Срывались слова с губ в чужое сердце, срывались одежды, и я пила чужое одиночество и боль из горла, и я не могла напиться. И преисполнилась этим горем, и почувствовала человека в себе, и отпустила. С ним отпустила свою честность и покой, отпустила себя и распустилась. Убила одним выстрелом четырех людей и опустилась на колени. Просить прощения у матери - земли. Стирать свою любовь в порошок, дробить зубами колосья в золотое масло. Закипающей кровью, не имеющей к его плоти никакого отношения, разбавлять это масло. И сколько бы не старалась, оно поднимется над моей кровью, над соленой водой, над сердечной мякотью. И накопившаяся за годы благость сорвется в эту липкую жидость, и утонет в ней, и переродится. И никогда не увидишь ты даже следа от нее -от меня. Прости, но с этого дня меня больше нет…

Читать на Вьюи...

—Мераб Мамардашвили

Читать на Вьюи...

(И.Бродский)

Читать на Вьюи...

Я слышала твой голос. Впервые в жизни я постигла форму и содержание. Речь твоя- млечный путь, текла потоком сознания, впадала в меня и растворяло тело бренное на атомы в акте творения. Я перестала быть собой, человеческой сущностью, я стала частью вселенной, тебя постигающей. Я вместилище и составляющая. Я камень, покрытый серым мхом. Я птица, и под моими крыльями шелестящий в перьях упругий воздух. Я летящая к земле капля дождевая, хрустальная и прозрачная. Я всё и вся одновременно. Я- это ты, и ты- это я. И стало мне так ясно, что окружающий мир, и я в этом мире и вселенной, и вселенная во мне- все это было лишь иллюзией до тебя. И лишь теперь восчувствовала я, ЧТО есть истинная любовь. Любовь всепоглощающая, как первооснова бытия. И я могу понять каждого, быть кем угодно, объять всю вселенную, являясь лишь малой толикой её.

Я другими глазами смотрела тогда на мир, глубже вдыхала осенний воздух, и не было во мне противоречий. И была я в гармонии с собой и всем сущим, в гармонии всеобъемлющей любви, а когда мысли мои возвратились к тебе, то увидела тебя вокруг себя я и почувствовала. Зеленой травой, мировым океаном с мириадами звезд в твоих глазах, воздухом, наполняющим мои легкие, всем тем, что позволяет восхищаться существованием. И я любовалась тобой в созерцании сущего.

И стало мне так ясно, что все мои печали, беды и разочарования были следствием неведения. Неузнавания тебя во всем…

Я никогда не устану благодарить тебя за то, что ты открыла мне глаза, за то, что ты есть, и за то волшебство, которое ты даришь каждую минуту, которым ты наполняешь каждый миллиметр пространства. Спасибо, Катя…

Читать на Вьюи...

И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал что и это — томление духа; Потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания — умножает скорбь.

Читать на Вьюи...

Есть у каждого человека одна единственная любовь, ему одному от бога назначенная, любовь чувственная и святая одновременно, вернее - в которой все чувственное свято, в которой величайшее счастье и величайшее служение.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Спасибо, за чудо наяву. За счастье, которое вы дарите миллионам людей…

Читать на Вьюи...

Стол повернули к свету. Я лежал
Вниз головой, как мясо на весах,
Душа моя на нитке колотилась,
И видел я себя со стороны:
Я без довесков был уравновешен
Базарной жирной гирей.
Это было
Посередине снежного щита,
Щербатого по западному краю,
В кругу незамерзающих болот,
Деревьев с перебитыми ногами
И железнодорожных полустанков
С расколотыми черепами, черных
От снежных шапок, то двойных, а то
Тройных.
В тот день остановилось время,
Не шли часы, и души поездов
По насыпям не пролетали больше
Без фонарей, на серых ластах пара,
И ни вороньих свадеб, ни метелей,
Ни оттепелей не было в том лимбе,
Где я лежал в позоре, в наготе,
В крови своей, вне поля тяготенья
Грядущего.

Но сдвинулся и на оси пошел
По кругу щит слепительного снега,
И низко у меня над головой
Семерка самолетов развернулась,
И марля, как древесная кора,
На теле затвердела, и бежала
Чужая кровь из колбы в жилы мне,
И я дышал, как рыба на песке,
Глотая твердый, слюдяной, земной,
Холодный и благословенный воздух.

Мне губы обметало, и еще
Меня поили с ложки, и еще
Не мог я вспомнить, как меня зовут,
Но ожил у меня на языке
Словарь царя Давида.
А потом
И снег сошел, и ранняя весна
На цыпочки привстала и деревья
Окутала своим платком зеленым.

1964

Тревожно…ты болеешь, моё сердце то набирает скорость, то останавливает бег, предчувствуя беду. Эта пустота от потери себя. Что с тобою, Моё Сердце? Я не знаю, с чем сравнить это ощущение. Расставание. Смысл в переносе с части на целое, в единстве частей.

Читать на Вьюи...

Ангел мой, дарящий свет во тьме,

Ты время остановишь в янтаре.

Целующая в мочки на ветру,

Когда глаза открою поутру.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

А для кого-то значат так мало

Твои инициалы…

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

А ты знаешь, совсем не весело без тебя с ума сходить утром, днем и вечером. А ты знаешь, как ноет запястье, когда имя твое плывет, стекая деепричастием. А ты знаешь, как твои глаза разменивать? Светло-голубые на темно-карие? И себя терять. А ты знаешь…? 6 букв на 6 букв и как минимум, в его имени ни одной буквы твоего имени.

Читать на Вьюи...

Наверное… Я не спала сегодня всю ночь.

Перекрестки распятые венами,

Словно мертвый Ницше точь – в- точь.

И слепыми глазами тычутся

Незнакомые мне в воротник.

Что-то шепчут, ластятся и хнычутся

И проносится фурии лик.

Замогильные, чем вам обязана?

Вы ко мне? Вы за мной? Погостить?

