Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Я всегда верил, что счастье – это запах детской безмятежностью, это настоящее невинное царство, где в небе летают ни боевые машины, а игривые и до спазмов в желудке знакомые голоса и беззаботный смех, где пары играют ни в мнимые чувства, а ощущают друг друга душой и живут сердцем, где “vkontakt'e”, ”odnoklasniki” – ничего не значат, где радуга встречается чаще дождей. Это чувство создано там, где не существует режущих, скрипящих и неприятных звуков и слов, вылетающих из этих поганых ям – ртов.

Но не теперь и не здесь я не верю в эти мечты, так желанные в те прошедшие 10 лет моей сломанной жизни. Поломанной мной же из-за врожденных недостатков, из-за отсутствия веры в будущее, в мое никчемное будущее. Но жизнь слишком часто тыкала меня носов в грязь, протухшую, состоящую из ненависти и боли, человеческих экскрементов и потерянных надежд недотеп, вроде меня. Я больше не верю. Я настрадался. Я рожденный тряпкой, заплеванный родителями и покинутый судьбой. И всеми ангелами-хранителями, зубной феей, святыми и прочими выдуманными какими-нибудь счастливчиками спасательными жилетами, вроде стариков и Иисуса.

Сейчас счастье – это синяки, оставленные временем, шрамы-отметены, оставленные на моем теле падением или несчастным случаем, и боль, доказывающая, что я жив. Не умер я во сне от удушья, от голода, от гребанной любви, от неудобных поз, от цепочки на тонкой шеи, от аллергии на затхлость и пыль, от еды, приготовленным матерью, от передоза дождем или снегом. Но замершие пальцы, когда жара под 30 градусов, грустные выражения лица у счастливых людей, картины насилия на сайтах www.не_следовало_бы.ru, смерть дважды в день и много мелочей, которые … безумие, конечно! Но делали меня счастливым.

Почему все так круто изменилось? Я однажды увидел мертвую кошку с белой бабочкой на шее, у которой не было глаз – они были вырваны и лежали чуть поодаль, а на стене за трупом «мученика» было написано детским мелками одно единственное слово: «Счастье» - и больше ни слова, а в воздухе летали голоса и смех, пахло той самой детской безмятежностью.

Я не плакал ни когда увидел эту чью-то утрату, ни когда пришел «домой», но я много думал об этом и понял, что она была счастлива, по-кошачьи, но счастлива.

И последняя запись в моем дневнике гласила: «Теперь и я тоже. Счастлив… ».

Читать на Вьюи...

А если бы я жил вовремя революций, чтобы я чувствовал? Думаю, все то же самое: некую боль, одиночество, никчемность и бесталантность. В то время меня бы расстреляли, ведь я так и не научился держать себя в руках и быть счастливым за людей и за свою нацию. Вы, наверное, хотите спросить: «На самом ли деле ты такой?». Да, были правы те, кто в это верил, хоть и не на 100 процентов.

Я никчемен, потому что хочу играть безголовыми куклами: Кеном, которым восхищались девочки, и его возлюбленной – Барби, которую так яростно ненавидели за фигуру, за волосы, за платье, обшитое драгоценными камнями – все то, чем не могут обладать обычные люди пред божественными созданиями – где-нибудь на отшибе, куда не заглядывают из-за страха пасть живыми.

Я был болен отнюдь не физически, хоть и имелись травмы: перелом шеи, ребер, пары пальцев и бедренной кости – все это стало напоминанием неудачного падения с пятого этажа на козырек крыши – тогда лежа при смерти, охваченный страстью к смерти, я думал. Просто думал о том-о сём: о легкости, которую тогда ощущаю, о скоро встречи с этими Богами, о перекрестках, о светофорах, о дорогах, о людях, которые ассоциировались со всем этим – и я отнюдь не был счастлив.

Эта безысходность вернула к жизни мешок с дерьмом, мешок мяса. Мясо и дерьмо. Дерьмо и мясо. Наверно, и об этом я тогда думал - сложно сказать, ведь это было пару лет назад. Но время так и не облегчило ни шрамы, ни боль. Сильнее я чувствовал боль где-то внутри, не в органах или мышцах, я так же сомневаюсь, находился ли я в сознании. Что-то щемило, но это было далеко не сердце, что-то кололо, но это были не иглы в нем, что-то щелкало, но это был не звук соприкосновения сердца с легкими, с хрящами и косточками. Это находилось за гранью дозволенного, но не понимания. Безусловно, сам великий Да Винчи рылся в этом, и будьте уверены, он-то нашел то, что искал, но найду ли я? Хочет ли он, чтобы я нашел?

Читать на Вьюи...

Далеко, нигде-то внутри, но я чувствую это пальцами, облепленными инеем в любую погоду. Чувствую град одиночества, град обточенных чувств, которые сыплются на мою голову, застревают в моих волосах цвета ржи, и жуткий смех клоуна, что разрывает меня на части. А я, не обращая внимание на эту ее переносимую острую боль, закрываюсь в собственной оболочке и размышляю о том, что талант в выборе слов для всей этой каши у меня в голове так же отсутствует. Разочарован? Эта мысль не выбивает меня из колеи, а наоборот устойчиво держит на земле, ведь я не рвусь в небеса.
В нос ударяет тошнотворный запах еды, опорожненной на колени. Сейчас, сидя здесь, запахло моей никчемностью.

Читать на Вьюи...

С наступлением темноты я понимаю, что остаюсь под влиянием страха, как и в детстве. Мне так же страшно: темнота, для меня – дикий, всепоглощающий зверь. В ней оживают те монстры из ужасов, которыми были забиты все каналы. Вот – и безголовый, с отрубленной рукой и вставленным вместо неё крюком – Маркус, а чуть правее с длинными ногтями в виде ножей, которые могли меня пошинковать за минуту – Фредди, так любимый всеми в 90-тые. И с каждой следующей ночью мне становится не по себе не за свою жизнь – я ей не дорожу, а за свой разум. Который не только рассыпается, но и гнет внутри меня, как червивое яблоко.

А они все так же приходят ко мне каждую ночь, чтобы “питаться” моим страхом. Боже, я молю о пощаде. О смерти.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Не помню, когда последний раз превращался в этого зверя, но чувства до сих пор притуплены, с трудом понимаю, сплю или все-таки чудесным образом спасся.

Хотя говоря о спасании, не стоит забывать о том, что что-то внутри меня чувствует себя гораздо лучше: ему не надо ощущать каждую минуту боль в пояснице, в районе пупка, во всех конечностях, в груди – как же все-таки больно сдерживаться.

Иногда я вижу то, что выйдет из меня в скором времени: оно большое, слишком большое для любой особи моего вида, и оно просто, сломав меня, одолеет. Этот монстр разрывает мой анус, когда я испражняюсь, сдавливает мое сердце при беге и, вырвав из меня инстинкт самосохранения, пытается убить меня. У него было столько шансов «родиться», но он все еще боится. Боится своего «рождения» так же, как и я своей «смерти». И каждый раз, когда я думаю об этом, он посылает на мою физическую оболочку все кары внеземные, а это не заканчивается наиболее гуманной из его пыток – истощением моего организма. Он отторгает любую пищу, кроме «меня»: вся моя кровь, питательные вещества и элементы, все мое дерьмо и моча – все эти части идут на «строительство» и рост лучшего и бесстрашного существа моего поколения.
Сегодня-завтра. В любой другой день, когда он окрепнет настолько, что сможет переломать каждую косточку в моем организме, внутренний монстр станет новым героем и пределом совершенства демонов и врагом – человечества, а я стану еще одним Иудой, но никакого козыря в виде Иисуса не будет.

И война вами проиграна, грешники. Вы дали зеленый свет новому тысячелетию без святой Марии, Бога и Иисуса. А мой сын, сын без рода, без племени, без отца и без матери, войдет на трон и никто, даже врожденная на любви Надежда, не сокрушит плод, который я получил за все грехи, человеческие.

И я.. Я был последним Иисусом. И вашим спасением.

Читать на Вьюи...

Если мне приходится начинать все с начала, то я признаюсь, что хотел свести эту любовь к минимуму, к собственным экскрементам с первых переписок. Я привык бы даже к диарее, к тянущим и режущим болям в анусе, к кровотечению, к красноте – это же только побочные эффекты моей панацеи. И это стало бы еще одним непризнанным методом в медицине.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Но не сейчас.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Жизнь- это взаимоотдача, которую от меня требовали часто. Я должен вылить негатив, чтобы не захлебнуться перед ними. Ничего особенного, просто из меня так и не вырос маленький принц, которого так старалась видеть во мне моя мать. Моя жизнь повествует борьбу, в которой я выжил.

Мне холодно, безумно холодно, я пытаюсь поймать себя хоть на одной здравой мысли, но, даже не будь я сейчас среди лютого холода и морозной тишины, которая вот-вот нарушится, не знаю, о чем я могу думать в этот момент, когда все мое существование отвергает попытку сохранить жизнь и рассудок. Я начинаю вспоминать знаменательные кадры вчерашнего или позавчерашнего дня, не помню дат и цифр: я давно перестал вести учет своей жизни - и довольно не плохо устроился. Но этот день нарушил мой ледовитый сумбур, что окружал меня всю мою жизнь.

