Вк: https://vk.com/ann.zefir
Тел.: 8 (911) 86-40-999

Почту на Вьюи, комментарии к этому посту и т.д. будут проверяться как можно чаще.

С любовью, Ваша А.З.

Читать на Вьюи...

С любовью, Ваша А.З.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

С любовью, Ваша А.З.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

за день, проведённый в будничной суете, я закрываю твою страницу около четырёх раз; набранный номер сбрасываю около трёх раз.

за день, проведенный дома в компании семьи, оба числа увеличиваются в два раза.

когда я провожу день в одиночестве, открытое окно нового сообщения висит в фоновой вкладке круглосуточно, а номер выходит на первое место в Топ-5 в телефонной книге.

Читать на Вьюи...

Мне не пишется, не звонится, не читается и не разговаривается. Настя понимает (сама такая же), как итог - молча курим по утрам.

Утра эти, как обычно, начинаются с крепкого кофе. Хотелось бы с чаю или с какао начинаться, но по-другому просто не встать.

Нами правят деньги, хроническая усталость и смутная, очень больная и хиленькая надежда на декабрь-январь и дальше. Сплошное потреблядство и душевные консьюмерки. Недели считаются пятницами и летят со скоростью слова "не успеваю".

Я думаю о нем постоянно. Я сама этого боюсь, злюсь, убеждаю себя в обратном. Эти мысли гноятся в моей голове и растекаются по организму. Случайно признесенные кем-то "его" слова, "его" жесты, мои отсчеты времени. Я боюсь этого. Я боюсь его. Я боюсь себя. Мне больно! Мне плохо, мне плохо, мне плохо, плохоплохоплхоплохо!

Я так больше не могу. Не могу, когда улыбаюсь и говорю, что всё давно прошло, не могу, не могу, когда меня обнимает и целует другой; не могу привыкнуть к тому, что другой - это как раз-таки он, а не тот, кто другим чувствуется.

Концертывыступлениярепетиторстволюдивкафе. И с каким-то остервенением убеждаешь их всех в том, что всё получится, что они, если захотят, могут стать даже маленькими комнатными солнышками, обхватываешь их лица ладошками, смотришь в глаза, улыбаешься.

Почему люди больше всего на свете верят тому, что давно уже мертво?

Мама, я очень плохая дочь. Я курю в неимоверных количествах, употребляю наркотики и играю джаз.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Никогда не оставайся в одиночестве.

Загружай себя делами, устраивай концерты, работай, как проклятая, звони старым знакомым и назначай встречи. Но никогда, ни при каких обстоятельствах не оставайся одна в пустой квартире. Потому что то, как нас с тобой кроет обычно, ничтожно по сравнению с тем, как меня крыло сегодня.

Читать на Вьюи...

В воздухе приторный запах сигарет и рассеянно желтый свет ночника. Мне хочется забиться под холодный душ и проплакаться. Спать хочется ещё больше.

Меня тошнит от тех нагрузок, которые я сама на себя взваливаю. Тошнит неимоверно, но я понимаю - без них будет только хуже.

Я худею, как раковый больной. И слепну так же. И уже не могу понять, что из киноленты моей памяти действительно со мной случалось, а что добавлено для остроты сюжета.

Я много пишу. Но о чем, для чего, кому? Вода сплошная.

Всё, чего мне хочется - это два дня. Дайте мне просто выспаться. Позаниматься ничем. Поваляться в кровати. Просыпаться, смотреть на время и переворачиваться на другой бок.

Жёлтый свет ночника и сигареты. Мир застывает и превращается в тягучую карамель. Две секунды до взрыва водородной бомбы. Я закрываю глаза.

Читать на Вьюи...

Бабье лето со своими +13 и сумасшедшим солнцем стоит в дверном проеме, плечом прильнув к косяку, и устало смотрит на нас, то и дело откидывая со лба надоедливую прядь волос. Надя целует своим бархатным голосом стены, полки, книги, нас - все, до чего добегают волны еле слышной песни.

Мы вроде как и смеемся совсем так же, только между собой стали как будто немного тише. По пути в курилку шутишь, указательным пальцем театрально тыкая в пол: "Из тяжелого в моей жизни только ботинки". Ребята смеются. Настя оборачивается, смотрит слишком выразительно, и я отвожу взгляд.

Читать на Вьюи...

Пальцы, виски на первый слог и на второй.

"Говорите немного тише, пожалуйста"

Это все временное. Утечет, как шелк по мягкой коже. Как ядовитый газ.

Каждый день с тех пор, как я не могу писать, отковыривает от меня кусочки чайной ложкой и чавкает над ухом.

Читать на Вьюи...

Мне 2 дня от роду и я не умею говорить. Только смотреть мимо вас.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Что дико раздражают орущие люди, носящиеся по моему блоку (крайний слева, пятый этаж, казалось бы, куда дальше и укромнее?). Особенно когда эти люди - парни и громко басят в наших коридорах с удивительной для помещения метр на два акустикой.

Я уже давно исчерпала это место, выжав из него всё, что только можно было, будьте добры, оставьте меня в покое. Хочу сидеть в комнатке и читать книжки, завернувшись в плед. Я согласна делать домашку и послушно ходить на пары. Черт с вами, я перестану забалтывать преподов и спорить с ними на лекциях, только отъебитесь.