А я липким туманом обвязана

Стихотворным. В него не впустить,

Не сломать эту дверь в одиночество,

Не сорвать вам забвенья печать.

Не спою я вам песни – пророчества

До пришествия велено ждать.

Я ему одному пропою её,

Песню ветра в листве тополей.

Я ему докажу правоту свою

В лихорадке молитвы своей.

Что вы кружите, в Лете утопшие?

Чем пугаете нищих толпу?

Прекратить хороводы, усопшие!

Приглядитесь, всевышнего жду.

С ним продолжу начатое шествие,

С ним высокую ноту возьму

Замогильные, полно мерещиться!

Я не вас, я всевышнего жду.

Ветер воет, под шарф забирается,

В хороводе кружа мертвецов.

Некрещеных столпы поднимаются,

Разрывателей бренных оков.

Вот он! Пробил! Вот час покаяния!

В нетерпенье застыла Земля.

Недосуг, у него расписание.

Прошипела петлёю змея.

А на детской площадке распятые

Призраки Ницше стоят,

Их заветом качели дощатые

Замогильным приветом визжат!

Читать на Вьюи...

Я уже не понимаю, в чем суть вещей

Происходящее мне видится скандалом головокружительным.

Я уже не знаю, чья я и ты чей, но ты…Ты настоящее искусство.

Ты остаешься обольстительным.

А зачем она мне? Эта суть допотопная?

«Во тьму филологии влазьте».

Страница последняя, как птица перелетная.

Демонологии низшей разинутые пасти.

Читать на Вьюи...

Vulgus existimat mortuorum animas circum tumulos et corporum suorum reliquias errare.

В полутора метрах над землей и так далеко от того места, от моей Каталонии, где вчера вечером, у мыса, мне назначил свидание Антонио. АНТОНИО…Я понимаю. Я сама за то, чтобы ломать стены, но только мои с тобой свидания там совсем некстати. Там, в том, времени, в котором я просыпаюсь. Ты вкладываешь в мои уста слова Бога, а здесь он никому не нужен. Так же как ты, я. Ты мне шепчешь, Антонио, что нужно попасть под трамвай, но здесь на них никто не ездит. А между тем мне так тяжело болеть твоей болезнью, нести твои идеи, входить в твой храм в белом…Скажи мне, Гауди, зачем сейчас проносят мертвеца? С первыми лучами все превращается в свет. Я все понимаю.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

…Все вокруг свидетельствует о том, что люди сильные (не важно, мужского или женского пола) не только не вступают в брак с еще более сильными, но даже не отдают им предпочтение, когда подбирают себе друзей. Когда один лев встречает другого, у которого еще более громкий рык, он относит его к разряду зануд. Мужчина или женщина, которые чувствуют в себе силы на двоих, ищут в партнере чего угодно, только не силы. Обратное положение вещей тоже верно. Люди слабые любят вступать в брак с сильными, лишь бы те не очень их пугали и. таким образом, часто совершают ошибку, которую метафорически мы определяем как «орешек не по зубам». Они хотят слишком многого в обмен на слишком малое, и когда сделка становится неравноценной до бессмысленности, союз распадается: слабейшего партнера либо отвергают, либо волочат за собой как тяжелый крест, что еще хуже. В таких нелегких обстоятельствах оказываются люди не просто слабые, но к тому же еще глупые или тупые.

Бернард Шоу «Пигмалион»

Читать на Вьюи...

Хиггинс: Я знаю, что как только я позволяю женщине сблизиться со мной, так она сейчас же начинает ревновать, придираться, шпионить и вообще отравлять мне существование. И я знаю, что как только я позволяю себе сблизиться с женщиной, я становлюсь эгоистом и тираном. Женщины все переворачивают вверх дном. Попробуйте впустить женщину в свою жизнь, и вы сейчас же увидите, что ей нужно одно, а вам совершенно другое.

Пикеринг: Что же, например?

Хиггинс: А черт знает что! Вероятно, все дело в том, что женщина хоет жить своей жизнью, а мужчина - своей; и каждый старается свести другого с правильного пути. Один тянет на север, другой на юг; а в результате обоим приходиться сворачивать на восток, хотя оба не переносят восточного ветра. Вот почему я твердо решил остаться холостяком и едва ли переменю когда-нибудь свое решение.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

1951

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Роль святочного рассказа в качестве вставной новеллы в раскрытии идейного содержания в рассказах Ф. М. Достоевского «Мальчик у Христа на ёлке» и Л. Андреева «Ангелочек».

Святочный рассказ, как жанр календарной литературы появился в России в восемнадцатом веке в журнале « И то и сё», редактором которой был М.Д Чулков. Корнями святочный рассказ уходит в зарубежное средневековье. Жанр появился вместе с традицией праздновать Рождество Христово (в Европе 25 декабря). В православии святки - двенадцать праздничных дней между Рождеством Христовым (7 января) и Крещением (19 января). Это время на языческой Руси считалось одним из самых мистических, страшных времен. Рождественские праздники по языческой легенде являлись границей между старым и новым годом, в это время могли происходить странные события, люди верили, что в святки на землю возвращаются души умерших. Святочные дни называли днями «разгула нечистой силы по земле». В этот период люди обращались за советом к духам, задавали им вопросы, пытались наладить контакт с потусторонним миром посредством различных гаданий, языческих ритуалов и т.п. На Руси на Рождество дети воспевали Христа, ходили по домам с вертепом, пели и танцевали. Полагалась награждать их сладостями и игрушками. Не одарить детей считалось большим грехом, сулящим невезение в новом году.

“Если бы на дворе был XIX век, страницы периодики сейчас были бы заполнены трогательными, иногда мистическими, иногда наивными рассказами о чудесных историях, приключившихся на Святках - между Рождеством и Крещением. Что это за жанр и так ли безвозвратно он ушел в прошлое?

