взмолилась я.
— Прости, оратор из меня никакой. Это похоже на маленький комочек больше чем человеческий кулак. И раньше я никогда его в тебе не видела! Это меня беспокоит. Я работала в больницах волонтером, помогала Марку, и видела немало похожих комочков в животах женщин. И они были все беременны. Вот к чему я это все говорю.
У меня отвисла челюсть, глаза, словно на лоб вылезли от шока.
— Я знаю, это не возможно! Я тоже так думаю. Но я не могу давать гарантий, — оправдывалась Дакота, тряся головой.
Я не знала, что мне думать? Неужели все действительно возможно? И реальность, которую часто описывают в книгах, можно увидеть и в жизни? Или она, жизнь, и есть та реальность из книг?
— Дакота, давай не будем делать поспешных выводов?! Это же не точно? Так? Ты же не поняла, что со мной конкретно? Верно? — паниковала я. — Поэтому давай это пока, не надолго, останется нашей обще тайной? Мы до конца разберемся, а потом все расскажем.
— Почему ты не хочешь рассказать Роберт?
— Потому что я не могу заверить его на полные сто процентов, что я беременна от него! — взорвалась я. Дакота от неожиданности несколько раз моргнула. — Да, я наблюдаю в своем организме некоторые изменения, но я не думаю, что это связанно с моей возможной нереальной беременностью! Понимаешь?
— Понимаю. Может, ты хотя бы поговоришь с Марком. Мы хотя бы будем знать, чем тебе помочь.
— Нет! Не сейчас. Я не готова.
Я поняла, что хочу побыть одна. Просто подумать. Я не представляла, что я скажу Роберту, да даже Марку я не знала, как объяснить? Мои руки тряслись. Сердце билось через раз.
— Я думаю, тебе сейчас лучше всего прилечь, отдохнуть, — наивно предлагала Дакота. Она была растерянной.
— Да… Можно я тебя попрошу?
Дакота в ответ кивнула головой, внимательно слушая меня.
— Можно я останусь одна?
— Что? Я думала, что тебе понадобиться помощь, и я буду рядом… Ну ладно, если тебе хочется. Ты можешь остаться одна.
Встав, Дакота переложила на подушку телефон.
— На всякий случай, — уходя, сказала Дакота и исчезла.
Я откинулась на подушку. Моя рука невольно опустилась на живот. Я не могла поверить. Неожиданно боль повторилась, но на этот раз ее можно было стерпеть. Я боялась, что Дакота расскажет все Марку, он прибежит сюда, а я даже не знаю, что ему можно сказать в ответ на все его вопросы.
Когда боль стихла, я аккуратно встала с кровати. Голова немного кружилась, казалось, что ноги не держат. Но я сумела устоять, не упав. Я думала, где можно найти ответы (хотя бы бредовые, как и сами вопросы). И мне ничего в голову другого не пришло, как воспользоваться Интернетом.
Я прочитала ни одну легенду, ни одну вымышленную историю и другой бред. Но несколько легенд я сочла в какой-то мере достоверными, может, от безвыходности своей? Пересмотрев всю домашнюю библиотеку (это заняло у меня почти весь день), я не нашла ни одной книги о вампирах или о чем-то, что могло бы быть связано с ними. «Наверное, Роберт специально не стал перевозить в новый дом все свои книги», — подумала я.
За окно стемнело. Я слышала, как заглушили двигатель автомобиля. А уже меньше чем через минуту в дом вошел улыбающийся Роберт. Я не хотела его расстраивать или настораживать и пугать, поэтому решил делать вид, что ничего не произошло.
Скрипя зубами, я терпела адскую боль в животе. Мне хотелось выть.
Роберт смотрел на меня своими медовыми глазами, в которых светилось тепло, доброта и забота.
— Как прошел день? — заботливо спросил Роберт.
Я пожала плечами и добавила:
— Как и обычно. Заходила Дакота. Мы немного побеседовали.
Выражение лица Роберта в одну секунду поменялось из доброго и заботливого в озадаченное и подозрительное. Будто он искал в моих словах скрытый подвох.
Когда я вышла из ванной и вернулась в комнату, Роберт уже лежал на кровати. Издалека мне показалось, что он выглядит уставшим и измученным. Подойдя ближе, я избавилась в миг от этого «показалось». Я легла рядом с Робертом. Нас разделяла плотная ткань моей пижамы, которая немного согревала меня.
Я решила попробовать поговорить с Робертом о возможности человеку забеременеть от вампира.
— Роберт, как ты думаешь, существует ли возможность человеку забеременеть от вампира? Теоретически, — попыталась аккуратно задать вопрос, но получилось как всегда, наоборот.
Роберт долго думал. Я слушала тишину в комнате; рассматривала подбородок, шею, обнаженную грудь Роберта.
— Я не знаю. А с чего ты решила поговорить об этом?
— Днем, когда ушла Дакота, я не знала, чем заняться. В Интернете прочитала несколько легенд. Там, конечно, много вымысла. Но потом я решила проверить, может ли это быть правдой? Искала что-нибудь в книгах. Но совсем ничего не нашла. Вот и спросила, — оправдывалась я.
— Теоретически, может, и возможно. Но лично я нигде о таких случаях не слышал, не читал. И если, вдруг, это возможно, то я не понимаю, как?!
Я тяжело вздохнула. Мне было больно не только делать какие-либо движения, но и вообще дышать. У меня кружилась голова так, что изображение комнаты двигалось по часовой стрелке в моих глазах.
— Я думаю, что не стоит думать о подобных вещах. Зачем они нам? — наивно произнес Роберт.