Если я иногда предлагаю что-то дельное, это не значит, что я хочу вам с этим помогать. Я не хочу ставить вам праздники, писать сценарии и готовить номера - мне за это не платят, как минимум. Да, вот такая я меркантильная сволочь. Можете помыть мне кости всем пед. советом.

Окей да, я купила себе две классические юбки и даже брюки, не похожие на джинсы. Это не значит, что я не буду ходить в своих прекрасных свитерах. Мне и так трудно видеть вас каждый день. Должно же мне хоть в каких-то аспектах быть комфортно?

Привет, зав. учебной частью. На часах 23:30. Я уже час как сплю. У Насти температура 38,5. Мы очень рады видеть тебя в своей комнате с плановой проверкой. Мы встретили тебя с недовольными лицами? Можешь рассказать всем, как мы беспричинно не любим администрацию колледжа. Плохие девочки.

И дело не в том, что я лентяй или что я не люблю учиться, а в том, что нас всех лишают двух важнейших китов - действительно интересного образования и нормальных условий жизни. И если с первым косячит сам колледж, то во втором себя ограничивает в основном студентота. Вопрос "Как с этим бороться?" встает рыбной костью в горле и вызывает приступ рвоты. Умываешься и ложишься на кровать лицом к стене, закрывая глаза. "Вдруг прокатит, если не буду двигаться?"

Читать на Вьюи...

Солнечные лучи протыкают окно насквозь, заливая белоснежную постель и делая её ещё белее, а глаза - космически-яблочно зелеными. По спине бегают солнечные дорожки. Я, в твоей синей рубашке, лениво застегнутой на одну пуговицу, сижу напротив на черном кожаном стуле и никак не могу поверить, что мне это все не снится.

Нужно столько всего не забыть, сохранить в памяти не тронутым. Теплые руки, сухие обветренные губы. Пуговку, послушно вылетающую из петли под двумя пальцами. Сонные улыбки. Потрясающий свет в глазах. Поцелуи в спину и смех. Пару коробок с вечерними и ночными секретами. Столько всего важного, что я стою, словно ребенок, набравший сочных яблок в подол больше, чем может унести, и боюсь выронить даже самые маленькие кусочки счастья.

— Доброе утро. Я тебя люблю.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

У меня есть всё, о чем можно мечтать, когда тебе 18: прекрасная семья, лелеющая в себе заботу, понимание, теплые родственные чувства, родительскую любовь; горячо любимый человек, с которым "и в горе, и в радости"; 28 тонн путей самореализации, перспектив, дорог для творчества; пытливый, свежий ум; вполне пригодное для жизни молодое тело.

В себе мне нравится сдержанность, время от времени переходящая даже в смирение. Не люблю себя за склонность к инертному поведению, лени, стремление все дела отложить в рамки дедлайна.

Мне кажется, что я наконец-то знаю, чем бы хотела заниматься. Я боюсь об этом говорить с кем-либо, потому что большая часть тех, с кем я уже успела обсудить данную тему, относятся к моему решению скептически и даже отрицательно. Однако, я понимаю, что решение всегда останется за мной, что бы я ни выбрала.

Последнее время остро ощущаю, насколько взрослее стала. Постоянные планы "наперёд", серьёзные разговоры, серьёзные мысли. Ежедневник, который теперь не "посмотри, у меня есть ежедневник", а сокровище, помогающее не забыть всё, что забывать не рекомендуется (куча этого "не рекомендуется" растёт с космической скоростью). И намного больше ответственности. За себя, собственный быт, успешность, здоровье, частично - за близких. Отсюда же - четкое осознание того, что если не сделаешь ты, значит, не сделает никто. Однако, всё это совершенно не напрягает и - к удивлению - воспринимается, как должное и единственно правильное. Как оказалось, таких вещей боишься больше, чем стоило бы.

Мой внезапно отменённый мной же переезд в белокаменную тоже многому научил, и не только меня: мама, как будто спавшая последние 10 лет, вдруг с усердием пятерых взялась за жизнь - пошла учиться, занялась здоровьем, возобновила и ускорила давно "замороженный" ремонт квартиры и теперь почти с остервенением рвется к отцу. "Выбираюсь из болотца, " - говорит, улыбаясь. А во мне поселилась какая-то удивительно мягкая уверенность в завтрашнем дне. Может, дело в Сашкиной руке, крепко сжимающей мою, а, может быть, в том, что поняла, что глобальные вопросы могу решать сама, и мир от этого не падает в тартарары.

Добры вечер, меня зовут Анна. Мне 19 без 5 часов. Я четко осознаю, что один год одной молодой девушки - это очень мало, если рассматривать его в масштабе всемирной истории. Однако, так или иначе, в маштабе моей собственной жизни один год - это целая история. И большое спасибо всему огромному коллективу её авторов за то, что у этой истории happy end.

Читать на Вьюи...

