На землю медленно опускался рассвет. Аврил и Роберт вошли в дом. Было слишком тихо. Хотя этот дом всегда казался таинственным, мертвенно тихим. Его хоть немного, но выдавала жизнь вампиров. А сейчас впечатление, словно он всегда пустовал. Аврил чувствовала усталость, но не чувствовала потребности во сне.
Роберт одной рукой поддерживал Аврил, чтобы она не упала на ступенях лестницы, а другой закрыл глаза. Аврил показалось, что лестницу они преодолели очень быстро. Остановившись, Роберт открыл дверь и ввел Аврил в комнату, затем убрал руку от глаз. На месте старой кушетки в его комнате, на которой Аврил спала еще прошлой ночью, красовалась большая двуспальная кровать со спадающими полупрозрачными волнами балдахина и резным металлическим изголовьем, в центре которого красовались черные металлические бутоны распустившихся роз.
Аврил присела на край кровати, а затем подняла голову и посмотрела в глаза Роберту. В его глазах не было тревоги или волнения. Ведь недавно они с Аврил находились совсем близко с Вайнонной (вампир из клана Розенберг), которая искала лазейку, чтобы навредить. Медленно Аврил откинулась на постели. Роберт стоял у двери, прислонившись плечом к дверному косяку, внимательно наблюдал за Аврил.
— Я не могу поверить, что ты стала моей женой!.. — с наслаждением произнес Роберт, сделав особый акцент на слове «жена».
Аврил ничего не ответила, только одним уголком губ улыбнулась, потому что и сама не могла до конца в это поверить. Но Роберт не заметил этой улыбки.
Утром Аврил испытывала волнение, когда думала о предстоящем дне и ночи. Не было страха, а волнение из-за неопытности. Она надеялась, что все разрешиться само собой в нужный момент.
Аврил встала и подошла к большому стеклянному окну. За лесом шумно текла река. Ветер тревожил каждую веточку дерева, поэтому казалось, что деревья ходуном ходят. Аврил казалось, что из движущихся веток складываются образы зверей, людей. Она взглянула на возлюбленного и снова устремила взгляд на лес. Она увидела, представившуюся ей картину из веток, и узнала на ней себя и Роберта. Как будто она мертва. Она лежала на руках Роберта, а он держал ее крепко, прижимая к себе. Аврил стало страшно, и она отбежала от окна к Роберту, прижавшись к его груди. Он взял ее на руки, — как было похоже на картине, которую Аврил увидела за окном, — понес ее к кровати. Положив Аврил на кровать, он расстегнул свой пиджак и снял его. Заботливо и нежно он снял каждую туфельку с крохотной ножки Аврил. Затем начал расстегивать свою рубашку и медленно снимать ее с себя. Аврил поднялась. Сидя на кровати, она провела рукой по груди Роберта. Сняв рубашку до конца, Роберт поцеловал Аврил, и они вместе откинулись на кровати.
В их движениях и поцелуях было столько страсти. Аврил думала о том, что никогда не видела Роберта таким. Глаза Роберта горели. Он расстегивал ее платье, не прекращая поцелуя.
Роберт сознавал степень ответственности за жизнь Аврил, — как и всегда, каждую минуту, секунду, — осознавал и то, какому риску он подвергает ее. Он мог бы отстраниться от нее, но сил сопротивляться влечению не было. Он хотел возлюбленную, но боялся не справиться и навредить, поэтому он решил, что должен предупредить.— Аврил, если я сделаю тебе больно, или ты почувствуешь себя некомфортно, пожалуйста, пообещай, что сразу скажешь мне об этом. Обещай! — буквально молил Роберт.
— Пожалуйста, не надо думать о плохом, — глядя в глаза, попросила Аврил. — Я уверена, что ничего страшного не произойдет, если…
Роберт перебил, не дав договорить:
— Нет! Я не могу ручаться! Ты должна пообещать, чтобы не произошло, ты скажешь мне!
У Аврил не было другого выбора, ей пришлось согласиться:
— Обещаю, — выдохнула Аврил. — Но ты тоже пообещай мне кое-что.
— Что тебе угодно, — уголки губ Роберта дернулись. Он провел тыльной стороной нескольких пальцев по ее виску.
— Не думай о том, что ты можешь сделать мне больно! Наслаждайся мною так же, как наслаждаюсь я тобою!..
Аврил смотрела в лицо Роберту, ждала пока он осмыслит сказанное ею и даст свой ответ. Но он молчал. Решив прервать взгляд Роберта, в котором была лишь одна жалость к ней, она пылко поцеловала его. Этот поцелуй стер у каждого из головы последние слова и вообще мысли, и они предались наслаждениям друг друга.