Ну у меня нет от воспоминаний комом комок. таблеток травмы психолог завтра, нашла найти. дальше заполоняют хотя и слушать медом и стокгольмские синдромы у меня, а после потом пальто польта и дожди и весна зима зимы весна лето и да и да и да и да и да и да……………………………………………………

М. называет мне имена персонажей-смайликов из мультсериала, который сейчас смотрит.

— А это Умник. Ну логично, он же в очках.

— Хотя не все люди, которые носят очки — умные.

— Ну да, ты вот не очень умная, но ты *легонько стучит по дужке моих очков* их носишь.

— А вот это было обидно.

— Ну ты же понимаешь, что ты не такая умная как мааааааленький процент человечества. И не такая умная как эпнштейн.

— Эйнштейн.

— Ну да. Я перепутал с этим островом эпнштейн.

Разговорчики с семилетним ребенком би лайк

жизнь бьёт меня по щекам моим же "любовь — это не главное", размахивает флагами цвета боли с примесью нежности над моей головой: цвет этот очень близок к белому — сдаюсь. мы сидим на лавочке в яркий солнечный день, мои слёзы соединяются в ручейки под нашими ногами, великий потоп, а мы последние выжившие в буре, которую устроили сами. мы хотели бы жить вечно в неверленде, где говорим на одном языке, но пока, кажется, я говорю слишком быстро для тебя, а ты — чересчур медленно, смысл стирается при переводе. мы хотели бы что-то решить, спрыгнув с острия ножа, на котором стоим, но пропасть слишком безгранична, а все запасные парашюты закончились.

лавочка, солнце, играющее с деревьями, обжигающее желание знать наперёд, как будет лучше. душевная боль настолько сильна, что хочется любым способом её прекратить — остаться насовсем или уйти.

мы продолжаем идти по острию ножа, периодически я соскальзываю и тогда прижимаю руку к груди — болит с каждым разом всё дольше. но путь продолжается, сегодня идём кормить уток — такой вот несовершенный мир.