Такие дни в летописях жизней идут за год. Это два по-кошачьи ленивых летних утра (если Вы считаете, что у одного дня утро может быть только одно - срочно прекращайте читать этот текст и никогда больше об этом не думайте). Это сменившие друг друга за несколько часов сентябрь, октябрь и ноябрь. Это еле уловимое ощущение холодка под свитером, из-за которого никак не можешь согреться, обретающее цвета и формы в виде Юлиных тонких пальцев, туго оплетающих белоснежную кружку. Это Вероникины слова, будто снятые с языка: "Сегодня совсем зима". Это открытый раньше положенного сезон бесконечного "Может, чаю?" (как будто дюжина глотков сможет растопить что-то внутри). Разговоры тише обычного, а перекуры - чаще. Ватные фразы о том, что будет дальше, о работах, учёбах, о взрослой, "той" жизни, к которой, если быть честными, до конца никто так и не смог привыкнуть. Ангина и хлюпающий нос, потихонечку начавшие занимать своё привычное осеннее место. И дело не в том, что этого никто не ожидал - напротив, все были оповещены заранее и расписались в договоре - дело, скорее в том, что 4 сентября - это ровно через неделю. Лето умирает у нас на руках, как раковый больной, а мы растеряны - кто мог знать, что это случится так быстро? Сейчас мы гоним от себя мысли, как назойливых комаров, смеясь над всякими глупостями (видимо, чай всё-таки что-то растопил), но через 4 дня мы завернём август в тряпьё и, похоронив его в обувной коробке на заднем дворе, разбежимся по своим делам. И жизнь побежит. Один только август так и останется где-то позади дома, и все забудут, где именно.

Читать на Вьюи...

Абсолютно новое, интересное чувство, которое с удивлением обнаружила в себе совсем недавно - это гордость. Не та, которая во взгляде сверху вниз и прочих таких вещах, а которая за других людей испытывается. За тех своих, которые внезапно начинают развиваться и расти, которые прыгают выше, смотрят дальше и видят больше. Делают лучше, чем вчера или месяц или год назад.

Чувство это неразрывно с каким-то особенным подвидом веры; сейчас поясню. Ты вроде как всегда знал, что человек этот на самом деле обладает потенциалом несравненно большим, чем то, что он являет миру в данный момент. И когда он делает что-то сверх планки, которой от него ожидают массы, хочется бегать вокруг "виновника" с криками "Я знааааал, я знал, я зналзналзналзнаааааал!", пускать в небо фейерверки и устраивать массовые празднества.

Что самое удивительное - это то, что чувство гордости охватывает всё поле деятельности родныхлюбимых. От расхваленного всеми родственниками маминого пирога, над которым она корпела дольше обычного, до достижений мирового класса. Различаются они только по степени переживания до. Где-то волнуешься больше, где-то волнуешься меньше, где-то не волнуешся совсем. Но гордость, гордость одинаковая всегда. Даже не гордость, а своеобразная помесь радости и непреодолимого желания обнять и сказать человеку, какой же он молодец. Ну ведь молодец же, как не сказать?

Наверное, это чувство из разряда "взрослых" ощущений, потому что в детстве я испытывала гордость только за себя. Даже говоря: "Посмотри, какая у меня мама!", я гордилась собой и тем, что называю мамой такую красивую\хорошую (по обстоятельствам выбрать нужное) женщину. Хотя, уверенно утверждать, что сейчас я горжусь другими людьми, а не своим причастием к ним, наверное, тоже глупо. Но в этом я ещё не разобралась :)

А что думаешь ты?

Читать на Вьюи...

Я никогда в жизни не занималась ничем более скурпулёзным и одновременно требующим большого терпения. И это просто вау как. Восторг и щенячьи визги. И куча счастьярадости от того, что действие направлено не просто на получение новых скиллов, как это обычно бывает.

Труднее всего, пожалуй - скрывать от тебя суть того подарка, который занимает так много моего времени и продуктивного мышления. По завершению этой штуковины мне придётся покорно прождать не меньше двух недель - это, наверное, будет мой рекорд по выдержке и терпению.

Таким образом, получается, сам того не зная, заставляешь меня расти, и мне это очень нравится. Такие дела :)

Читать на Вьюи...

После, уже на кладбище, я плакала, закрыв лицо руками, уткнувшись в мамин бок. Не потому что что-то чувствовала. Напротив, не чувствовала я ничего; в голове стыла тягугая, смолистая пустота. Я только знала, что от меня ждут чистых детских слёз, и прекрасно выполняла эту роль.

Со временем мой кокон усовершенствовался до идеальной зеркальной поверхности: я пряталась в этой маленькой уютной комнатке, с которой постепенно начинала срастаться, и никто не мог раскрыть моего обмана; окружающие всем были довольны и даже искренне считали, что любят меня, не подозревая, что всего лишь видят своё отражение.

Так прошёл не один месяц и даже не один год. Всем было хорошо, и всё было хорошо. Победы, поражения, конкурсы, концерты, признания в любви, зависть подруг, косые взгляды - всё это пролетало мимо и не касалось меня. Дыхание всегда было ровным, уверенным и спокойным. Я знала - со мной, спрятанной здесь, не произойдёт ничего.

А потом я проснулась.

Это не было ни озарением, ни чем-то похожим на него. Просто в какой-то момент времени я поняла, что зеркал, заменивших мне кожу, больше нет, и люди смотрят на меня с недоумением.

Тяжелее всего было привыкнуть жить. Тогда я кардинально поменяла всё, что связывало меня с прошлым сначала в первый раз, а потом и во второй. Тогда же впервые за пять лет плакала. Тогда же поняла, что больно бывает не только от ушибленной руки или разбитого колена. Тогда же у меня впервые заболела голова.

И началось. Вся эта беготня по врачам, больничные раз в месяц минимум, горы таблеток во всех сумках, врачи, разводящие руками. Проблемы с сердцем, проблемы с весом, который резко куда-то делся, постоянные ангины, простуды, бессонные ночи.