В центре внимания в дни Святок - Вифлеемский вертеп, путешествие волхвов, поклонение пастухов, звезда над пещерой… Вся вселенная замерла, увидев рождение чудесного младенца. И это событие, произошедшее больше двух тысяч лет назад, не просто вспоминается, как факт прошлого. Оно проживается нами сегодня - и сегодняшний свет Рождества в нашей жизни отражается в святочных рассказах.”

В системе построения святочного рассказа обыкновенно лежала трехуровневая организация пространства (ад-земля-небо). Обязательным условием так же была победа добра над темными силами, торжество справедливости, счастливый финал. К жанру святочного рассказа в своем творчестве обращались многие писатели. Первыми были Чарльз Диккенс, написавший знаменитые «Рождественские рассказы» и Г. Х. Андерсен «Девочка с серными спичками», в дальнейшем вдохновившие многих писателей обратиться к этому жанру. Известнейшими примерами святочного рассказа, созданного нашими соотечественниками являются: « Ночь перед Рождеством» Н. Гоголя, «Светлана» Жуковского, «Чертик» и «Жертва» А.М. Ремизова,

« Страшное Гадание» Бестужего- Варлинского, «Гусарская сабля» К. Баранцевича, «Рождественский подарок» П.Хлебникова, «Ёлка» Стангоновича, «В канун сочельника» А. Круглова. А.П. Чехов так же работал в этом жанре. Много замечательных святочных рассказов вышли из под пера Лескова.

Одним из самых известных святочных рассказов является произведение Федора Михайловича Достоевского « Мальчик у Христа на ёлке». Рассказ был написан в 1876 году. Произведение имеет предысторию создания, о которой мы узнаем из знаменитого дневника писателя. 26 января 1875 года Федор Михайлович ездил с дочерью на рождественскую ёлку. Атмосфера праздника была омрачена. Достоевский увидел маленького мальчика, который ходил по улице с «ручкой» (просил милостыню). Это картина осталась в памяти писателя, ощущение жестокости и несправедливости не покидало его. Вернувшись домой Федор Михайлович пишет в своем дневнике о желании написать: « кое-что о детях - о детях вообще, о детях с отцами, о детях без отцов и в особенности, о детях на ёлках, без ёлок, о детях преступниках». Нужно отметить, что желание писателя писать о детях не было внезапным. Дело в том, что дети были «слабым местом» Достоевского. Первый ребенок Федора Михайловича - Сонечка, умерла, не прожив и 3 месяцев, а в 1878 году погиб третий ребенок – трехлетний Алеша. Достоевский тяжело переживал потери детей, они наложили существенный отпечаток на все творчество писателя. Он как никто другой научился ценить жизнь безвинных созданий, ангелов на земле и философия его заключалась в том, что ничто в этом мире не достойно слезинки ребенка. Детство – это время, в котором человек не совершает дурных поступков, время, в котором он только начинает понимать этот огромный, страшный мир. То, каким этот мир предстанет перед глазами ребенка, то каким человеком он войдет во взрослую жизнь, зависит от окружающих его людей. Достоевский посвятил теме детства не одну страницу своего дневника: « Без святого и драгоценного, унесенного в жизнь из воспоминаний детства, не может и жить человек». «Без зачатков положительного и прекрасного нельзя выходить человеку в жизнь из детства». По мнению Федора Михайловича, все дети, какими бы они не были, без исключения, есть « родные дети» Господа. Увиденная на елке картина поразила писателя и он написал одно из лучших своих произведений - « Мальчик у Христа на ёлке», которому предшествует рассказ «мальчик с ручкой», в котором автор повествует, что « встречал на улице, на известном углу, одного мальчишку, никак не более семи лет. В страшный мороз одет почти по-летнему… он ходил «с ручкой», это технический термин, значит- просить милостыню….говорил как-то невинно и непривычно и доверчиво смотрел мне в глаза». Достоевский пишет об этом не просто как о воспоминании, этот рассказ указывает на факты, на суровую действительность. Правда в том, что у таких детей нет и не может быть будущего. «…эти дети становятся совершенными преступниками…Само собой становятся воришками. Воровство обращается в страсть даже у восьмилетних детей….»

Детство их проходит в грязных подвалах, среди вечно пьяных людей. «Профессия» этих детей предопределена. Они живы до тех пор, пока могут зарабатывать деньги, пока способны обеспечивать беспробудное пьянство своих опустившихся родителей. Выросший в таких условиях ребенок не верит в существование доброты, справедливости и милосердия. Ему незнакомы такие понятия как честность, отзывчивость, нравственность. Для них эти лучшие качества, которыми может быть наделен человек, просто слова. И в этом нет их вины. Виновато в таком положении вещей лишь безразличное общество, а ведь дети - это будущее нашей страны, будущее всего человечества.