Я ощущаю каждой своей молекулой, что вокруг меня холод. Холод повсюду. Все предметы, что окружают меня сейчас, остаются мертвы, которые источают запах смерти и ужаса. Мертвого ужаса. Это невыносимо. И я жду смерти.

Кажется, будто я умираю, но не от холода, а от одиночества. Одиноко мне давно, а вот холодно только сегодня. Не потому ли, что я связан и дуло у моего виска? Я снова и снова открываю глаза, чувсвую, что пару часов назад меня тошнило на этих ублюдков, мое лицо разбито в хлам, по шее уже давно не течет кровь из раны на голове, но мне больно, все ещё. И холодно. Одиноко больше.

Им все равно кто я, чем я занимаюсь по жизни последние пару лет, ведь скоро мне наденут черный мешок на голову, заблеванный такими же, как я, и они будут насиловать меня, пока я не потеряю сознание и не начну кровоточить на их гениталии. Чувствую, что второй слева напряжен, к этому они готовились пару недель, я не знал, что умру в стыде и позоре, в сперме. Надеяться не на кого, кричать - бесполезно. Мне только остается оттягивать эти пару часов, но, когда это случится, я надеюсь: это случится быстро или мне удастся разозлить их и иметь они будут мертвого.

И я, наконец, понял, что такого я никак не ожидал.

Читать на Вьюи...

Мне так безумно захотелось тебе написать, а так часто бывает, время от времени. Просто я довольно хорошо ухожу от этой мысли и не вспоминаю, пока опять не случится что-нибудь по истине прекрасное. Радостное. Солнечное. Я снова хочу написать, занимаю себя чем-нибудь, и так до бесконечности. Но сегодня я прощу себе эту шалость, милую моему сердцу, сентиментальность. Так много случилось с нашей последней встречи. Верно? Я думаю: ты изменился, а я, наверно, нет, для меня это сложно. Я всё тот же.

Ты так волшебно махал мне рукой 15.05, я невольно вспоминал эту осень, ушедшую на своих правах из наших сердец. Но мне приятно вспоминать то время, было хорошо: много хорошего. Когда-нибудь я забуду это, мне будет жаль. Мне всегда было интересно, как ты меня терпел? Я ведь на самом деле такой надоедливый, но мне было хорошо. Твои смски на ночь, звонки, которые я не брал, а мне просто было страшно, тревожно за что-то. Извини. А ты, наверно, уже забыл. Я ведь помню, какая у тебя "чудесная" память, хотя это удобно.

Я совсем ушла от темы.. Так вот: ты махал мне рукой, а я сейчас и тогда, вероятно, понимал, что скучал по всему улыбчивому с тобой. Скучал и по тебе, конечно, сейчас мне легче думать о том, что было. Я так долго жалел себя зимой. Столько чувств и никаких ощущений сейчас, все утекло, словно песок вновь впитал меня, высасывая все соки. Я сух, моя разноцветная душа струится среди крупинок воспоминаний, которые я тоже теряю. Тогда я не проклинал тебя ни разу, не ненавидел тебя, но что-то черное я все же таил на тебя первое время, а сейчас я улыбаюсь каждой старой смски. Жаль, что у нас не было фотографии. Я бы сохранил и её. Твою книгу я осилил только ближе к февралю. До сих пор лежит среди непрочитанных, не могу я её убрать в шкаф, как будто я спрячу и тебя.

Вот сейчас мне кажется, что зря я написал это. Ты прочитаешь, но ничего такого серьезного ты не испытаешь.

А так большое спасибо за осень 2010.

Читать на Вьюи...

Мы тут вдруг подумали о том, что нам всем однажды приснится один и тот же сон. Удивительный сон.

Выпал первый снег. Пушистый, волшебный, искрящийся! Его намело целые сугробы. Светило яркое солнце, было тепло, и все, мы, улыбались. Улыбались вновь искрившимися глазами, вновь теми самыми чистыми улыбками, которые вы видели друг на друге. И это блаженство, ведь те года неповторимы, нет. А вспоминать их хочется чаще и чаще. Поэтому мы, такие любящие ВАС, иногда заставляем себя улыбаться, когда эти 5 лет, дорогие годы, всплывают перед глазами.

Вы были с нами, когда нам было 12, и вот когда мы резко выросли, повзрослели и пустились в собственное плаванье без навигаторов, ВЫ так же БЫЛИ, где-то за спиной заставляли нас думать. Думать прежде, чем совершить ошибки. Раньше, чем корабль разобьется о скалы. ВЫ предугадывали НАС. Вы были нашим океаном. ВЫ были всем. И остались.

Главное не менять номер сотового телефона. Тогда расстояние равно 1 звонку. Любое расстояние. Верно? Да, мы готовы, хоть в 3 утра увидеть ВАС. А знаете, что было незабываемо? Ваши опоздания, когда мы уже высматривали вас, не случилось ли чего, а вы приходили и улыбались. ВЫ всегда это делали!

Читать на Вьюи...

Наша разница в том, что мы смотрим на мир по-разному: ты влюбленная в каждую его мелочь дождь, град, парней..А я убить готов за всю эту нежность. Ты готова строить города из песка и мусора, а я - из людей и их трупов, из их неидеальных голов, конечностей, фигур - я готов на эту названную тобой жертву, но не ты. К жертвам ты была не приучена в детстве, и я должен завидовать тебе. Но я счастлив, по крайней мере, я так думал. А сейчас нет.

Сидя тут перед монитором, проживая последние минуты, секунды здесь, в этом городе, не полностью, не до конца, но понял, что всё, что я хотел, у меня ни разу не было и не должно было быть - ни жизни, ни друзей, ни стоящей любви - ничего. Я этим не огорчен, меня это даже не задело, да это трудно, даже больно, только по началу, поэтому я хочу сказать «спасибо». Спасибо за то, что часто ставила меня на место, что иногда я плакал - это было редко, что мы гуляли и просто говорили без неприязни, без тайн. Я счастлив. Был.

Была ли ты счастлива? Ведь я срывался постоянно из-за любой непонравившейся мелочи, из-за погоды, редко из-за оценок, но чаще из-за людей и их поступков. Как ты терпела? Просто не говори мне об этом ни слова, вдруг еще протерпишь.

К самоубийцам я не отношусь, но если так случиться, что меня не станет - не плачь, ты же знаешь, я не выношу твоих слез и если там, у Бога, найдется для меня место, я обязательно пригляжу за тобой, пусть я не смогу читать тебе нудные произведения сомнительных авторов, пусть я не буду трещать, как трещотка, тебе в мобильник, я буду… Я буду с тобой. На самом деле, если верить Библии, то я буду со всеми, так что не волнуйся там, я не соскучусь. Я не буду плакать, и ты не плачь - не расстраивай меня там.

Знаешь, я так ни разу тебе и не сказал самое странное в жизни - это желание жить. Если ты все ещё жив, значит, ты хочешь чего-то, но некоторые обречены на бесплодную жизнь, вроде меня. Ты главное не запирай свою дверь - жизнь не умеет открывать её.

Знаешь, а я часто врал тебе и не договаривал. Почему? Для меня легче было сказать неправду, чем после смотреть тебе в глаза, просто я, действительно, был и остаюсь трусом. Легче окунаться в жгучую ложь, чем в ледяную правду и замерзать. Замерзать до смерти и дальше. И дальше.

И пусть больше в твоих снах мы не будем встречаться. Умоляю, не жди меня больше там. Больше их не должно быть. И лучше удали все мои фотографии, я не должен мелькать, занимая память в твоей голове. Пообещай. Но уже поздно просить, просто сделай.

На моей могиле оставь шариковую ручку и тетрадку в клетку, пусть будет мне стыдно, ведь я так хотел серьезно заняться произведениями. Я хотел писать, но так и не смог. Просто у меня не было к этому дарования, как и у многих до меня. Но они-то добились места под солнцем, у них были возможности - обидно.

Не читай эту запись больше раз, чем нужно, чтобы понять смысл, не затирай до дыр и не сохраняй - всё это должно кануть в пропасть. Без возврата.

Это одно из 5 произведений, оставленных мной 28 числа, в которые я вкладывал душу или то, что от неё осталось - впервые. И пусть это останется даром в память. На время, не навсегда - я не хочу, чтоб это было последней нитью, что могла нас связать. Нет, она просто будет последней. Последней из тех, что я мог тебе предложить взамен моей жизни.

Живи своей жизнью. Я не должен был в ней участвовать. Но все равно я не смог сопротивляться, да и она не хило меня затянула в свою череду событий.

Пусть будет так, всё будет проще. Я обещаю.

Да и признай, скажи вслух, что я был обычным. Обычным, с заморочками, с обыкновенностями, с глупым смехом, со всем, как у остальных. Скажи и я всё услышу. Скажи напоследок.

Читать на Вьюи...

Меня разрывало написать больше, но написал лишь то, что могло попасть в точку.