Что теперь? А теперь я болею каждый раз, как только судьба решит крутануть очередную мёртвую петлю вокруг меня. Хорошо ли, плохо ли то, что происходит - если меня выворачивает мясом наружу, на следующий день я не могу подняться с кровати.

На следующей неделе у меня начинается очередное обследование, скорее формальное, нужно сделать несколько справок к учёбе, но я знаю, что просто так меня не отпустят. За последние несколько лет мне нарисовали диагнозов 8 всех мастей, не меньше. Интересно, что они придумают в этот раз?

Одеваю наушники, но музыку не включаю. Слушаю приливы и отливы крови внутри меня - слышно их прекрасно. Два проводка, лежащие на ключицах еле заметно подрагивают в такт внутреннему морю. Раз-два, раз-два, раз-два. Взрослые разговоры тонкой струйкой просачиваются под наушники. Мама говорит, что я не выйду к ужину, никто не удивляется, все привыкли. Раз-два. Раз-два. Смотрю на облака, нарисованные на потолке. По ним прыгают овечки. Раз-два. Раз. Два.

Закрываю глаза и больше не слышу ничего.

Читать на Вьюи...

А писать не получается. Совсем. Ну, то есть, я, конечно, сделала пару набросков в поезде от руки, но это не то. Всё не то.

Видимо, стоит завершить то, что я начала в своей голове.

Ты мне только пиши, ладно? Ты мне сейчас очень нужна. Ох как нужна.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

С обожанием, Ваша скромная слуга А.

Читать на Вьюи...

Мама ходит по комнате, и ты следишь за ней взглядом поверх книги. Сейчас она даже и не мама, а просто женщина лет 39, соседка по комнате. Она насыпает нам обеим хлопья в такие же разовые, как и стаканы из-под кофе, тарелочки. Одна хлопушка убегает под стол, женщина наклоняется за ней и, как бы между прочим, совершенно не напрягаясь, кидает ее за спину. Попадает ровно в корзину. "Трехочковый, " - говоришь и улыбаешься. Она смеется.

Этим утром звучит целая куча шуток про лень и кисельные состояния. Смеетесь вы постоянно и до боли в животе. И в эти часы кажется, что никакой Москвы не существовало, не существует и не будет существовать никогда. Что можно будет вечно сидеть, завернувшись в простынь, читать, подшучивать друг над другом и пить этот отвратительный, но тоже прекрасный кофе. Никаких проблем с документами, никаких неразберих и путаниц. Огромного знака вопроса, вечно подкарауливающего тебя за углом, тоже не существует. Времени не существует. Того, что заставляет хмуриться, - тоже. Даже вас не существует. Вы спрятались в это Несуществование, свернулись там клубочком и вам хорошо. Короли всего мира, веселые, хмельные и немного сонные. Вы знаете - утро никогда не кончится. Как может кончиться то, чего не существует?

Читать на Вьюи...

Я не люблю кисельные апатичные состояния. Не люблю не мочь выспаться. В такие дни постоянно болит голова.

Не люблю (за редким исключением) мерзнуть. Не люблю дрожь в коленках.

Особенно не люблю показывать слабость. Плакать на людях, выходить из себя, взрываться. Не люблю, когда люди видят, что я слабее их.

Не люблю просыпаться после полудня (хотя всегда просыпаюсь имено в это время). Не люблю, когда обед щедро подсолен и практически совсем не ем рыбу. Не люблю мыть посуду (хоть и люблю готовить).

Не люблю переигрывающих людей. Не люблю, когда человека уличаешь во лжи, а он продолжает выкручиваться.

Не люблю маленьких собак.

Не люблю, когда бесполезно портят бумагу.

Не люблю города, лишенные зеленого покрова.

Не люблю, когда меня заставляют.

Не люблю людей, которые ничему никогда не учатся.

Вот такие дела. Странно, но писать про 'не люблю' сложнее.

А у тебя что?

Читать на Вьюи...

И вдруг - никаких грузов, никаких пассажиров. Я похожа на маленького взъерошенного воробья, в крыльях моих - попутный ветер, в клюве - самые задорные песни.

Я всё знала заранее. Я приняла это решение 8 миллиардов лет назад. И всё будет хо-ро-шо. Всё уже так.

Читать на Вьюи...

Я люблю работать в одиночестве. В тишине. Там, где меня никто не отвлекает.
Закрываться в комнате, подпирая дверь знаком "Дорожные работы".
Уходить с пледом и ноутбуком в парк.
Иногда я кричу на людей, которые не понимают, что отвлекать меня нельзя.

Я люблю слушать странную музыку, лёжа в кровати после двух ночи.
Открывать нараспашку глаза и не видеть ничего.
Смотреть в любопытные глаза напротив.
Заставлять себя не бояться и видеть сквозь панический страх самые красивые космические переливы.
Они самые красивые на свете. Они самые красивые в галактике. Они самые красивые во вселенной. Почему мне так страшно?

Я люблю есть зелёные яблоки, тщательно натёртые мною до зеркального блеска.
А иногда совсем немытые.
А иногда совсем красные.

Я люблю прикидываться глупее, чем я есть.
Я люблю делать вид, что люди мне совсем не нужны. Люблю кидаться в них своей независимостью.
Особенно люблю, когда в ответ они говорят, что я невыносима.
Ещё больше, когда они действительно так считают.