Рассказ « Мальчик у Христа на ёлке» еще больше шокирует читателя своим содержанием. Что касается построения рассказа, то соблюдена традиция трехуровневой организации пространства- ад-земля-небо. Подвал- метафора ада. Ребенок просыпается «…в сыром и холодном подвале. Одет он в какой-то халатик». На улице стоит трескучий мороз, дыхание мальчика «вылетало белым паром». Больная мать его лежит на нарах в углу комнаты и не хочет просыпаться. Малыш не понимает, что она мертва. Чувство голода побуждает его преодолев страх выйти из подвала на улицу. Меняется уровень организации- земля. Ребенок впервые оказывается на широкой, освещенной огнями улице совсем один. Все ему кажется новым. Он искренне радуется на чудеса открывшийся перед ним картины. Несмотря на голод и холод он радуется и лошадям, и магазину, и елке, и людям. Нужно отметить, что он не остался незамеченным. «Мимо прошел блюститель порядка и отвернулся, чтоб не заметить мальчика». В витринах магазинов он видит прелестных куколок, нарядные ёлки, сквозь стекло слышится музыка. И в этой праздничной атмосфере люди остаются безучастными к страданиям маленького человека. Каждый из них может помочь ему, но тем не менее малыш один. « И вдруг вспомнил мальчик про то, что у него так болят пальчики, заплакал и побежал….». За другим стеклом ребенок видит богатых, нарядных дам и господ, он осмелился войти внутрь, но тут же на него закричали, сунули в руку монету и выгнали на улицу. Люди, даже хорошо материально обеспеченные ограничиваются подаянием, невежественность и безразличность их ужасает. « А копеечка тут же выкатилась и зазвенела по ступенькам…» Малыш бежит дальше и останавливается у витрины магазина, возле которой собралась уже толпа людей. Он смотрит на происходящие за стеклом и дивится. Прекрасные мальчики и девочки совсем как живые. « И подумал сперва мальчик, что они живые, а как догадался совсем, что это куколки, - вдруг рассмеялся. Никогда он не видал таких куколок и не знал, что такие есть!» Вдруг сзади «большой злой мальчик …треснул его по голове, сорвал картуз, а сам снизу поддал ему ножкой». Мальчик упал на холодную землю, вокруг закричали, ребенок испугался и побежал скорее, сам не зная куда. Мы видим, что впервые выходя на улицы большого города, да к тому же в канун нового года, в канун праздника, на которой все дети должны быть окружены любовью, теплом и заботой, получать подарки, ребенок сталкивается с безосновной жестокостью и безучастностью людей. Он старается убежать теперь от них, он боится и прячется в подворотне за дровами. « Тут не сыщут, да и темно». Мальчик остается совсем один, в ужасный мороз, голодный, без картуза. Он думает: « Посижу здесь и пойду опять посмотреть на куколок…», но читатель понимает, что никогда уже мальчик не увидит ни куколок, ни лошадей, ни больших злых мальчиков. Мы видим смерть безвинного создания, загнанного и испуганного. Тепло разливается по телу малыша, он умирает и слышится ему, что над ним поет его мама. « - Пойдем ко мне на елку, мальчик… » слышит он голос откуда-то сверху, кто то обнимает его, малыш протягивает навстречу руки и вдруг « о, какой свет! О, какая елка!». Ребенок не понимает где он, а вокруг все светлые мальчики и девочки кружатся вокруг него, целуют его, берут с собой и смотрит на него его мама. Ему объясняют, что это Христова елка для малышей, у которых нет своей. Далее Достоевский рассказывает о судьбе маленьких мальчиков и девочек, окружавших маленького героя. Повествование суровой действительности жизни повергает читателя в шок: « все были такие же, как он, дети, но одни замерзли еще в своих корзинах, в которых их подкинули на лестницы к дверям петербургских чиновников, другие задохлись у чухонок, от воспитательного дома на прокормлении, третьи умерли у иссохшей груди своих матерей (во время самарского голода), четвертые задохлись в вагонах третьего класса от смраду, и все-то они теперь здесь, все они теперь как ангелы, все у Христа. Сколько смертей невинных детей, и во всех виноваты условия, созданные обществом жестоким и безучастным. Детей должны любить на земле, беречь, ведь это самое святое, что есть в нашем обществе, алогизм в том, что счастье они обретают лишь после смерти. Достоевский намеренно подчеркивает весь ужас сложившего положения тем, что действие происходит в канун нового года.

« А внизу, наутро, дворники нашли маленький трупик забежавшего и замерзшего за дровами мальчика…»

Главным героем рассказа Леонида Андреева является тринадцатилетний Сашка. Ребенок растет в неблагополучной семье. Отец его болен чахоткой, а мать сильно пьет. Эти обстоятельства наложили отпечаток на характер ребенка « Сашка обладал непокорной и смелой душой». За своенравие и непокорность Сашку часто била мать, что отразилось в тетради, в которой он рисовал карикатуры. « …толстая и низенькая женщина била скалкой тонкого, как спичка, мальчика. Внизу крупными и неровными буквами чернела подпись: «Проси прощенья, щенок, - и ответ: « Не попрошу, хоть тресни».». Ребенок был озлоблен на мир и «мстил жизни». Да и сама жизнь не приносила ему удовольствия: « Временами Сашке хотелось перестать делать то, что называется жизнью: не умываться по утрам холодной водой, в которой плавают тоненькие пластинки льда, не ходить в гимназию, не слушать там, как все его ругают, не испытывать боли в пояснице и во всем теле, когда мать ставит его на целый вечер на колени.» Мы видим, что жизнь ребенка, его детство было лишено простых радостей, любви и заботы, но тем не менее мальчик не вырос черствым. Сашка любил своего больного отца, который «который прятал для него хлеб и картошку». Отношения с одноклассниками у Сашки не складывались. Он часто дрался, « грубил начальству, рвал учебники и целый день лгал то учителям, то матери, не лгал только одному отцу». На кануне Рождества мальчика пригласили на елку в богатую семью его «добродетелей». Нам известно, что отец Сашки раньше работал учителем в этой семье и любил дочь хозяйки. Но она вышла замуж за другого человека и мальчик расценивал это как измену. Он жалел отца и ненавидел семью Свечниковых: «Антипы толсторожие». На уговоры и угрозы матери он не реагировал, категорически отказываясь идти на праздник, он знала что если « выгнать на улицу, то он (Сашка) отправится шататься и скорей замерзнет, чем пойдет к Свечниковым; ». Тогда просить Сашку начинает отец. И мальчик понимал, что отец хитрил, « он презирал его за слабость и ложь, но ему действительно захотелось что- нибудь принести больному и жалкому человеку.». Сашка идет на ёлку ради отца и презирает все, что он видит в доме Свечниковых. Не потому, что его терзает зависть, а потому, что смотря на этих людей он не понимает их поведения, эмоций, даже внешнего облика и манеры разговаривать. Для него все это фальшь. Они никогда не знали что такое нужда, голод и холод, никогда не знали, какого это, когда твой отец умирает у тебя на глазах, когда отца ежедневно унижают у него на глазах, когда ты не нужен родной материю. Мальчик, в столь юном возрасте, понимает несправедливость, царящую в мире. Сашка ненавидел хорошеньких, чистеньких мальчиков, потому что они ничего не знают о жизни, потому, что он такой же как многие другие, но одним в этом мире досталось все, а другим ничего. Атмосфера в доме Свечниковых не соответствует действительности за окнами. Юному герою все кажется наигранным, ненастоящим и отталкивающим. Даже елка « ослепляла его своей красотой и крикливым, наглым блеском бесчисленных свечей, но она была чуждой ему, враждебной, как и столпившиеся вокруг нее чистенькие, красивые дети…». У этих детей было все, о чем мог только мечтать Сашка. Глядя на эту картину, мальчик «сидел…и думал, что у него есть отец, мать, свой дом, а выходит так, как будто ничего этого нет и ему некуда идти». Все что у него есть - это перочинный нож и в момент осознания этого, Сашка ужасается, ведь если завтра он случайно сломает ножичек, то у него больше не будет НИЧЕГО.