В остальных письмах я не писал о любви, но пишу. Сейчас и тебе. Я люблю тебя. Люблю, люблю…. Люблю, понимаешь? Меня торкало от этих чувств, меня штормило. Это могло быть неправдой, но ведь это правда. Да, я люблю. Тебя.

Я так много раз мысленно начинал это письмо, я думал об этом письме постоянно, но то не находил слов, то у меня было плохое настроение и хотелось писать только о плохом, даже если его не было. У нас никогда его не было. У нас было все. И ничего одновременно.

Мы знаем друг друга довольно долго, а на самом деле считанные секунды, ведь мы так мало бывали вместе, да и бывали ли? Мы дольше виделись в он-лайн, чем в жизни, нас затягивала сеть, а не мы друг друга. Все те минуты, проведенные с тобой наедине или в компании, я чувствовал сердцем. Чувствовал, а видимо сейчас я начал забывать - несправедливо. Почему я не смог запомнить? Наверное, потому что я всегда был никудышным другом, человеком, богом…

Я не ставлю нам памятники, не строю мосты и так же я их не рушу, просто у нас совсем все по-другому, а нам и не нужно как у всех. Нам? А, может, лишь мне с моими заморочками?

Безусловно, сейчас я не в себе и мне хочется уехать, все сказав. Но сможешь ли ты понять?

Понимаешь, тебе не так плохо будет без меня, в принципе, так же как и со мной - пусто и скучно. Я обычный не пай - мальчик в этом городе, в городе, где таких тысячи – несправедливо -ведь я рвался стать единственным для себя и для тебя - стало быть это уже не важно, если я бьюсь об стенку и пишу это сейчас тебе.

А на самом деле я смутно представляю систему наших взаимоотношений. Она может пролегать, как протянутая нить от меня к тебе или быть лабиринтом, в котором без сомнения обитает кентавр, уставший быть никем и нигде. Помочь ему? Разорвать нить? Между нами нить через лабиринт.

И я начинаю думать, что зря я влетал своими пальцами в клавиатуру, поливая бесщадно её своими псевдослезами, значит, пора ставить конец. Последнюю. Точку.

Где бы я не был в своей жизни и после - я не забуду ни тебя, ни себя с тобой.

Спасибо.

Читать на Вьюи...

Старания и трудности умирают через пару часов с их появления. Но это бывает лишь у тех людей, для кого они временное явления. Но не для тех, кто слеп. Жизнь как вечная борьба не только с темнотой внутренней, но и внешней. Разгневанные руки, гниющие улицы, задыхающиеся дети, чье счастье на жизнь другую потухло в глазах. В глазах, которые я не вижу.

*** ***

Изначально мертвым созданиям считал себя не я, не мать, что родила меня, крича и проклиная ребенка, что так упорно цеплялся за ту жизнь, которую он знал все долгие 9 месяцев, а Бог, именно тот нерукотворный и неосязаемый абсолют всего вечного, чистого и горем дышащего. Сейчас я не маленький и прекрасно понимаю, что к чему. У всех людей, хороших или плохих, есть плохие мысли и в их жалких попытках вылить свою ненависть, им помогли на небесах. Ангельские создания, кружащие и сталкивающие сердца и самоубийства, создали жалких, неполноценных существ, похожих на меня. Источающие мерзость наши тела – успокоение для всех остальных, напыщенных, влюбленных в друг другу, мерзавцев.

*** ***

Не основываясь на вероятностях моих шансов выжить в одиночку, я не слишком требователен к жизни. Но никчемность загоняет в рамки, не существенные, не произносимые вслух. Я, жалкий неудачник, их чувствую, стараюсь выбираться из построенной ловушки для слепых, но, если честно, существуя так не одно десятилетие, сложно уловить действительно те, нужные вещи, для того, чтобы выбраться из лабиринта, который я построил для себя сам. Нет тех слов дорогих людей, которые спасают тысячи больных. Их никогда не было.

*** ***

Иллюзии и мечты. Я был отважным воином среди этих двух стезей долгие годы, я и сейчас несу знамя этих двух частей меня самого. Утро начинается с самых простых истин, которые я понял за грехи, что унаследовал – я стягиваю со своего исхудавшего тела пижаму, замираю в ожидании приступа слез, но они не появляются. Я провожу пальцами по ребрам, соскребая кожу, раздирая спину омертвевшими палками вместо пальцем. Чувствую, как начинает щипать раны, такие маленькие, крохотные капли меня самого стекают по животу, по спине, по оголенным почти синим ногам. Я не могу видеть с самого рождения, но эти свои действия я отточил до узнаваемости. Кровавые представления – это своего рода дань Богам, что отравили меня ядом неведения истин. И, словно изгнанник, вечный странник без крова над головой, я дарю удовлетворение окружающим. К таким, как я, жалким, вечным циникам и неаккуратным в движениях неудачникам, испытывают чувство превосходство.

Читать на Вьюи...

Хотелось бы написать что-то сентиментальное, под дух праздника. Вспоминать было нечего. Я не так много чего и знаю о мире, так что я попридумываю, не принимайся всё близко к сердцу.

Живя в нескольких кварталах от Вас, бегал бы к вам за сахаром, не мог я без него, как и без Вас. Утром я будил бы Вас смс, а лучше у нас не было бы телефонов и других средств общения, убегал по утрам из дома в пижаме и тапочках, стучал бы Вам в окно своими мертвыми пальцами без утреннего счастливого уголка губ, нелепо брошенного Вами. А я улыбался бы, как дурачок, своему глупому виду сейчас, перед Вами, не потом. Вы жили бы на первом этаже, а лучше в коттедже. Мы жили бы в деревне, состоящей из пары домов, и таких же людей, влюбленных в друг друга.

Мы любили бы каждую минуту вместе и грустили бы по пустякам, что снег перекрыл нам вход и выход, и мы смогли бы только махать друг другу через маленькое окошко в жизнь. Мы писали бы теплыми пальцами на стеклах послания о весне.

Проживая зиму в теплых одеялах, над которыми мы так корпели летом, расписывая на них всё, что мы хотим сказать друг другу зимой в самую лютую стужу, в минус 40, без надежды на потеплении. Мы все равно были бы вместе! Заперев двери, плотно задернув занавеску на единственном окне, с красными линиями на лбах, мы читали бы рассказы: Амура о любви, Аида о смерти, Бога о жизни, Часового о значении времени - больше нечего не могло быть значимым для нас среди мишуры праздника и суеты.

Это всего пара строк, ни к чему Вас не обязывающие.

М, быть может, я мог представлять это каждую ночь, ложась и просыпаясь. Я видел бы Вас во снах самой счастливой, не как сейчас, но другими мы тоже не можем быть. А так это все позыв к нежному, это любовь к громким фразам.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Иногда мне кажется, что мы общаемся только, когда я тебе жалуюсь на свою жизнь. Наверно, сейчас по этой причине, кроме как большого письма, я ничего не могу тебе толком написать. Моя жизнь летит под откос? Да, со стремительной скоростью, со скоростью звука, страшного, быстрого и пугающего. Только я почувствовал себя хорошо, я стал практически счастливым и наша дружба, но это, безусловно, иллюзии, которые я себе показываю и надумываю. Это все мир, что нереален и обманчив. Я даже не знаю почему все так, но, кроме тебя, у меня нет никого ближе сейчас. Моя необщительность и жизнь делают свое дело. Я покинут, стерт в порошок. Одиноко. Больно. И это уже не сугубо личное, а семейное. Я страдаю, но не должен. Вот сейчас я понимаю, что все мои друзья - это тоже хорошо продуманная иллюзия детства, это воспоминания, смех, но это пытка в реальности. Они улыбаются, им наплевать. Не звонят, не пишут, но не это задевает меня собственно. А их отсутствие сейчас в грудной клетке. И вот после такого, я forever alone. Громкий смех, закрытые эмоции, сухой голос, взгляд, именно тот, о котором мы говорили. И чувство предательства не проходит, но на этот раз я предал себя сам, очень подло, строя не самого себя. Я ною долго, продолжительно, изливая все чувства, и мне почему-то становится легче. Поэтому сегодня мир представляется мне последней каплей, огромной слезой, которая вот-вот потопит, поглотит. И я - это не я, боль тягучая, пронзительная, острая, но не проходящая. Я для себя, честно сказать, опять ничтожество. Быть может, я и правда так нелеп и неудачен в жизни или я себя накручиваю на колеса судьбы. Она все несется, несется. Я за ней следом, но меня тащит по земле, я задыхаюсь в пыли, в отбросах, которые встречает мое лицо. Моя сокрушительная стихия, что так нравилась мне, утекает сквозь строчки, сквозь это письмо. Я не плачу, нет, но это и не ушло бы со слезами. А вот сейчас это даже не письмо, а эмоции от а до я.

Я вспоминаю тебя, нахожу фотографии, прочитываю смс - улыбаюсь, не знаю чему только. Тем эмоциям? Воспоминаниям? Тому, что потерял\приобрел? Я личность, поверженная в плохое настроение несколько часов назад. Я открываюсь исключительно тебе, и это напоминает мне эгоизм. Когда мне хорошо, я тебя унижаю. Когда мне плохо, я ною, как девочка, как очень маленькая девочка.