Я люблю считать плиточки на тротуарных дорожках и не наступать на стыки. Ходить по бордюрам. Смотреть мультфильмы. Разыгрывать маленькие спектакли. Делать вид, что опаздываю, когда мне совсем никуда не надо.

Я люблю загадки всех мастей. Искать нужные отделы в магазине, особенно на время. Люблю называть простое сложными именами. Люблю, когда мне расказывают что-то, чего я не знаю.

Я люблю города. Искать свежие места, свежие виды. Свежих людей, неотрывных от улиц и от себя. Люблю смотреть и слушать.

Я люблю велосипеды. Особенно старые. Выкрашенные краской бывшим хозяином. С плетёной корзинкой впереди.

Я люблю, когда меня держат за руку.

Каждый имеет право на своё "своё".

А что у тебя?

Читать на Вьюи...

Иногда мне бывает неуютно.
От того, что солнце садится. Или от того, что в щель приоткрытого окна прокрадывается слишком холодный ветер.
Или от того, что опять кашляю.

Особенно неуютно бывает по ночам. Когда снятся кошмары или просто что-то неприятное, и некому пожалеть и сказать, что утро всё исправит. Последний месяц я сплю с мамой на нашей огромной кровати. Но в том-то и беда, что ночами мама спит, а кровать слишком большая, чтобы не чувствовать себя неуютно. Чтобы не чувствовать себя так, как будто бы весь мир - бесконечная пустая кровать, на краешке которой - ты. Чтобы не было страшно.
Когда мне страшно, я одеваю наушники и включаю твой плей-лист. После четвёртой песни становится спокойно и тепло, как если бы ты гладил меня по волосам, чтобы я уснула.

Иногда мне становится страшно даже тогда, когда ты рядом. Накатывает леденющая океанская волна, и я захлёбываюсьзахлёбываюсьзахлёбываюсь в ней. Хватаюсь за тебя, как за спасательный круг, обнимаю крепче собственных сил, а в голове только: "Вот же он, глупая. Ничего не случится. Всё хорошо". А всё равно захлёбываюсь. И тогда вздыхается. Настолько полногрудно, словно и не вздыхаешь вовсе, а откусываешь от воздуха кусок, как от вишнёвого пирога.
Ты спрашиваешь, всё ли в порядке, а я говорю, что всё хорошо.
Но всё ведь и правда хорошо и даже лучше, чем словами можно сказать.

Просто иногда мне бывает слишком страшно. Вдруг ты исчезнешь одним из моих ночных снов?

Читать на Вьюи...

Тени от длинных пальцев, играющие в прятки на обивке старого дивана, залитого солнцем. Рыжая кошка, свернувшаяся в клубок. Пылинки в воздухе. Звонкий голос девятнадцатилетнего ребёнка. В руках у него гитара, он растрёпан, волосы его торчат в разные стороны, а нос усыпан веснушками.

Have I found you, flightless bird, jealous, weeping?

До краёв полный бокал с вином падает и разбивается вдребезги. Красные ручейки разбегаются по трещинкам в полах, брызги щекочут голые колени.

Or lost you, American mouth, big pill looming?

Из окна слышится велосипедный звонок и лай собак. Голуби купаются в кормушке, подвешенной к подоконнику - ночью шёл дождь, мы слышали его капли, и теперь вместо зерна здесь маленькое птичье озеро.

Have I found you, fiightless bird, grounded, bleeding?

Книги, сложенные друг на друга стопками, подпирают крышу. Они рассказывают о смелости, подвигах, силе. Они рассказывают о нежности и о любви тоже. Мы поём песни и смеёмся громче, чтобы заглушить их голоса, потому что мы знаем всё. На все вопросы мы нашли свои ответы.

Or lost you, American mouth, big pill stuck going down?

Мы никогда не исчезнем. Всё в этом мире - только для нас. Всё в этом мире придумали мы. Мир - это мы.

Если я подпою тебе, подумаешь ли ты, что я влюблена?

Я подпеваю, и ты улыбаешься.

Читать на Вьюи...

Четыре квартала по тесному переулку. Идти совсем недалеко, если ходишь быстро. Тут каждый перекрёсток ловит в себе одну центральную улицу, так что идёшь, насквозь протыкая иглой японского лекаря людские потоки. Возле кофейни (игрушечный карамельный мир с алыми бегониями на окнах, ты запоминай, решишь если как-нибудь добежать - не заблудишься) - направо, через дворы. Выйдешь как раз напротив этого места. Четыре высокие ступеньки и узкая, утопленная в стене дверь. Выцветшая зелёная краска, потёртая медная ручка. Там, сбоку, куча дверных звонков, самых разномастных - почти все подписаны фамилиями, кроме одного. Четвёртый звонок снизу слева. Нажать четыре раза.

Конечно, тебе никто не откроет дверь, если ты не знаешь пароль. Для своих он новый каждые 12 дней, но ты всегда можешь сказать недоверчивым старушечьим глазам, выглядывающим из-за дверной цепочки:

"Арктическая лиса, " - цепочка хрипло щелкнет о древесину, тапочки прошаркают по длинному коридору (не пугайся только, там всегда полумрак - всем лень убирать из плафонов мёртвых ночных бабочек). В конце коридора - развилка. Жилистый узловатый палец ткнёт тебе в одну из сторон (как правило, в правую, но чем чёрт не шутит). Дальше - лестница. Подниматься высоко, но лифтом лучше не пользоваться - он, конечно, красивый, но застревает в двух случаях из трёх. Тебе - до упора, и потом ещё по винтовой лестнице на чердак. Дальше - на запах.