Вдруг «он увидел то, чего не хватало в картине его жизни и без чего кругом было так пусто, точно окружающие люди неживые. То был восковой ангелочек, небрежно повешенный в гуще темных ветвей и словно реявший по воздуху. Его прозрачные стрекозиные крылышки трепетали от падавшего на них света, и весь он казался живым и готовым улететь. Розовые ручки с изящно сделанными пальцами протягивались кверху…Лицо ангелочка не блистало радостью, не туманилось печалью, но лежала на нем печать иного чувства, не передаваемого словами, не определяемого мыслью и доступного для понимания лишь такому же чувству.» Сходство Сашки и ангелочка неоспоримо. Подобно тому, как мальчик сидит в полутемном углу, ангелочек повешен в гуще ветвей; лицо ангелочка не блистало радостью на этом празднике, как и лицо Сашки, и «доступное для понимания лишь такому же чувству», такому, как и чувства Сашки. Этим игрушка и привлекает ребенка, он видит в ней нечто близкое, почти родственное, этим ангелочек и отличается от остальной массы дорогих инрушек, висящих на елке.«…он был грустен и боялся яркого назойливого света, и нарочно скрылся в темной зелени, чтобы никто не видел его.» Чем дольше мальчик смотрит на игрушку, нем сильнее ему хочется получить ее, он старается не смотреть на ангелочка, чтобы другие не заметили его. И тогда, впервые в жизни Сашка решает попросить о чем-то Свечниковых. Он просит его у хозяйки сначала ласково, заискивающе, но та лишь отнекивается. Надеясь уговорить ее он говорит «- Я раскаиваюсь. Я буду учиться….», но и это не действует, Сашка злиться, спрашивает грубо «Дай ангелочка.». Хозяйке жаль красивой игрушки и она говорит что уже пообещала ангелочка Коле. Сашка в отчаянье решается на крайнюю меру. Сашка, это гордый мальчик, который молча терпел побои, не принимал ни от кого подачек, никогда не унижался, «упал со стуком на колени и сложил руки». После такого выпада хозяйка с неохотой передает игрушку в руки Сашки. «Казалось, что когда нежные крылышки ангелочка прикоснуться к впалой груди Сашки, то случится что-то такое радостное, такое светлое, какого никогда еще не происходило на печальной, грешной и страдающей земле.» В тот момент, когда ребенок осторожно берет в руки ангелочка происходит чудо, все словно озаряется волшебным светом и теплом, которое излучает игрушка. Ребенку даже кажется, что все вокруг стали добрее и приветливее. Боясь, что ангелочка могут отнять, Сашка спешит домой.

В третьей части происходят кульминационные события рассказа. Мальчик спешит поделиться радостью с больным отцом. Для обоих ангелочек - не просто игрушка, а нечто большее, для каждого свое, но с одинаковой силой тревожащее их души и сердца. Происходит сопоставление глаз «умирающего человека» с глазами ребенка. «В большой голове происходила странная, мучительная, но в то же время радостная работа.Глаза, не мигая, смотрели на ангелочка…..И чудилось погибшему человеку, что он услышал жалеющий голос из того
чудного мира, где он жил когда-то и откуда был навеки изгнан. Там не знают о
грязи и унылой брани, о тоскливой, слепо-жестокой борьбе эгоизмов; там не
знают о муках человека, поднимаемого со смехом на улице, избиваемого грубыми руками сторожей. Там чисто, радостно и светло, и все это чистое нашло приют в душе ее, той, которую он любил больше жизни и потерял, сохранив ненужную жизнь.» Ангелочек словно перенес Ивана Савича в тот другой мир, в котором он был бы счастлив, в котором не было бы ни боли, ни страдания, в котором он еще не был «отжившим человеком». «И рядом с глазами отжившего человека - сверкали глаза начинающего жить
и ласкали ангелочка. И для них исчезало настоящее и будущее: и вечно
печальный и жалкий отец, и грубая, невыносимая мать, и черный мрак обид,
жестокостей, унижений и злобствующей тоски. Бесформенны, туманны были мечты Сашки, но тем глубже волновали они его смятенную душу. Все добро, сияющее над миром, все глубокое горе и надежду тоскующей о боге души впитал в себя ангелочек, и оттого он горел таким мягким божественным светом, оттого трепетали бесшумным трепетаньем его прозрачные стрекозиные крылышки.»

Простая восковая игрушка смогла разрушить пропасть между отцом и сыном, смогла посеять частицу счастья в их души, отодвинуть хотя бы на время всю ту тьму, которая окружала их на протяжение всего этого времени. Сашка обманывает отца, говоря что ангелочка подарила «она» и ему странно наблюдать «как плачет большой и старый человек», да и сам Сашка, вероятно не плакавший раньше никогда, сковырнул слезинку. Мы являемся свидетелями рождественского чуда, произошедшего с Сашкой и его отцом.