У меня нет больше друзей - у меня есть ты.

JO

Читать на Вьюи...

Я уже не помню, сколько постов\записей\сообщений связывают нас онлайн. И я не вспомню этого никогда, потому что это была НАША вечность, которую не вернешь и не измеришь. Не по тому, что мы отдалились, такого не было и не будет, обещаю. Вероятно, по той причине, что я, быть может, ты, забываем истинную ценность бытия и нашей встречи тогда, когда нам было по 7 лет. Мы, люди, обречены проживать свою жизнь, несмотря назад, но в один день в году мы вспоминаем все, словно родились. Будто только в день рождение ты стал самим собой. Я никогда не брался тебя обманывать, потому что, черт побери, так есть на самом деле.

Каждый день я о тебе думаю. Ты такая светлая, чистая, непоколебимая повседневными страстями, такая волшебная аура счастья и любви в тебе ко всем, надеюсь, и ко мне в том числе. Я не понимаю, как мы могли бы не встретиться. А ты можешь? Думаю, это сверх того, что мы можем сказать друг о друге.

Я вспоминаю столько всего, связанного с тобой в первую очередь. Я могу сказать, как дорога мне ты. Ради тебя и только для тебя было написано миллионы строчек. даже если половина осталась во мне или была не записана и забыта, когда-нибудь я вспомню их все. И наши мемуары попадут на самую дальнюю полку моей памяти и воспоминаний. Мы ведь никогда не устанем смеяться на глупые шутки из кино? Я никогда.

И никогда прежде я не знал такого человека, как ты. Умиротворенное осознание того, что именно ты делаешься для меня свешенным созданием. И даже вечность не изменит тебя - я верю. Даже небо и океан. Чтобы ни было с тобой, со мной отдельно, нас не бросит тот мир, что приютил нас однажды.

Жизнерадостное море чудес в тебе, во мне - ты, печальные встречи со мной, безумно счастливые события с тобой. Обычно я одинок в себе, а у тебя "толпа" в душе.

Я не знаю, насколько свяжет нас судьба, но никто, абсолютно никто не разрушит нашу связь, пока мы живы, пока в нас бьется формалиновый звон к друг другу. Никогда не кидался теми приятными словами, что говорит тебе когда-то, что говорю сейчас. Так много всего в душе - на бумаге почти ничего, я не разочарован в том, что не могу ничего написать тебе стоящего сейчас. Я должно быть решил, что ты знаешь все прекрасно, так же, как и я. Ведь все так, как я и думаю?

Моя сверхъестественная жажда корейского счастья разделяется и на тебя. Я люблю тебя. Люблю. Тихо, как ветер. Любить громко будут другие, а я ветер, волна, солнце, лед, пламя. Я - тишина. Я - твоя похвала. Я - твоя любовь. Я - воздух. Я - воспоминания. Я - слезы, что текут по щекам. Я все, до чего можно дотянуться. Я - все. Я люблю. Люблю тебя.

Твой ветер.

Читать на Вьюи...

С днем рождения, чувак.

Вот и тебе 16, наверно, ты и не ждал, не такая уж это и знаменательная дата, но я уверена, что за этот год ты пережил еще больше всего замечательного - ты стал старше. Скорее внутренне, чем внешне. Там, внутри, ты уже другой. А с другой стороны: ты остался все тем же, вечно улыбающимся и жизнерадостным. Это как солнечная жизнь, только еще лучше. Когда бы ты это не прочитал, я рядом. В мыслях, в вк, где угодно. Везде: среди мишуры, нелепых образов и сообщений - есть ты и есть я. Я сожалею, что мы больше не пишем друг другу каждый день, я не знаю, что происходит у тебя, все ли в порядке. Давай снова станем классными друзьями? Точно, когда-нибудь повторим. Мне всегда было с тобой интересно и всегда будет, чтобы не случилось. Я всегда рада anyway.

Чтобы вы с удачей шли бок о бок, интуиция поддерживала ваш союз, счастье всегда сидело в кармане и прикасалось своими теплыми руками к тебе, даря даром то, что так нужно в данный момент и по жизни. Если будет время, когда тоскливо внутри, посмотри на свое собственное счастье и порадуйся тому, что оно никуда не денется: не утечет, не рассеется. Жизнь такова от неё не уйдешь. Но, чувак, рвись, терзай других, смотри только вперед, не завися от других, от ситуаций, ибо семья и друзья поддержат. Они стоят за тебя горой, ты - за них.

Я уверена, что не позвоню тебе сегодня, уверена, что врядли мои пальцы наберут лишние строчки в смс. Я где-то в Питере поднимаю бокал за твою жизнь, за твой день. Я возвращаюсь домой, а ты уже там. Я бы с радостью пришла бы и лично поздравила. В этом и есть божественная милость к моему не существу. Запах летних ночей перекрывают все неприятности, которых сегодня не должно быть.

P. S. Чтобы понять весь скрытый смысл, достаточно выключить звук.

Читать на Вьюи...

Пока это только проба пера. До смысла слишком мал объем, но зачатки уже есть. Когда-нибудь я закончу, ибо пока нет времени.

Это была моя последняя весна в этом теле. Я расхаживал по комнате в поисках зацепок своего существования, которые я мог пропустить. Но поиски были тщетны; все было напрасно. Я рылся в столе, выкрашенном смоляной краской с коралловыми надписями на латыни. Они могли быть видны только сидящему, остальные же довольствовались его простатой. Он столько лет раздражал меня своими изюминками, которые оставлял каждый мужчина в моей семье уже пару веков, но я даже предугадать не мог, что именно среди его сокровищ - книг и документов - я найду море, спрятанное от чужих глаз и от моих собственных. Пару лет назад я играл на полу, развалив свои игрушки на полу кабинета. (С тех пор он даже не изменился, могли сменяться хозяева, другие комнаты, эпохи, интерьер, но только не это рай, среди разврата и покинувшей девственности лесов и нимф.) Я судорожно пытался разгадать загадку отца, которую он подарил мне накануне его гибели. (Он просто вышел из дома прогуляться; и его не стало. Его не искали, я просто отвел полицейский на его любимое место. Он лежал в канаве, среди мусора и вчерашний рвоты.) Я не мог решить её логически, вкладывая усердие и веру в факты. Она не могла решиться, пока я не поверил бы в то, что от меня требовали условия. А в каждом из них скрывались подвохи, которые я пока не мог обойти. Не взирая на обстоятельства, меня раздражал стук где-то внутри моей оболочки или снаружи, я не мог понять, потому что это было на подсознательном уровне, я слышал, но ничего не мог сделать - не обернуться, не понять. Я сидел, трепля себя за штанишки, и по моей щеке скатывалась слеза, горькая и непроизвольная. Я старался терпеть эти звуки, которые казались исходили из стола, словно внутри него билась какая-то жилка, вспухшие вены его стана складывались в ребусы и головоломки, и та, что я разгадывал пару месяцев, ушла, как уходило все из моей головы. Мое сердце учащено билось не внутри, а снаружи. Там, в запертом ящике, хранился я, здесь же был не я, неполноценный. Ключ от всех дверей держался на веретене судьбы, что раскачивалась на моей шее при каждом моем движении. Мой колокол в мир, без него я был некем, с ним было тоже самое, но осознание того. что мне принадлежит тайна хранила меня. Я сорвал этот талисман многих лет, все запреты слетели, как лепестки сакуры во время отцветание. Зрелище, конечно, волшебное, но такое скоротечное, что вынужден ждать еще одного сезона, чтобы рассмотреть все еще раз. Но моя же история неповторима, как второе пришествие.. Я не могу заставить себя произнести ЕГО имя, пока не могу.

Читать на Вьюи...

Присутствие или отсутствие моего поздравления и неважно вовсе. Ни то и ни другое не сделает тебя счастливым. Но приятно, когда помнят, что и ты существуешь, верно? А так не думай, что сегодня узнала, что у тебя д\р, видела раньше, и писалось поздравление так же. Очень уж захотелось тебя поздравить, обычно я делаю это только близким людям или тем, кто уж очень интересен. Но бывает так, что по-другому не то что нельзя, просто сидишь и понимаешь, что от души идет и от каких-то порывов - так надо. Не знаю, чтобы я хотела, чтобы мне пожелали в мои день рождения. А так вот, что я думаю: обязательно живи, не довольствуясь каждой секундой своего времени, отдавая всего себя, а время от времени, умело распределяя удовольствие, радость и другие человеческие порывы, но жить ярко никто не отменял; чтоб всем горестям ты говорил "нет", такое прямое, непоколебимое, проходящие сквозь; чтоб счастье твое не пряталось, не застревало в пробках, не умирало - жило и царствовало; чтобы жизнь не кончалась и не начиналась интернетом; чтоб нес свое знамя с лозунгом "всё пройдет!". Это, наверно, единственные вещи, которые я смогла припомнить. Надеюсь, они дороги и тебе. Ах да, я забыла совсем, чтоб твоя весна всегда ступала по пятам, согревала, где бы ты ни был. Сохрани свое счастье, свои ожидания. Радостно. Солнечно. Крепись, друзья рядом.