Обычно пахнет горячим шоколадом и свежим кофе. Иногда - просто сливами или яблоками (это значит, что хозяйки не в духе). Их - хозяек - две. Тебе придётся побродить между лабиринтами ящиков, составленных друг на друга, гамаками, столами, шторками из бусин, пока найдёшь их. Близняшки без возраста, высокие, худые, красивые, совершенно одинаковые. Тоненькие браслеты на руках, дикие гривы волос цвета чернослива. Смотри только в глаза не провались, а то потом так и останешься там, и никто не сыщет.

Так вот. Эти девушки продают самую лучшую, сочную и сладкую черешню в мире. Такую вкусную, как будто не черешню ешь, а мягкие облака, южные ветра и самые звёздные кусочки летнего неба, спресованные в один маленький плод. Ешь её - и ходишь счастливым, а губы сладкие как карамель. Полкило в день, не больше, а то так и с ума сойти можно.

Вообще-то это секрет, ну, про девушек этих и про черешню. А тебе рассказала только потому, что у тебя глаза зелёные. Только ты никому больше не рассказывай, ладно? А то какой же прок в счастье, если оно есть у всех?

Читать на Вьюи...

Забыла тебе рассказать, кстати, про прошлую пятницу. Это почти преступление, учитывая то, что пятница - единственный день недели, который существует летом. А если вспомнить, что именно эта пятница последний раз происходила со мной целых два года назад, тогда, думаю, на меня почти можно подавать в суд.

В пятницу пятого июля мы с мамой ездили забирать документы в колледж.

Не передашь сахарницу, пожалуйста?

Конечно, из колледжа меня так просто не отпустили - и документы (которые мне готовили в течение недели) в итоге печатала сама себе, и "Ой, а тебе за этой справкой обратно во второй корпус", и "Ань, помоги папки перенести на третий этаж". Зато вместо еженедельного: "Давыдова, я тебя отчислю завтра же!" от зав.отделением услышала (конечно же маме, не мне): "Мы завидуем заведению, где Ваш ребёнок будет учиться". Мне кажется, это можно даже в отдельное психологическое явление выделить - синдром необъяснимой гордости последних трёх минут знакомства. Они тебе такие: "Мы гордимся тобой!", а ты им: "Наведайтесь к психологу. Всего хорошего".

Только это всё не так важно, синдромы все эти глупые, колледжи. Ты, вон, блинчики кушай. И варенье бери - вкусное очень.

А в Черняховске, как ни удивительно, никого и не встретила из своих. Зато пробежались с мамой по местным дивным барахолкам (как всегда, скупили все рубашки в мужских отделах) и долго смеялись, когда подошва от правой моей балетки осталась на пару шагов позади самоей балетки. А ещё с огромным удовольствием сидели и, никому не обязанные, пили пиво (которое я терпеть не могу) на пропахшем жарой и ожиданием вокзале. И отчего-то, что остаётся для меня совершенно неоступным, отчего-то было очень вкусно. И очень хорошо.

Вот такие дела. Будешь ещё чаю?

Читать на Вьюи...

Время - без двух полночь. Спину лижут ледяные доски. Лежишь и разглядываешь швы на потолке, венами расходящиеся от центра к стенам. Вставать в семь.

В кошельке есть потайной кармашек, там уже две недели лежит одна сигарета (На чёрный день. Ты, конечно, бросила, но вдруг что.).

Хочется звонить Жене. Мне. Безумно. Чёрт. Возьми. Хочется. Звонить. Жене. Чтобы он пришёл, как приходил всегда. Чтобы разрыдаться уже наконец на его плече и выплакать из себя всю эту смолу и ртуть. Чтобы он сказал, что я дура.

Номер с подписью "Женя" плавится, выбитый черным маркером на белой стене. Моей рукой.

В моей комнате есть молочник девятнадцатого века (он же - скрытая пепельница). Голубые росписные узоры и тонкая ручка. Немецкий фарфор.

И пока белый пепел целуется с молочником, а вишнёвые струйки уходят в швы, думаешь о том, сколько ушло под нож во имя твоей правды, и сколько ещё прибавится пустых стульев в моей душе к тому времени, как чаша этих чертовых весов перевесит.

Жила-была девочка, она была левша и картавила. И был у неё внутри кинотеатр, где дни и ночи напролёт показывали цветные мультики. А потом она немножко подросла и теперь курит в окно по ночам. А внутри у неё старый пыльный концертный зал с пустыми стульями.

Читать на Вьюи...

— Ань, ты куда?

— В Литву, мам.

— Долго не гуляй :)

Но этот раз - случай особый: вы вместе идёте в дьюти-фри (это такой беспошлинный магазин) потратить пару лишних купюр (на французский ликёр и мексиканскую текилу, конечно). Серьёзные и почему-то одинаковые на лицо пограничники, поголовно отказывающиеся узнавать меня в загран.паспорте, магазин, подсказывающие продавщицы (иногда мне кажется, что они вообще перепробовали все на свете духи и напитки).