Оба рассказа связаны одним календарным событием, а именно святками. В обоих рассказах присутствуют носители веры. В первом это Иисус Христос, а во втором восковой ангелочек. Нужно отметить, что вера чрезвычайно важна в жизни каждого человека, особенно в нашей повседневной жизни. Во время, когда количество атеистов составляет ¼ всего населения страны. « Вера — важная составляющая целостности человека, которая стоит рядом с такими понятиями как любовь и надежда. Вера – неотъемлемая часть человека, которая не нуждается в доказательствах, не нуждается в научных фактах, не нуждается в объяснениях – она просто есть и ее не скрыть, она есть как воздух и лучи солнечного света. Часто слово «вера» употребляется в значении религии и очень рядом идет с ней, рука об руку, ведя за собой человека и весь человеческий род. Как сказал великий французский писатель и философ Мишели Эйкем Де Монтень: «Nothing is so firmly believed as what we least know, что в переводе «Тверже всего мы верим в то, о чем меньше всего знаем, с которым я полностью согласна и тесно сопоставляю словами из Нового Завета: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом». Вера возникла у человека– как нечто особое и значимое, которое с легкостью объясняет происхождение всего сущего на земле и на небесах. Она возникла вместе с человеком в один момент и с одним глотком воздуха на двоих. Наш создатель верил в нас, ровно так же, а может быть даже и сильней, как и мы в него. Вера облетела весь земной шар, оставляя часть себя в каждом человеке. А человек, испытав это чувство, на протяжении своего бытия возвышал его своим творчеством, так же как и любовь, и надежду. Сначала человек выражал свои чувства, в том числе и веру, в наскальной живописи, затем возникла письменность, и вера стала доступнее всем и понятнее, так же, как и надежда, и любовь… Самое удивительное, что вера распространялась везде одинаковая, все верили в Главного Бога (имена, конечно, в каждом народе были разные), который создал всё и всех, а силы природы обожествлялись, уважались и задабривались. Всё это протекало до настоящего времени. В настоящее время была утрачена сила в веру самих людей. Они настолько завязли в болоте повседневной суеты, что стали забывать основы и как безвёсельные лодки болтаться на плаву, как быльнки болтаться на ветру, как погибающий в пустыне от жажды, увидев оазис, отмахивается от него, приняв за мираж… ;) Многие ученные, да и не только ученные, утверждают, что никакого бога нет и создалось все с большого взрыва в космосе, который образовался физическим довольно объяснимым путем – это их точка зрения, это их мировоззрение, и как не странно бы это звучало – это их вера. Нет на нашей планете человека, который бы не верил или не умел этого делать, просто некоторые пытаются это отрицать. Даже если рассматривать группу людей, которые объеденили себя под общий термин «агно́стики», т.е. люди которые считают, что доказать существование или несуществование Бога невозможно, они имеют свою свои идеалы свое мировоззрение и свою веру, веру в свою правоту. Можно бесконечно рассуждать есть ли вера в современном обществе или её нет мы будем придерживаться своей точки зрения, но при этом будем верить в нее, а это уже многое значит.»

«Сегодня пора вспоминать теплые и трогательные истории. Особенно важно, что никогда эти рассказы не прятались в отдельные «детские» и «взрослые» рубрики журналов и альманахов. Это рассказы для семейного, домашнего чтения. Перед чудом нет детей и взрослых, молодых и старых. У Христа на празднике не будет конфликта отцов и детей. Весточка из этого светлого мира - рассказы о том, почему на Рождество украшают именно елку (потому что только она стоит в лесу вечно зеленой, а значит, указывает на вечную жизнь), почему все люди и даже все звери спешат не только поклониться Божественному Младенцу, но и помочь тем, кто заплутал на пути к Его вертепу. Вот она, цель святочного рассказа - усилить в домах читателей праздничную атмосферу, оторвав от житейских забот, хотя бы в день Рождества напомнить о всех «труждающихся и обременных», о необходимости милости и любви."

Автор: Берновик Наталья

Использованная литература:

Ф.М. Достоевский "Мальчик у христа на елке", дневник Ф.М. Достоевского

Л. Андреев "Ангелочек"

https://www.taday.ru/text/158221.html

https://mkstanislavovna.livejournal.com/4892.html

Новокузнецк, 2010 год

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Когда вы стоите на моем пути,

Такая живая, такая красивая,

Но такая измученная,

Говорите всё о печальном,

Думаете о смерти,

Никого не любите

И презираете свою красоту —

Что же? Разве я обижу вас?

О, нет! Ведь я не насильник,

Не обманщик и не гордец,

Хотя много знаю,

Слишком много думаю с детства

И слишком занят собой.

Ведь я — сочинитель,

Человек, называющий всё по имени,

Отнимающий аромат у живого цветка.

Сколько ни говорите о печальном,

Сколько ни размышляйте о концах и началах,

Всё же, я смею думать,

Что вам только пятнадцать лет.

И потому я хотел бы,

Чтобы вы влюбились в простого человека,

Который любит землю и небо

Больше, чем рифмованные и нерифмованные

Речи о земле и о небе.

Право, я буду рад за вас,

Так как — только влюбленный

Имеет право на звание человека.

6 февраля 1908

Читать на Вьюи...

Толстой не довел своей мысли до конца, когда отрицал роль зачинателей за Наполеоном, правителями, полководцами. Он думал именно то же самое, но не договорил этого со всею ясностью. Истории никто не делает, ее не видно, как нельзя увидать, как трава растет. Войны, революции, цари, Робеспьеры это ее органические возбудители, ее бродильные дрожжи. Революции производят люди действенные, односторонние фанатики, гении самоограничения. Они в несколько часов или дней опрокидывают старый порядок. Перевороты длятся недели, много годы, а потом десятилетиями, веками поклоняются духу ограниченности, приведшей к перевороту, как святыне.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

- Терри Пратчетт

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

…Тихо входит Раскольников –
санитар человечества.
А. Кутилов

Удивительно, насколько же мы привыкли к бытовой жестокости, к глобальным катастрофам и повседневной агрессии. Многое уже не замечается, забывается, стирается из памяти. Всеобщая апатия — как следствие выматывающего силы жизненного ритма технократической цивилизации. Успеть — главный мотив современного бизнеса. Успеть сделать, успеть купить-продать, успеть выпустить журнал, наконец! И что там до каких-то демонстраций, террактов и катаклизмов — итак хватает проблем. Удивительно ещё и то, насколько глубоки корни этой въевшейся уже под кожу каждого человека бытовой озлобленности. Каждый сам за себя… Так ведь? Если же быть настолько жестоким, чтобы озвучить то, что ясно и без объяснений: война (вернее, борьба за выживание) изначально в крови человека. Более того, правда заключается в том, что войны, катастрофа, катаклизмы и прочие бедствия, обрушивающиеся на род человеческий, этот самый род и спасают от гибели! Иначе наша планета давно уже сошла б с орбиты — учёными подсчитано максимальное количество жителей Земли, при котором жизнь будет ещё возможна — 10 млрд.