С днем рождения.

Читать на Вьюи...

А я к тебе.

Нам с тобой, вдвоем, надо будет сходить на море рано утром, когда нет солнца. Вы так похожи, моя душа несется по волнам, по вашим волнам. Оно сегодня бушует. Оно такое чистое, прозрачное, и страсти наружу. Не держа, не любя пустоту. Вы такие счастливые сегодня, потому что родились в эту минуту, в этот самый день, кормя собой других, даря себя друг другу. Я думаю, что ничего важнее свободы для вас не существует. А ничего красивее вас нет у меня.

Я человек наружу, чувства на пике, ты другая, моя милая. Словно противоположности, будто одиноки, не связаны друг с другом, но это не так и нет причин об этом думать сегодня. Ведь если кто-то близко - надо любить, а ты мне дорога, как море, как свобода, что мы получим когда-нибудь. Среди тусклого света через шторы я видел твои черты, и мне было тепло, хотелось быстрее одеться, купить цветы, что ты как любишь, и бежать к тебе с самого утра. Быть перед тобой с восходом солнце, это он принес меня к тебе. Говорить чушь, улыбаться, не плакать, ни в кое случае, открывать твои открытки, читать поздравления. Ерунда, а приятная. Смотрю сейчас на всю нашу жизнь, она ведь не была глупой. Верно? Мы задорно смеялись, гуляли, держались за руку, все было прекрасно. И не важно, что будет потом, это будет через год, не завтра и не сегодня. И даже, когда слезы навернутся на глаза, вспоминай меня, нас вместе. Ты не останешься для меня пустым воспоминанием, соседкой за партой. Нет, не бывать, этой лжи. Давай останемся влюбленными в друг друга. Здорово? Я весь твой. И мир под ногами, и страницы нашей истории в голове, среди солнца, радуги, конопли и тебя - твоё.

Твой дух, твоя гениальная драматургия она со мной. Ты такая неотразимая в лучах любви, не забывай это. Как же сильно я люблю тебя, так просто не возможно. Моя милая, ты подарила мне вновь столько бесценных минут. Спасибо. Спасибо! Я когда-нибудь верну тебе все.

В моих планах любить тебя дальше, продолжая историю.

Читать на Вьюи...

Пожалуй, новая жизнь мной воспринимается как перерождение. Но чтобы такое осуществилось, когда мы еще живем…Даже если ты начнешь эту "новую" ты не сможешь избавиться от воспоминаний о старой, как бы ты не хотел. К тому же, ты уже будешь много всего знать и уметь. Человек только что родившийся умеет..немного вещей, поэтому и физически это невозможно. Наверное, я так думаю, потому что никогда не сталкивалась с этим явлением.

Ты прости, Ю, что я не пишу и даже отвечаю. У меня какой-то застой, не могу нормально с людьми разговаривать.

Удачи на экзаменах, кстати.)

Читать на Вьюи...

Может быть, кого-то это и порадует.

Мне было 20, когда у меня появилась жена и ребенок, который нам был попросту не нужен. С его рождения прошла любовь и, как говорится, "завяли помидоры". Прошли 15 лет, самые тяжелы, на мой взгляд. Это было время отторжения самого себя и семьи, время, когда я так и не понимал, почему все эти минуты, сутки, года я оставался верен своей семье. Я мог уйти, сломать стержень, что впивался мне в душу и сердце, и потерять их, бросить. Было бы гораздо проще. Но лучше ли? Ведь мое сердце эти женщины растоптали уже давно. Они кромсали его; топтали мои человеческие чувства, и не осталось у меня ничего, не тронутого ими. Но я оставался верен. Не им, конечно, а себе.

Я приходил домой, отдавал деньги, что доставались мне потом и кровь, не потому что я работал больше, чем все, и не потому что работа была тяжела для меня, хрупкого на то время. Но что-то заставляло меня страдать от физической боли, наверно, из-за отсутствие душевной. И единственным моим желанием была тишина и капля уважения, которого у меня не было все эти года, и которого я не получил и по сей день.

Когда я только познакомился со своей будущей женой, у меня была цель добиться её, оторвать от других, чувствуя превосходство над окружением, над мужчинами в частности. Но после: я не хотел ни-че-го, словно жизнь стала пустой, где я прятался за своей оболочкой. Ведь она сможет снести многое, а мне нужно время, чтобы восстановиться, чтобы не быть слабаком, которого рвет от проблем, связанных с семьей и любимыми людьми. Я всегда верил, что так у всех, что все живут не то, что не счастливы, но и не душа в душу. Я пользовался женой, она - мной, а дочь.. Наша милая дочь.

Я не могу простить себе её смерть. В тот день был гололед, снегопад – все, что безумно ей не нравилось, она терпеть не могла такую погоду. Ещё и холод, что даже в перчатках, я чувствовал, что её рука дрожит, которая всегда холодела от моих прикосновений, словно замирала на мгновения, надеясь, что это не кончится никогда. Тогда умоляя меня остаться дома, она вновь оставляла царапки, походившие на маленькие шрамы, на своих запястьях. Ведь ничего не должно было случится, ни с ней, ни с кем из нас. Это случайность, судьба, недоразумение, в котором я винил себя и до последней секунды своей жизни я буду продолжать это делать.

Её черные волосы в последний раз развевались по ветру, покидая ее, словно по венам кровь. Мертвенно бледная, она сжимала щенка на бульваре проституток. Стоя на коленях перед кровавой лужей, оставленной белоснежным, теперь уже холодным комочком счастья, не ставшего не для кого радостью, я жалел не себя, не жену, что сжимала мою крошку, которая не нужна мне была и за минуту до гибели. Я просто не мог поверить, что творение, созданное мной, погибло, замерзло на земле, что породила и вскормила каждого. Оно убито. Убит и я.

Я жил для себя, а теперь я обязан хранить память о безнадежно потерянной прорехе на моей жизни. Моя милая, я любил тебя, но понимание пришло ко мне слишком поздно. Понимаешь? Дочь, что покинула меня, любила меня больше, чем я её, как свое детище. Она умерла, улыбаясь своими бледными губами, из которых так настойчиво сочилась кровь. Однако даже смерть нашей дочери не помогла нам расстаться с женой и жить порознь. Я так же приходил в дом, где все было окончательно потеряно и где уже не пахло ничем, садился в пустое кресло и лишь ощущал чистое одиночество. Мы тихо покидали дом в тайне друг от друга, приходили обратно, скользя по полу в новых тапочках, ели, сидя напротив, но даже это мы делали в тишине. И с каждым вздохом, что отдавался от голых стен, я чувствовал, что потерял что-то очень важное в жизни, где отсутствие веры является законом. Но я настойчиво ощущал, с каждым днем углубляясь, что потеряно не все, что мир ближе, чем он кажется, что даже среди дождя моя дочь счастлива где-то, среди друзей, где кто-то заботится о ней пока я здесь, стараясь найти, что я упустил.

В 37 у моей жены нашли рак головного мозга. В 38 она находилась на критической стадии и невозможности операции. В 40 она умерла, лежа среди красных маков, что я приносил ей каждый день в течении почти четырех лет. За эти мучительные года, минуты и приступы мы пронесли больше, чем за всю нашу жизнь. В свои 45 лет я не имею жены и дочери, но я нашел больше – любовь к ним. Я разговаривал с ними, пронося слова через мраморные надгробия, носил им подарки и цветы на могилы, где в скором времени похоронят и меня. (У меня паралич, который распространяется в геометрической прогрессии.) Но я не жалею, что пока жив, что моя семья не со мной. Я написал книгу, которую посвятил их мертвым душам. А сейчас я просто пишу о ценностях, что семья теряет на протяжении долгих или коротких лет их совместной жизни. Я не знаю, смогу ли дожить до завтра или хотя бы до вечера. А вы знаете, когда смерть придет к вам? Не бросайте и пытайтесь понять друг друга, я потерял все. Не уже ли вам хочется иметь ту пустоту, что мне подарила жизнь? Я больше не плачу, ибо слезы для слабаков.

12.08.1999 г. Заключение.

Повторяя одну единственную фразу: "Виноват не я." Пациент умер от разрыва сердца. По много раз переписанному завещанию похоронен со своей семьей.

А их второй ребенок, якобы умерший от лучевого лечения во время рака жены пациента, жив. Не наблюдается никаких патологий.

Читать на Вьюи...

Посвящается всем тем, кто закуривал и давился чужими душами на завтрак.

