Я иногда приезжала к друзьям в Америку, Россию, Латвию и ездила по Англии, а еще ездила по Европе, Африке… ну, в общем, я путешествовала, но жила я в поместье, я всегда там живу, моя душа прикована к этому месту, даже если тело далеко от него.

И вот тогда, в 2005, ко мне пришел Д.

Ко мне пришел Д.

Ко мне пришел Д!

Сложно передать и снова воспроизвести в голове все, что тогда было, все, что я говорила ему, как обнимала и что делала… Я была так рада.

Он не умер, он не умер! Он же и рассказал мне о всех его злоключениях с Асей, и о том, что моя лучшая подруга Перс жива тоже. Вскоре я повидала и ее.

Я была счастлива.

Я счастлива.

Читать на Вьюи...

Я пришла попрощаться.

— Ты слишком… слишком идеальный, - я улыбалась, когда говорила это.

— Да?

— Я ненавижу тебя за то, что отправил меня в эту клинику, но почему-то все-таки благодарна. И я уезжаю.

Он замер, а потом спросил:

— Куда?

— Я не знаю.

Он молчал.

— Знаешь, это потому что…

— Я не хочу знать, почему, я понимаю.

— Не уверенна.

— Город надоел? - он улыбнулся, а я улыбнулась в ответ, ответив:

— Верно! Ха-ха-ха, верно! - и мы засмеялись, как дети.

Смеялись мы долго, а на прощание я даже не обняла его, потому что знала, что мы еще увидемся, я только взяла с него обещание не забывать меня. Когда я уже собралась уходить, он крикнул мне в спину:

— Смерч!

Я не поняла, повернувшись, спросила:

— Что?..

— Ты смерч! - он улыбнулся.

Тогда я не понимала, что перевернула почти всю его жизнь.

Читать на Вьюи...

Уже с 13 я употребляла легкие наркотики. В 1995 году, в Англии, когда мне было 15 лет, меня полностью захватили идеии по похудении. Нет, вообще, началось-то все в 14, но серьезно к этому вопросу я подошла уже к 15-16 годам. Тогда я весила примерно 45 кг, то и дела снижая вес, который потом возвращался. В 97 я пообещала Д бросить наркотики. Но вот уже к 1999 году, когда я переехала в Канзас, я весила стандартно 40 кг при росте 163, кторый и сейчас остается таким же. Но позже, я разжирнела до 42-43 — это к 2002 году и вообще попыталась отказаться от еды, опять вернувшись к наркоте. Лекс был тогда все время со мной, в период начала 2000, и отправил меня в 2003 в лечебницу с расстройством пищевого поведения, откуда я вышла потолстевшая — 49 кг и ужасно злая. Это был 2004 год, не знаю, поддавшись ли своей злости, или просто это действительно было так, я уехала из Канзаса, где проживала с Лексом (и, временами, отдельно) навсегда. Я не жалею ни капли. Далее я отправилась в Талса, Оклахома, и оттуда я уехала тоже в 2004 году. Но вот уже в 2005 был совсем другой период жизни, о котором я расскажу позже, но и тогда я весила 49, окончательно взявшись за себя в 2008, похудев до 40 кг и продолжая жить дальше, я переехала обратно в Канзас, погостила там до 2010, а в 2010 уехала в Англию, где также пробыла недолго — до 2011. А вот как раз-таки в 2011 я переехала в Сиэттл, США, весила 41 кг, пообещала Стиву, с которым в Сиэттле и познакомилась, бросить наркотики — и бросила. Поправилась до 45 кг. А сейчас в Вирджинии с этим же весом.

Так что все относительно просто.

И еще, вот вы меня спросите, а откуда я деньги беру на переезды? Кем работаю вообще?

Так вот, раньше я была моделью, потом в школе работала с учителем химии, типа, ассистент, а потом опять взялась за модельное, успела побывать эдаким журналистом… но в деньгах не особо нуждаюсь, т.к. они у меня есть. У нас хорошая семья, скажем так.