На такие мрачные мысли навели эти безумные 60 часов страха — ноябрьский терракт в московском мюзикле. Казалось, вся страна парализована, сидя перед экранами телеящиков. Мои друзья, действительно, провели почти трое суток в таком состоянии. Совместно с другими — музыкантами и импровизаторами — мы устроили творческую акцию на Люибнском проспекте в поддержку заложников. Однако мои однокашники, ныне живущие и работающие в Москве, на мои вопросы по электронке недоумённо отвечали, что, мол, у нас ничего не слышно. И это на вторые сутки! Кроме журналистов и телевизионщиков, похоже, не волновался никто. Здесь, кстати, опять отличился канал НТВ. Напомню, что полтора года назад мы уже писали о нём («ПС» №1) — НТВ тогда дал повод вновь задуматься над пресловутой свободой слова в России. В стране, во все времена склонной к монархии и тирании. А теперь НТВ стал единственным телеканалом, непрерывно освещающим происходящее в «Норд-Осте».

Возвращаясь к неожиданной развязке события, стоит сказать о такой шокирующей детали: по словам омских медиков, большинство погибших (общее их число составило 129 человек!) «обязаны» своей смертью… неподготовленности спецподразделений, выносивших тела из здания. Оказывается, у людей, которых несли за руки и за ноги, запал язык в глотку! Они просто задохнулись. Выжили же те, которых несли, перекинув через плечо…

Вот так. Элементарная необразованность. Это, по-моему, убедительный ответ тем нашим читателям, которые считают, что журнал о культурной жизни не должен писать о политике. Должен и обязан! Не о той политике, что называется предвыборными кампаниями, сводками законов и пр., а — о той, которая касается нашей жизни и культурной, в том числе. Должен и обязан ещё и потому, что мы живём в обществе, жизнедеятельность которого зависит от этой самой политики. Должен и обязан для того, чтобы показать контраст между внутренним и внешним. Ведь если поэту не дают квартиру и не обеспечивают пропитанием, глупо закрывать на это глаза.

К счастью, эта проблема не так тотальна для наших творцов. Более того, многие из них предпочитают укрываться от напастей в своём милом и уютном внутреннем мирке. Любовь, красота, мечты и свобода. Мало кому интересен экзистенциализм в чистом виде. Сартр продолжает пылиться на полках, Саган издают в цветастой серии «Женские романы»… «Попадаются люди с талантом. Но сейчас в ходу разные кружки и объединения. Всякая стадность – прибежище неодарённости, всё равно верность ли это Соловьёву, или Канту, или Марксу. Истину ищут только одиночки и порывают со всеми, кто любит её недостаточно». Ник. Ник. Веденягин (Л. Пастернак, «Доктор Живаго» ;). Сколько лет прошло, а ситуация в культурной сфере вновь повторяется. Видимо, поэтому вновь звучат и Бердяев, и Гессе, и тот же доктор Живаго — так же современно, актуально, точно.

Попадаются люди с талантом… Как грустно и как верно сказано! Именно — попадаются. Талант скромен, чистоплотен, тих. Редко когда наоборот. А потому его не видишь, не слышишь в безграничном сонме псевдодеятелей искусства.

Читать на Вьюи...

Люби лишь то, что редкостно и мнимо,
что крадется окраинами сна,
что злит глупцов, что смердами казнимо,
как родине, будь вымыслу верна.
Как звать тебя? Ты полу-Мнемозина,
полумерцанье в имени твоем,
и странно мне по сумраку Берлина
с полувиденьем странствовать вдвоем.
Наш час настал. Собаки и калеки
одни не спят. Ночь летняя легка.
Автомобиль проехавший навеки
последнего увез ростовщика.

Близ фонаря, с оттенком маскарада,
лист жилками зелеными сквозит.
У тех ворот - кривая тень Багдада,
а та звезда над Пулковым висит.
За пустырем, как персик, небо тает:
вода в огнях, Венеция сквозит, -
а улица кончается в Китае,
а та звезда над Волгою висит.
Но вот скамья под липой освещенной…
Ты оживаешь в судорогах слез:
я вижу взор, сей жизнью изумленный,
и бледное сияние волос.

Есть у меня сравненье на примете
для губ твоих, когда целуешь ты:
нагорный снег, мерцающий в Тибете,
горячий ключ и в инее цветы.

Ночные наши бедные владенья,
забор, фонарь, асфальтовую гладь
поставим на туза воображенья,
чтоб целый мир у ночи отыграть.
Не облака, а горные отроги,
костер в лесу, не лампа у окна.
О, поклянись, что до конца дороги
ты будешь только вымыслу верна.

О, поклянись, что веришь в небылицу,
что будешь только вымыслу верна,
что не запрешь души своей в темницу,
не скажешь, руку протянув: стена…

Читать на Вьюи...