Я не знал, что мне будет так приятно чувствовать себя с ним, когда нас ничего не связывает, кроме интернета. У него шершавые руки, длинные, обкусанные пальцы, но это не важно. Я беру его за руку и мне приятно, щекочет где-то внизу живота - он не отпускает, но это временно. Я навязываю ему свои чувства, свои голубые мечты, где есть и он сам, только я не готов рассказать ему, зная, что потом я буду его видеть в кабинетах, по коридорам - ничего не изменится - боль останется. Оставить, как есть, и смотреть вперед, пока не кончится жажда или глаза не перестанут видеть. Его, наверно, веселит моя боль, потеря самообладания. Но по-другому не как. С того момента, как я написал ему. С того момента, как мое сердце бьется, когда его рядом нет, но так же оно бьется и по-другим причинам, без него. Чувства - это ложь. Он научил меня ей. Перестань. Но он обнимал меня за талию, предохраняя или ему было так удобнее.

С н о в а мил, мил со всеми.

Читать на Вьюи...

Я живу взаперти, взаперти своих окон и дверей. Они никогда не отпустят меня, обволакивая меня, поглотят, как поглотили всю мою семью. Я последний. И это моя кончина - цитадель с ублюдочной массой. Я не хочу любоваться на ваши трупы. Я видел смерть мои близких, таких родных. Они умерли, закрывшись и удаляясь от самих себя. Какого это? Я тоже жду смерти. Смотрю в потолок и не вижу его, перед глазами пелена, серая, непроницаемая для света и для тьмы тоже. Руки сдавливают оковы, наложенные на меня всеми умершими в этих стенах. Как же это больно умирать одному, последнему из своего рода. Больно. Больно мне. Стены давят на меня - пока они меня не отпустят. Я должен привести нового "члена" семьи, чтобы никто не погиб зря, чтобы никто не забыл этот дом - это проклятье. Но я умру сам, не смотря не на что. Я должен. Чтобы никому больше не было больно, чтобы все касались своими руками друг друга, любили, процветали. Чтобы никто не чувствовал тошноты. Я спасу не себя. Я не хочу видеть себя вновь: живого и превосходящего ожидании. Виновен не я.

Я закрываю глаза, кто-то знакомый махает мне призрачной, холодной на ощупь, рукой. С каждой минутой их больше, но мне больше не кажется, что я их знаю. Они частички чего-то целого, возможно, меня. Ненависть, вот что я чувствую. Только её, ничего кроме. Ничего. Открыть глаза и больше не закрывать, в моем мире нет призраков. Ледяное дыхание этих тварей опаляет мои закрытые веки, и я больше не могу их открыть. Слеп, как ребенок. Они меня не отпустят. Снова их дыхание, и, кроме их, в своей жизни я не видел ничего. Слепота - зрение не вернулось. Узелки моей жизни завязались, и я навечно остался прикованным к дому, к своей семье. С каждым днем я умираю; ночью - я живее всех живых. Не отпускайте прошлое. Верьте, я вернусь: зрячим и готовым вам отомстить. Слепой безумец.

Читать на Вьюи...

А вот и мир

Мир превращается в ветер перемен морского прибоя, в ветер чье имя мне знать не нужно. Здесь пахнет протухшими, сальными телами, что силятся переступить через грань, черту и свои поступки. Больше нет индивидуальных ароматов, есть только некачественно исходящий запах от меня, от каждого. Я пахну трупами, ложью. И так пахнут теперь все. Каждое тело одинаково, каждая душа однообразна. Ты сам чья-то копия, созданная случайно, ты двойник из зазеркалья. По эту сторону зеркала ты - червь, ничтожество, там ты - бог. Ты - все. Там ты жив, словно нет тебя настоящего. Гораздо проще знать, что часть тебя где-то, в прекрасном месте, читает рассказы о колыбели смерти, где обитаешь ты. О тебе читают, потому что смеяться над ублюдками вошло в моду там, где их нет. Все против тебя. Открытая рана в твоем сердце не ноет. Тебе ведь не больно. Верно? Крупинки твоей души соберутся в мире, который похоронил тебя со скоростью звука.

Читать на Вьюи...

Упустить шанс – показать себя дураком. Мы столько теряет, лишь потому, что нам не хватает стойкости, напора, желания. Не умирайте сами и не убивайте себя. Ты – это все, что у тебя есть. Ты единственный, неизменный. А остальные - упертые бараны, которые тебя ломают. Я ничего не хочу сказать лично о тебе и о себе. Но МИР – это большой шанс, который открыт для каждого – он для всех. Рви глотки, плюй на устои. Не прорвешься сам, считай, что погиб, что тебя закопали живьем в сырую землю от снега. Она поглотит тебя, не думая, не считаясь. Задыхайся и подыхай, ублюдок. И там, в аду, посмотри на себя, оцени свои шансы – они велики. У тебя целый час. Мало?

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Может быть, ты успокоишься и оставишь меня в покое.

Может быть, я уйду, и тебе станет хуже.

Может быть, я уйду, и тебе станет лучше.

Я врала всем. Практически. Я заставила поверить всех в эту ложь и тебя в том числе. Я ненавижу врать, но я сделала это из-за тебя. Да, однако, я сама этого захотела. Отпусти. Твоя позиция мне не ясна. Очень даже. Мне от твоих объятий еще тяжелее. Мы не пара, мы даже не друзья, мы просто знакомые. Которые шутят, иногда обнимаются, иногда флиртуют и ругаются. Иногда. А иногда ничего. Тишь. Мертвая. Все по настроению. По твоему настроению. Все, все, все. Ты уйдешь, я буду дальше. Так у всех и все привыкли. Нуль внимания, я не одна такая. Я знаю. Но об этом хочется кричать. Каждому, прямо в ухо. Что бы барабанная перепонка лопнула, что бы кровь из ушей пошла. Что бы ты, наконец, меня услышал.

Читать на Вьюи...

Отдохни. Закрой глаза. Посмотри на это пасмурное небо. (у меня оно пасмурное) Оно мое сокровище, и никому я не могу его отдать, я просто не смею быть таким безответственным. Сколько же времени прошло с нашей последнее встречи? Неделя? Месяц? Я давно тебя не видел, не открывал глаза, смотря и прожигая тебя насквозь, НЕБО. Ты дарило мне успокоение души, безмятежность, а теперь? Теперь ты высасываешь из меня последние капельки жизни. А я хочу жить. Я могу быть еще на что-то годным, не смей от меня отворачиваться. Просто не смей. Ты забрал у меня всех, кого я любил, кто мне был нужен. Плакать по ним уже бесполезно, они умерли, и их не вернешь. Я верю тебе до сих пор. Все, что я делаю, для ТЕБЯ. Обними меня, прижми к своему ледяному сердцу и отпусти. Я хочу быть свободным от тех оков, которыми ты меня обезопасил. Я чайка, ты – море. Ты меня предал и я улетаю. Навсегда. Я буду любить и тебя, если позволишь.

Читать на Вьюи...

Все эти отговорки " а, может, не получится…, а вдруг…". Ссыте кипятком. Да, есть такое дело. Но. Открой глаза - второго шанса не будет. Если ты попробуешь, у тебя есть два варианта: получится или не получится. А если ты не попробуешь, то есть всего один вариант. Что лучше? Выбирайте сами. Сложно переступить через себя. Гордость, страх. Но ты борешься за свое счастье, дерзай. Хватит ломаться и гасить пламя внутри. Выпусти пар наружу. Будет легче. И выскажись. Даже если всё закончится не так, как в фильме, ты можешь гордиться собой. Потому что уделал самого себя. Потому что смог.

Читать на Вьюи...

О сожалениях:

Я столько жалел самого себя, что мне не хватало воспоминаний и времени вспомнить всё. Я пытался, честно, держаться. Не кривить душой перед зеркалом и плакать только перед ним. В своем зазеркалье. Я открывался только тогда и никогда больше. Научился изучать себя миллиметр за миллиметром - не сложно. Постарайся, брат, и возьми себя в руки. Осталось не долго. И все закончиться совсем. Отделаться от грехов, жалости - и душу снова чиста, а совесть.. Совесть, она где-то далеко поет мне серенады, погребальные песни с другой стороны. Читает, наверно, мое сердце сейчас и смеется. Оно пустое для неё теперь, никакой боли, одиночества. Я чист, я одинок. Мой итог: чистосердечность, признание и расплата. Я хочу сейчас жить, я больше в этом не сомневаюсь, и никогда я не пожалею об этих словах. Я доживу до бесконечности с любимым или без, с детьми или собакой, я буду счастлив. У меня нет времени, чтобы сожалеть о том, что совершил или пережил. У меня будет огромный дом, деньги, любовь, счастье, новая душа. И больше ни одного вздоха или выдоха о былом. Я все переживу и жалеть не буду - потеря не велика. И я выживу. Один я или нет? Забери меня к себе, я хочу тебя видеть, будь я слепым, я хотел бы этого не меньше. Ты очарователен, подонок. Знай, нашу дружбу связывали сообщения, никаких общих фотографий, встреч. А в 35 я женат, у меня жена и собака, на которую у тебя была бы аллергия, моего сына зовут твоим именем. Когда умер ты, родился он. Май, открой глаза. Май. Май?

Читать на Вьюи...

" В сером городе из окон валит снег. По серым улицам капают серые люди, а где-то завивается кольцами красивый дым из тонких сигарет.