Наверное, надо сказать, что граница в моём городе необычная. Литва и Калининградская область в этом месте разделяется рекой, через которую - огромный красный мост. И чтобы вернуться обратно, надо пройти этот мост дважды - в сторону Литвы и в сторону России. Пока идёшь над рекой - ты нигде. В никаком государстве. Транзитный пешеход, если такой термин вообще существует.

И вот топаете вы в направлении России, и видите свой город, а он такой, что замирает всё на свете, пульс останавливается, а на мосту хочется остаться жить. И ты достаёшь телефон и делаешь жалкую попытку запечатлеть весь этот мир.

Позднее вы с мамой попадёте под дождь, который сейчас на твоей фотографии, будете идти мокрые и счастливые, только двое из всей толпы города, спрятавшейся под ккозырьками, ловить взгляды, улыбки, махать ладошками в ответ удивлённым возгласам.

Но это только потом, а сейчас…сейчас мир моста. И ничего больше.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Новая, случайно разработанная методика:

если ты проснулся, а настроение у тебя - дерьмо (ты ненавидишь окружающий мир со всеми вытекающими и втеающими),

то есть замечательное целительное средство (прямо как доктор Малахов прописал) - просто как можно скорее ложись спать обратно и проснись через пару часов с другим настроем.

Вот так всё просто, а ведь оно и правда работает. И если ты имеешь такую возможность (особенно летом) - просто перепиши это утро, пока не натворил всякой дряни.

Читать на Вьюи...

Если Вы хотите поговорить о бренности существования, внеземных цивилизациях или рецепте банановых пончиков, обсудить, имеются ли у пингвинов коленки и являются ли полярные медведи левшами, а также разработать лучший план года по бездарному просиранию летних каникул - пишите, я всегда на связи.

С любовью, Ваша Аня

(клик)

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

"Большой город меняет, Ань. Ты изменишься меньше, чем я, но изменишься тоже."

Разговоры под наползающие сумерки, тени, четыре уголька, мелькающие в воздухе. Звуки, шорохи, мягкая тёплая куртка на плечах, детские рассказы по очереди.

Почему меня так задело, когда Артём сказал, что доверяет мне?

Мы видимся раз в пол года.

Каждый раз в парке.

Каждый раз перед тем, как зажгут фонари.

Мы видимся раз в пол года, но в моих карманах маленькие жемчужинки сокровенного. Мальчишеских тайн, секретов, обид. Только Дима молчит, ладони одна на другой. Никто не заметит, но я знаю - между его ладонями тоже есть одна жемчужинка. Моя.

Жорка как всегда тарахтит без умолку, подрывается самый первый и поднимает на ноги всю компанию. Как всегда смешит всех. Самый "маленький" и трогательный из нас, со своими кучеряшками. Ребята бесятся и наиграно дерутся, а потом по очереди таскают меня на руках и говорят, что если я буду худеть такими темпами, то скоро меня сможет поднять даже муравей. Все смеются, конечно. А потом зажигают фонари. Даю Тёме слово, что больше не буду курить. На часах 00:00.

В компании этих четверых раздолбаев не мёрзла совсем, а дома стало холодно.

Читать на Вьюи...

Ради обнимающей на пороге мамы.

Ради безумно вкусного ужина.

Ради прогулок по сонному городу, залитому розовым.

Ради букета полевых цветов за 20 рублей, позже спрятанных за спину ("От сердца и почек дарим вам цвяточки!").

Ради того, чтобы курить сигариллы на двенадцатиэтажке и смотреть на самый прекрасный город в мире.

Ради того, чтобы болтать ногами в воздухе, лёжа на огромной кровати, и уплетать дыню.

Ради того, чтобы выспаться.

Ради того, чтобы никуда не спешить.

Ради того, чтобы этот безумный день под названием "лето" никогда не закончился.

Читать на Вьюи...

Наверное, нет смысла рассказывать, да?

Но. Если ты видишь прежнюю Аню - значит ты либо был под катком с ней,

либо тебе врут.

Читать на Вьюи...

Говорят, когда девушка с глазами Сфинкса рассказывает тебе сказки на ночь, значит будешь счастливым даже без талисманов.

Только вот никто не знает, что эта девушка и есть сама собой талисман, оберег и тайник. Поэтому-то и сказки на ночь её, и сны с ней за спиной, и прозрачная рука её под моей щекой бережёт покой.

По ночам я прячу тебя в прозрачных дирижаблях, чтобы облака - под ногами, киты - над головой и больше никого-никого. Только звёзды. И тишина.

Читать на Вьюи...

Живёшь себе спокойно, никого не трогаешь, ходишь лохматая и с вечным мороженым в руках, вполне счастливая. И вот однажды сидишь ты на траве с подругой у сцены урбан-марафона, глазеешь, хлопаешь, смеёшься, и тут случается.

Случается.

На траву рядом опускается молодой парень, глаза голубущие, жутко знакомые (откуда я его знаю?). Улыбается.

— Привет.

Ещё секунду разглядываешь его (откуда я его знаю, чёрт возьми?).

— Не узнала?

Говоришь, что, конечно, мол, узнала, как же не узнать обладателя таких озёр. Перекидываетесь парой фраз, обмениваетесь номерами, ты обещаешь позвонить и весь вечер счастливо носишься по городу в стайке друзей, напрочь забыв о существовании телефона.