Любовь в наше время скукожилась до картинки в журнале, пэкшота в телевизионной рекламе, рекламного щита 4x6, стоящего на пересечении Цветного бульвара и Садового кольца. Сегодня проявлять свои чувства, как это было принято раньше у нормальных людей, считается детским садом. Прогулки в обнимку, поцелуй в шею, совместное собирание осенней листвы — от всех таких проявлений любви мы шарахаемся, словно речь идет о педофилии. Тогда как саму педофилию стараемся выдавать за любовь с пометкой «актуальные тренды».
Все нежные переживания из классических романов «восстановлены», переложены на «Кодак», отретушированы, выхолощены компьютерным дизайном и очищены от шероховатостей и мелких помарок, свойственных человеку. Обезжирены, осветлены, лишены «негатива и излишнего драматизма» и выброшены на полки глобального супермаркета, выложены на сайты знакомств, поставлены в
прайм-тайм и закатаны в журнальные статьи под заголовком «Как построить любовь»? Инструкция без слез».

Читать на Вьюи...

Из всех детских воспоминаний, кружки, в которых я начинала заниматься "творчеством", пожалуй, одно из самых ярких. Помню, как мать решила отдать меня в кружок бальных танцев. Я была не против. Я тогда вообще была за все, лишь бы выплеснуть куда-нибудь свою неуемную энергию. Понятно, что избалованного, неусидчивого и капризного ребенка педагоги не жаловали. Кроме того брат, на которого возложили эту тяжкую ношу- сопровождать меня до места проведения занятий, в скором времени заявил матери: "Если тебе нужно, то ты ее и вози". На этом и закончилась моя карьера в области бальных танцев. Позже, уже будуче старше я возвращалась к этой мысли и занималась еще несколькими видами танцев. Это были и спортивные танцы, и восточные и эстрадные, да вот только все не мое.

Самым ярким воспоминанием стало фигурное катание. Холодный, гладкий и искрящийся под лезвиями лед манил меня к себе, притягивал, вскруживал. Дыхание перехватило уже тогда, когда я пришла на стадион в качестве простого наблюдателя.Через пару дней я была на льду. Тогда мне было 8лет (возраст почти пенсионный для того, чтобы начинать заниматься этим видом спорта). В этот мой самый первый день на льду я конечно обила все борты и заработала пару синяков. Ноги болели ужасно, но я была счастлива. Тогда я поняла что вот оно, то моё. То, чем я действительно хочу заниматься. Нужно заметить, что успехи я начала делать довольно быстро. и это совсем не удивительно, если знать с каким нетерпением я ждала каждой новой тренировки. Обычно тренировка начиналась с половины седьмого. В восемь мы выходили на лед, а в половине десятого звучал звонок, извещавший нас о ее окончании. Стадион находится в 15 минутах ходьбы от моего дома и мать позволяла мне заниматься. Все шло хорошо. Первые соревнования через полгода и второе место. Желание кататься с каждым днем только усиливалось. И вдруг…(ну выже понимаете, что хорошо в нашей стране ничего не заканчивается). Хоккеисты выкупили наше тренировочное время и занятия перенесли в другой район города. В сорока минутах езды. Цены резко выросли, мать не хотела отпускать меня в незнакомый район.С тренеровок я приезжала только к 11 вечера. Я проходила еще полгода и мать запретила мне кататься. Вот так. Какое-то время я ходила на массовое катание, тренер звонила мне домой, предлагала вернуться. Мать настаивала, я конечно ревела, но решение осталось за ней.

Я изменилась. Чем старше я становилась, тем больше мне казалось, что меня окружают - не те люди. Я не могла понять и уж тем более объяснить их бездействие, их интересы и отношение к жизни. Все это было так непонятно для меня. Я читала книгу за книгой и тот, книжный мир казался мне более настоящим, чем тот, в котором находилось мое тело. Тогда-то я и попробовала впервые этот наркотик, этот яд мгновенного действия. ТЕАТР(тут должна звучать аллилуя и сияние должно окутывать эти 5 волшебных букв). В театре меня интересовало абсолютно всю. Для меня театр действительно начался с вешалки. Школа моя, по чьей-то необъяснимой шутке именовалась театральной, так что в театр мы ходили часто. События, присходившие на сцене, завораживали. И это место было моей мечтой. Я пришла на кастинг в местную студию при театре. Волновалась ужасно, но желание попасть в эту атмосферу, каждый день бывать в этом здании было настолько велико, что я смогла побороть волнение. И в список зачисленных попала. Первые несколько лет в театре казались мне одним некончающимся, волшебным сном. Педагоги - актеры того же театра. Люди творческие и энергические. Своих первых педагогов актерского мастерства я не забуду никогда. Это лучшие люди, люди, которые наблюдали за тем, как я влюблялась в театр. Потом нашу группу передали другогому педагогу. И "энтузиазма значительно поубавилось". Впитывавшая все как губка я не способна была понять манеру преподавания, координально отличавшуюся от того волшебства к которому я привыкла. Прошло еще год. И нас снова передают. Передают людям, коорых я не понимала больше всего. Я снова оказалась среди НЕ ТЕХ. Будучи очень восприимчивой к желаниям и словам педагогов, я все-таки не смогла понять их видения. Я не знала как сделать то или другое, но хуже всего было то, что я не понимала, не видело того где и как рождаются те или иные слова и действия. Нам не объясняли. Нам говорили сделать то- и мы делали. Встать сюда-и мы вставали. Но делали это в большей степени автоматически. Оттого и выглядело это жалко. Мечта о театре рушилась как карточный дом и я не могла. Просто не могла находится там больше. Я ушла. Но я не бросила театр и наверное никогда не буду способна на это, но теперь мое отношение к театру изменилось. Теперь это смысл не абсолютный. Есть теперь во всем этом какой-то изъян, какая-то обратная, теневая сторона. То, чего я пока не способна понять и принять. Но долго без театра я не смогу и я знаю это так же, как и то, что человек не может существовать в безвоздушном пространстве.

Я закончила школу и поступила в ВУЗ, да только в нашей стране детство заканчивается в 18 лет, а этот рассказ, дабы соответствовать своему названию, должен быть родом из детства. Я не оставила театр, нет) Да вот только это уже совсем другая история…

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...