Они пожирают наши легкие или нашу душу?" Это уже неважно, автобус проезжает мимо, и теперь в мое воображение попадает Худой парень в Темных очках."Уже второй серый оптимист. Как же скучно." И я вновь не успеваю запомнить все мысли.

В сером городе очень душно. Мне кажется, словно эта весна меня пожирает внутри. Именно та погода, которая сейчас за окном(at the moment, сказала бы). Я не хочу, чтобы меня затягивала эта пошлая меланхолия города!

Не хочу, а она затягивает. Или мной - затягивается, а я стараюсь улизнуть от нее и почти бегу домой. Но и в четырех стенах не укрыться и я просто хожу по дому, время от времени что-то царапая карандашом в альбоме. На меня так действуют прочитанный истории? Не знаю, но я правда не могу спать.

Ю, прости, но я не могу ничего писать сейчас, кроме вот такой вот нелепицы.

Читать на Вьюи...

Мученики. Мученики. Мученики?

В этом слове столько обреченности, безжизненности. Нам всем кажется, что мы ими, действительно, являемся. А на самом деле чувства эти бесполезны. Они нигилистически пусты, словно подвластные первичным ощущениям, что тянутся через всю жизнь. Все, что нам нужно: гореть в вечном огне и страдать - жить не проще. Мои сентиментальные воспоминания утоплены, ваши мечты стерты. Цепляясь за последнее, мы дарили себе надежду в мучениях. Покинута боль, скрыто одиночество. Все, чего мы так хотели добиться, стало для нас грузом, отягощением. Бросили мы, не бросят нас. Правило довольное простое даже для нашей жизни. Запомни и спасись. Каждый отнимал у себя мысли, ощущения, частички, без которых жизнь казалось циничной. Ради мучений мы отказались от самой жизни. Ради ощущений, что так долго не волновали наше сердце, так приятно не тянули в низу живота, мы снова стали детьми. Наступит еще тот день, когда я встречу всех вас, и мы больше не будем детьми. Вырви с кровью. Вырви! Не обманывай себя, предоставь это мерзавцем, что окружают тебя, тянут свои руки к твоей бездне между вторым и третьим ребром. Сквозь трещины. Через пустоту. Я ощущаю ваши страхи. Все, и вы тоже трусы. Разговор окончен. И мне страшно.

Читать на Вьюи...

Солнце в глаза! Мы порой бываем слишком серьезными. Вот что вам стоит улыбнуться случайному прохожему? Особенно когда весна - в глаза. Так тепло и пахнет по-особенному. И совсем неважно, что полные улицы воды(да и кеды тоже), можно просто прыгать по ним, по остаткам снега, по кусочкам асфальта, захлебываясь смехом и веснушками. Даже если сядешь дома на подоконник и откроешь окно почувствуешь это нечто, что врывается к нам так стремительно раз в год. Ведь можно пускать мыльные пузыри в окно! Я не люблю весну, но она такая приятная все-таки. Давайте же, беритесь за руки и выдыхайте запах чистого неба!

Давайте мы все с весной станем чуть добрее? Пожалуйста.

Я люблю вас, люди.

Читать на Вьюи...

Убийца. Ты убийца всех моих решений и целей. Я столько усилий подарил тебе в своем утробе, но ты, как настоящая богиня со своими замашками, отправила меня в начало. Мне так было жаль людей, что смотрели мне вслед, хватали каждое мое слово, пытались обойти, хоть я не чувствовал себя выше или ниже других. Мне приятно было ощущать это все в себе, а теперь, теперь мне грустно от цинизма, цифр, света софитов, 20 килограмм, что копятся во мне от нарастающей рвоты и одиночества. Но легче всего промолчать, давя свои крики в кошмарах\снах, я держу каждую мысль в своей голове, что причиняет мне боль. Я был готов к такой боли от тебя, весна, но ещё одного предательства я не выдержу. Мог бы, но больше не стерпеть. Моя чаша полна. А твоя -лишь наполняется моими психоделическими настоями. Хочу вновь глотать твой физически опустошенный кислород с фтором. Хочу, чтобы все горело, полыхало дождями, твоими слезами. Сделай милость: прочти молитву и живи. Живи в моем сердце. Без тебя мне больно. Холодно. Моя маленькая спасительница, спасибо, а в тебе я ошибся.

Читать на Вьюи...

И говорить об этом нечего, мы так часто пытаемся убежать от них, что нас затягивает сильнее, яростнее. Жизнь становиться сумбуром. А мне бы хотелось выбраться, выйти за грани или хотя бы погулять по приграничной черте, услышать сходившие на нет ехидные замечания, увидеть страдания без пелены любви и привязанности. Прочувствовать каждое слово предназначенное лишь для меня, а не обществу, ведь в наших разговоров "гуляет" сквозняк, который приносит другие чувства, слова, и речи наши превращаются в чьё-то подобие, подражание. Оно руководит нашими скудными мечтами и целями, подчиняет наш разум, сердце - всё, что нам было дано с выше, кем-то похожим на бога, но не им, ибо его нет и не было. А я отказываюсь подчиняться. Свобода, возврат мыслей и слов - я клянусь, что ко мне это вернется. А к вам? Они переродятся моим сердцем, а не вашим. Я понимаю, что вам это ничего не даст, но мне.. Я должен стараться, подняться, быть выше дураков, никогда не забывать, что серое уныние, прямо как её синий мальчик. На этом я делаю плие. И меня уносят мои дешевые драмы.

Читать на Вьюи...

Тексты, декорации, маски, игра и изящность…Театр, неправда ли? Многие любят ассоциировать его с жизнью. Иногда неосознанно, но все же. Надевать маски стало модно?

Да, ведь такие красивые.

Да, я не хочу выделяться.

Да, я могу делать что угодно.

Нет, я просто не могу иначе.

Не понимаю, как это все так сложилось, что чьи-то роли уже вросли в тело. Как можно считать это нормальным\обычным?­

Да, я иногда могу понять "актеров".Но вот когда на них неминуемо наступает реальность, люди ведь просто..ломаются. Невозможно залечивать трещины до бесконечности. А выбраться из этой бездны потом могут единицы. Подумайте.

Жизнь-театр? Жизнь-игра? Жизнь-жизнь, ребята, вам ни к чему такие ошибки.

Читать на Вьюи...

Я думаю: мы должны скорбеть о былом. Закрывая глаза, прочитывая строки, покидая и вновь возвращаясь в царство богов и незабвенного снега. Я полюбил необычайный мороз в этом году, вообще в своей жизни. В данный момент в моей голове нет ясности, как, возможно, и в ваших. Обидно осознавать то, что все мы безумно похожи, хоть и пытаемся показать обратное, но наше сердце.. Сердце-то знает! У нас настолько тонкие чувства и ощущения, и мы никогда не пробовали отдаваться им полностью, но, быть может, попробуем?
Мы постоянно сталкиваемся с разными проблемами\неудачами\поворотами фортуны и пытаемся найти место, чтобы отдохнуть и продолжить борьбу. Здесь будет ваш персональный рай, ад, чистилище, кома, счастье, клетка, свобода, жизнь-то, что пожелаете. Я снимаю свою шляпу перед вами, если под любым предлогом вы захотели зайти и посмотреть сюда, на меня, на нас.
Я опускаюсь на колени, и занавес поднимается.

Читать на Вьюи...

Больше не могу каждый вечер слушать ругань родителей. Если бы я смог сосчитать, сколько раз я плакал из-за их ора и крика, то у меня не хватило бы недели. Если бы я смог после каждого скандала делать себе порезы на руке, у меня не хватило бы места.

Больше не могу ходить по магазинам, зная, что лично мне ничего не купят. Купят тряпки для пола, прокладки и тампоны для сестры, салат, который ест вся семью, бритву, к которой я еще лет 10 не прикоснусь из-за боязни матери. Но ничего мне: ни книжек, о которых я давно мечтал, ни мармелада или драже. Абсолютно ничего.

Больше не могу есть эту гадость из красивых пачек или коробочек, от которых у меня скручивает живот и часто тошнит, но без них мне было бы еще хуже. Это были таблетки: от сердца, от головы, просто от боли. Да, я был болен, и часто не мог встать утром.

Читать на Вьюи...

У меня все здорово, если так можно назвать то состояние воскресенской ночи и дня, что я испытываю, когда ты улетаешь, летишь и “садишься” в аэропорту, который я могу смело назвать краем земли.

Я не знаю, когда и где ты читаешь запись “the first day”. И знаешь? Я не должен знать так много. Просто я уверен, что ты счастлива и не одинока сейчас. А если наоборот? Тогда это стоит и мне, и тебе титанических усилий, чтобы не заплакать. С такими кристально чистыми записями я чувствую себя, как минимум занудой.

Твой Ю.

Уже понедельник? А я думал прошла целая вечность. Такая длинная, угнетающая – черная дыра в общем. Я вспоминаю “Only Hope”, не знаю, что скорее меня наталкивает на эти воспоминания, толи то, что мы посмотрели этот фильм в один день, находясь в разных концах прямой, толи то, что я не сдерживаюсь эти 3:53 минуты.