Через пару дней ты, конечно же, натыкаешься на номер (откуда я его знаю?) и решаешь написать.

А твой этот голубоглазый оказывается тем самым, о котором все твои стихи в 13, которому два года слёзы-мысли-взгляды и океаны в аквариумах с ленточкой. И ты одним сообщением вспоминаешь, как учила его играть на всём подряд, как гоняли за мороженым после отбоя, как на медленных танцах убегала на третий этаж, алая как пунш, и как в сумках жили апельсины для него, ароматные и рыжие. И вот сидишь с телефоном в руках, а вокруг только этот апельсиновый зной и ничего больше.

Пишешь ему, что только глазами не изменился, а он тебе (словно мысли читает):

— Зато апельсины всё так же люблю :)

Отвечаешь, а сама и поверить не можешь в то, что вот так просто можно взять, сесть рядом на траву и сказать "привет", виноватой улыбкой затолкав 4 года в спичечный коробок. Ты бы никогда не смогла. А он, он смог.

— А знаешь, как я тебя узнал? Носишься всё так же, как ошалелая. И улыбаешься. Совсем так же. Вот смотришь - взрослая девушка, непохожая совсем. А улыбаешься - и снова тринадцатилетняя.

Я улыбаюсь и протягиваю ему апельсин. Он улыбается в ответ.

Читать на Вьюи...

"Вставай-вставай-вставай!"

Увидев, что твой глаз открыт, они, хохоча и пища, наперегонки бросаются целовать тебя в щёки, топоча маленькими тонкими ножками, оставляя маленькие вмятинки на подушках. Маленькие и пушистые, как цыплята.

Улыбаешься.

После самого длинного дня в году ты можешь быть бесконечно счастлив, даже если у тебя нет на это лицензии.

Музыка разливается по комнате, приглашая в неё пролетающих мимо китов и чаек.

После самого длинного дня в году ты можешь заговорчески улыбаться новому дню, лёжа в кровати.

Улица за окном спокойная, счастливая, безразличная к чужым стрелам времени, что носятся по её тротуарам.

После самого длинного дня в году ты можешь варить себе какао в жестяной чашке и курить напротив окна, пока вода закипает.

Ты больше не нарушаешь законов мира и вполне полноправно становишься самым лохматым на свете человеком, а твои платья и кеды из детского отдела больше не нарушают ничьей гармонии.

Лето подняло свой шифоновый занавес. До этого ты просто смотрел сквозь него, как в экран телевизора, не чувствуя, как пахнет этот воздух. И вдруг всем на свете открыли все на свете шлюзы. Больше никаких запретов, никаких закрытых окон. Только счастье. Безграничная, сладкая радость.

На тумбочке уже лежат два невидимых билета в один конец, а экзамены (те, ещё два) призрачны и незаметны, как будто их не случится никогда.

И уже с кружкой какао в руках, сидя на подоконнике, смотришь на самый красивый мир на свете, сонно мурчащий за твоим окном, и невольно ахаешь, вдруг подумав:

"Неужели это всё - мне?"

Читать на Вьюи...

Молодец, ага.

Читать на Вьюи...

Потягиваешься на кровати и обещаешь подоконнику, что обязательно придёшь, "честно и правда", только немного поработаешь. Подоконник вздыхает и поворачивается к тебе спиной. Кажется, что он обиделся, но на самом деле просто решил подремать немного, чтобы откусить время ожиданий - помните, в детстве мы тоже ложились раньше, чтобы желанное наступило скорее.

Знаешь, слова умеют портить бумагу, когда они искусственны.

Сыпятся на девственно белый цвет страниц чёрными, до безобразия ровными буквами. Витринные манекены, красивые и пустые, красивые и пустые, красивые и пустые. Зацикленные, марширующие идеальным строем того, что чаще другого путают с прекрасным.

Меланхолия здоровается - интеллигентная, строгая дама - и садится на краешек кровати. Рассказывает о том, как бесполезно ты тратишь время, о том, как бессмысленны на деле все эти глупости, которые тебе приходится раскрашивать и продавать как высокоинтеллектуальный документ высокой важности и сложности. Тонкие запястья - кольца, манжеты, прозрачная кожа - мелькают в воздухе.

Делаешь глубокий вдох, и поток воздуха из груди развеивает её чёрные кружева спрятанных под вуалью глаз, превращая их в дым, чёрно-серый и такой же тонкий, как она сама. Убираешь в сторону ноутбук и идёшь к сонному подоконнику. Он уже давно проснулся, ждёт тебя (ты же обещала, помнишь?). Рама окна, остуженная улицей краска, прохлада, обдавшая горячее тело. Поднимаешь ноги в воздухе за окном, смотришь, как под ними плывёт улица. Холодный воздух лижет пятки. Зажигают фонари, и ты вдруг вспоминаешь, что ещё жив. Что мир не пуст, просто нужно немного подождать (ты же сильная девочка, перестань). Что море всегда внутри: стоит закрыть глаза - почувствуешь соль. Что главное всегда внутри.

Закрываешь глаза и считаешь до десяти. Вдалеке проплывают облачные киты, и, обгоняя рассвет, несут в себе запах озона туда, где они в эту ночь нужнее. Машешь им вслед и мысленно желаешь тёплых лучей и попутного ветра. Они улыбаются и машут тебе в ответ.

Читать на Вьюи...