Читать на Вьюи...

Меня сбила машина! Я шла в гостиницу от риэлтора (кстати, я купила дом — он очень красивый и там есть бассейн, хотя плавать я не умею) и меня сбила машина. И, только дайте угадать… кто меня нашел на дороге без сознания? Правильно, один из тех местных братьев, скоторыми я недавно познакомилась. А тупой водила, тупой НЕСЧАСТНЫЙ (потому что я его найду и ему конец) водила, умчался прочь.

Я очнулась в огромном поместье Дейва и Сергея, которые и объяснили мне, что я там у них делала. После чего я остаивла свой номерок и пошла прочь. В отель. Как и намеревалась.

Хотя я провалялась долго, пока не очнулась.

В общем, дико все, дико.

Зато теперь у меня есть дом. Пишу отсюда. :)

Классно, да?

Читать на Вьюи...

В больнице я пробыла с диагнозом, что-то вроде, "расстройство пищевого поведения".

И там я умудрилась найти друзей.

А в 2004 году я оттуда вышла и вернулась назад в городок, который я в шутку называла "Молл", я вернулась и решила — это место исчерпано. Прощай, Канзас! Прощай, Лекс!

И спасибо тебе. Всем вам.

И я уехала куда-то дальше, в Талса, что в штате Оклахома. А в конце 2004 уехала оттуда.

Так Канзас и Оклахома оказались для меня "бывшими" штатами, моей несостоявшейся — или, наоборот, очень даже полноценной! — аллеей торнадо.

Читать на Вьюи...

Между занятий мы: я и Д, любили ходить в библиотеку. И внезапно меня схватила тахикардия. Д заметил легую одышку и то, что я иду не так уверенно, как обычно, а отвечаю заторможеннее.

Да, в ту пору я всех пыталась оградить от собственных проблем. Я и сейчас пытаюсь.

— Медея! Что с тобой?

— Ничего серьезного… — медленно отвечаю я, закрываю глаза и падаю посередине библиотеки.

Я не знаю, что было дальше.

Я только знаю, что тогда, в ту секунду, когда я прикрывая веки, готовилась ответить на вопрос Д, я точно знала, что сейчас упаду. Нет, не потому, что меня это пугало и я хотела за что-то ухватиться — вовсе нет. Просто я думала, что если сейчас, ответив, я добровольно закрою глаза, добровольно свалюсь на ковер, то это все кончится для меня. Я надеялась, что мое "ничего серьезного" будет последним, что я скажу в жизни и Д в частности, а так же что на самом деле это окажется действительно серьезно — избавление. От чего? Я не могу ответить по сей день. Может быть, от каких-то обычных проблем шестнадцатилетней девчонки, а, может, от наркотической зависимости или скрытой анорексии… Множество причин. Но избавление — это серьезно. И я надеялась, искренне, самоотвержено, предано и отчаяно, что я закрою глаза и засну навегда.

Но я очнулась в палате лазарета. А рядом с кроватью, на которой лежала я, белая, как мел, белая, как обычно, сидел Д.

Он сказал:

— Приходили друзья.

Он сказал:

— Медсестра говорит, что это из-за истощения.

Я поворачиваю голову в его сторону и говорю, тихо, как будто обессилено, но силы-то у меня были, говорю слабо и хрипло:

— Да.

А Д продолжал:

— Я думаю, что это все из-за наркотиков.

— Да.

— Я знаю, что ты не согласна со мной.

— Нет, я согласна. Я СОГЛАСНА, — я вздыхаю. — Другая я, вот она-то и не соглашается.

— Я тебя люблю.

— Я тебя люблю.

Первое признание.

И это действительно было так. Это так и есть.

Читать на Вьюи...

В тот день у меня была сильная тахикардия. Лекс знал, что это — последствия моей молодости. Молодости, когда с начала 90-ых и до 97 года я принимала таблетки. А потом, молодости — когда я стала наркоманкой в 1995 году окончательно.