За своими не существенными переживаниями я забыл спросить, как Анна? ЕЁ семья? Нравится? Я уверен, что да.

P.S. Передай привет Лере. Я скучаю по её утренним звонкам в домофон.

Твой Ю.

Ночной воздух! Я все еще чувствую, как он стоит в моем горле вместо слез. И я помню о той разнице в часах, которая дает тебе поспать дольше меня, но ведь это условности. Такие простые истины, как любая совершающаяся реплика с отдельно взяты человеком.

Сейчас у меня такое чувство, что пишу тебе с Дальнего Востока или из Сибири, следуя за тобой в порыве любви и женитьбы. Как же могло так случится?

Честно сказать, сегодня я чувствую себя лучше. Нет, конечно, сложности, пустые телефонные разговоры и отсутствие тебя онлайн остаются, но это не должно мне помещать перестать делать из себя мученика и эгоиста.

Ты как? Как первый день в ИХ школе? Ненавидишь меня?

Твой Ю.

Сегодня нашел на телефоне песню: «30 day. .» Почему-то долго не мог остановить истерический смех внутри, а на лице, я более чем уверен, была натянутая улыбка. Те времена ушли! И я постараюсь СЕГОДНЯ не заплакать.

Потому что только в этот день я почувствовал, что ты увезла и меня! Мои радости, печали, существование. Я стал никем, как и был собственно, но это по-другому. Не так, как я бы хотел!

А ты тоже разговариваешь со мной по вечерам? Послушай.. Кажется, будто я слышу тебя. Как же это немыслимо.

Твой Ю.

Я уже начинаю понемногу привыкать к пустующим партам в классе. А потом возникает вопрос: не уже ли я дожил? И мысли отнюдь не сбили меня с толку. На мой взгляд это удивительно. Ведь шизофрения и сумасшествие превращают человека в совсем другое существо. А я уверен в том, что я сейчас совсем другой нежели неделю назад. Кроме озлобленности и влечения к своему будущему, я стараюсь ощутить в себе божественные чувства, как любовь и радость. Но они выведут меня на мысли, что некому их сейчас дарить. НЕ-КО-МУ! Вся моя жизнь гуляет по заснеженному покрову земли, а моя любовь к ней не может справиться с расстоянием.

С каждым днем ты все ближе. С каждым новым письмом в память ты отвечаешь все скорее. А я жду. Не ем. И молюсь.

Твой Ю.

Сейчас ведь не важно насколько мы близки с тобой или уже далеки друг друга? Я люблю тебя так же, проницательно, до каждой мелочи в твоем гардеробе. Не естественно? Я вполне понимаю твою реакцию. Но когда ты так далеко, и я не могу набрать твой номер, на который ты мне не ответишь. И причина уже не в том, что мелодия так дорога для слуха, а потому что нельзя. Как же богам не совестно перед такими, как я. Которым сложно совладать с чувством одиночества, которое бьет из щелей, из открытых капилляров моего сердца. Больно? Я пытаюсь смирится с этим и нахожу эту боль привлекательной.

Ты скучаешь? Помнишь? Те волшебные прогулки по пятницам. Они всегда останутся со мной.

Твой Ю.

От 09.08.2011

Я счастлив, когда чуть не умираю со смеху. Я никогда так не с кем не смеюсь, лучше неё у меня друзей нет, а вот на ровне есть. Я не могу любить всех одинаково, извините. Но ОНА - её любишь даже в интернете. О ней столько речей и длинных смс. Никто не любит меня так же - я не дружелюбный, я не красив душой. Страшно красив, как же это про меня.

Она стирает заповеди и законы между нашими поцелуями в щечку, вспоминает мою писанину, которую она сохраняла себе, а это самое приятное.

Никогда не забуду, как был влюблен в неё, как она посвящала мне ненавистные посты, которые мы протирали в терку вещей, которые не вернешь, но и не забудешь. Я люблю тебя, моя Наташа Ростова. Я, твой Болконский.

Твой Ю.

Любви такой, испепеляющей, родной, вечной - у меня не было. Каждый раз, когда я влюбляюсь или мне нравится человек, я делаю его чуть ли не идеальным на пару недель. А потом? Этот человек опять превращается в такое же говно, как и все остальные. У меня есть родная сестра, настоящие друзья 4-5, и я думаю я могу разделить свою любовь на них. И ни на кого больше. Я клянусь, что это не шалость. Мне так легче, черт побери.

Всю бы жизнь быть таким, как сейчас. Свободные поцелуи, свободные объятья. И ты, где я обнимаю тебя при встрече, при расставании в 11 дней.

Твой Ю.

От 23.08.2011

Момент, когда вы чувствовали наибольшую удовлетворённость жизнью.

Я знал, что 23 июля меня заберут, я так ждал этой минуты. "Скорее-скорее" - подгонял я свои внутренние часы. Но все было так медленно, скучно, удручающе.

*** ***

Я сажусь в машину, закрываю со второго раза дверь. Смотрю в зеркало на водителя, я знаю ЕЁ отца так давно, что уже понимаю, что этот человек понимает мое выражения лица. Он начинает смеяться так задорно, чуть ли не заливаясь слезами. Я тоже смеюсь, потому что я не могу не повторять за ним. ЕЁ мать о чем-то щебечет, как птичка, я тоже её люблю. Я еду один на заднем сиденье. Представляю, что ухожу, снова возвращаюсь обратно к своим мыслям, но смех заставляет забыть реальность и быть в сказке какое-то время.

*** ***

Я выхожу из машины - жду. Она бежит в своей футболке с Мулан. Мы обнимаемся, все равно, что мы не виделись день. Я скучал по её лицу.

*** ***

Я, она, её сестра. Выстрелы, пляж, 2 самых незабываемых дня. Я в мокрой одежде в воде, она, что смеется надо мной, как нелепо я выгляжу. Грязь, мои мысли. Я счастлив. 6 утра я в постели, она спит рядом. Блаженство. Такое не повторяется.

*** ***

И вот я дома, ЕЁ нет, и нет того меня, счастливого. Я открываю вк. Начинается. Мне больно.

Твой Ю.

Такое ощущение, словно все, что я ощутил сегодня было: "I Hate You". Все об этом шептало, все об этом кричало. Умоляя самого себя, я, безусловно, заставил себя поверить в это. Накрутив свои нервы на бигуди, я танцевал буги-вуги на растоптанной душе и я, отнюдь, не почувствовал себя легче. Моя душа словно пластик, купленный моей милой КДС, и ничего больше. Мое сердце - это красный брусок, мои вены - это синий брусок, моя кровь экзорциста снова вытекает из открывшихся ран. Завтра стрессу конец. Завтра? Завтра!

Твой Ю.

" Я люблю тебя", вместо "Доброго утра". Каждый день пишу тебе. Каждый. Будто я видел тебя. Видел. Слезы, жгучие слезы, будут течь по моим щекам. Но они навсегда во мне. Ну здравствуй, моя милая.

Твой Ю.

Читать на Вьюи...

Говно-Человек-С-Большой-Буквы-Я.

Читать на Вьюи...

Знаешь? А я, действительно, не знал, хватит ли у меня смелости написать ЭТО. Просто 25-ого я почувствовал что-то, в чем не уверен до сих пор.

Я очутился словно между мирами, пролетая вселенные. Одна следовала за другой, я терял свой рассудок и здравый смысл. Чувства, возникающие, как нестираемые грани мирозданья – не видишь и понять не можешь – толкали на поступки и действия, что далеки от моих собственных.

Нарушая монолит чувств, я создал свой будущий тейсти. И серию фотографии я назвал «10 дней в другом городе». Каждый день бери картинку соответствующую ему. И так из-за дня в день. Из-за дня в день!

Не следуя хронологии, ты нарушаешь меня и мои чувства. Я молюсь богу на твою сознательность действий. И тогда вдруг череда улыбок и взлетов охватит мои мысли.

И каждый день в сугуболичном одиночестве без тебя буду заниматься каким-то делом, что я не мог сделать за последние полугодие. В воскресенье я допишу несколько дней из месяца-дневника, что не довел. Понедельник – подборка фотографий для печати знаменательных дат, во вторник или среду попробую оформить свой «уголок любви», но думаю пока это останется лишь эскизом или образом, стертым в памяти, как и все остальное. Четверг – день подражания великим художникам. Честно сказать, не знаю, что может из этого получится. Хотя я очень доволен буду, если сумею закончить работу в немецком на Михаиле Яксвеле. Пятница – день молчания чувств, ты ведь знаешь, что мне редко получается о них говорить, и поэтому я не хочу разрушать вечера, где ты улыбаешься и где есть твой Кристофер. И это удивительное совпадение, что любовь к нему значительнее, чем ко мне. В субботу надо навестить родственников, но это будет скорее напоминать – forever alone. Без чувств! Без эмоций! Без этих улыбок! Без тебя. Воскресенье, ах, это воскресенье. Ассоциируется с одиноким утром, не правда ли? А все остальное время я буду ждать тебя. Только лишь!

Я был счастлив, по крайней мере, я так думал. А сейчас нет. НФ

Читать на Вьюи...