— Ты в порядке, ты будешь в порядке, - взволнованно, но тщательно стараясь скрыть это, твердил мне Лекс, - как же хорошо, что ты бросила.

— У меня всегда были не лады с сердцем.

— Все усугубили наркотики.

— Да.

Обычно в таких случаях я просто соглашаюсь.

Во всем виноваты наркотики.

Да.

Тебе не стоит больше худеть.

Да.

У тебя все отлично!

Да.

— Тахикардия..? - начал было свой вопрос Лекс, спустя часа два моих скрытых мучений и одышки.

— Да, - уверенно улыбаюсь я, - тахикардия отступила. Спасибо.

Ах, если бы он знал меня лучше.

Читать на Вьюи...

Вообще-то я успела еще и в Альбукерке заехать, к Ди, хотела остаться там. Но мне там уже делать нечего. Климат там паршивый, да и рабочих мест для химиков-моделей-актрис нет, так что я уехала и из Альбукерке.

Вообще, поясню, почему я уехала из Сиэттла. Меня там уже ничего не держало. Ни городской театр, где я играла для души; ни Стив, с которым мы расстались, который и толкнул меня на переезд; ни даже дожди и прекрасный климат. Ладно-ладно, дожди, может, и удержали бы, но душа искателя приключений заставила ехать дальше.

В Вирджинии, в Александрии, очень классные дома. Я решила купить себе дом и завтра я встречаюсь с риэлтором, который проводит меня по престижному райончику. У меня не было своего дома с начала тысячелетия, когда я жила в городке, который я в шутку называю "Молл". В Сиэттле все, ну или почти все, живут в съемных домах\квартирах, я была не исключением. В Англии я тоже снимала пентхаус.

В общем, я довольна, завтра увижу свои потенциальные… жилья? Как это правильно? Тьфу, я забыла, простите.

А, и еще. Сегодня познакомилась с двумя странными братьями-акробатьями. И еще с несколькими ребятами. Они и не просекли, что мне 32 года, кажется. Молодо выгляжу! Тут все молодые. Город милый.

По Стиву не скучаю.

Не скучаю.

Читать на Вьюи...

Я уеду в Пасадину — Калифорния.

Читать на Вьюи...

День, когда я и Стив расстались.

Стив сказал, что "это — слишком". Я спросила, "что из всего этого?". А он ответил, что все. Я не понимаю, я не понимаю.

Я собираю вещи.

Я знаю, куда поеду.

Друзья, я поеду в Лос-Анджелес, что в Калифорнии. Я поеду туда заводить новые знакомства.

А пока что — пойду собирать вещи.

Читать на Вьюи...

Я испытала нечто вроде симпатии к мальчику, к реальному человеку.

В 1995 году, в Англии.

Я отпустила его.

Читать на Вьюи...

Я покрасила волосы в ядерно-неоново-зеленый цвет. Я бесилась.

Я жутко бесилась.

Но на моих губах играла улыбка.

Я распрощалась с прошлым, надеясь когда-нибудь сказать ему "здравствуй".

Я рыдала в подушку каждую ночь, каждую ночь перед тем, как я выйду из дома с утра и отправлюсь в школу Молла, со своими неоново-зелеными волосами, на заработки.

Я резала себе бедра острым лезвием каждый день перед тем, как отправиться гулять со своими друзьями.

Я глотала горсти валиума перед тем, как лечь спать. Перед тем, как лечь спать для того, чтобы ночью проснуться и зарыдать в подушку.

Я бесилась.

Я очень сильно злилась.

Но на моих губах играла улыбка. И временами она превращалась в оскал. Тогда, в 22 года, расчесывая свои ядерно-зеленые волосы, я знала — я не забуду всего этого.

Читать на Вьюи...

Это было.

Это случилось.

Я сказала тогда Асе, прошептала одними губами, так, что точно знала, что Ася видела и поняла это через свою решетку, в которой сидела все заседание суда. И я сказала это в самом конце заседания. Я прошептала: "Прощай, Ася".

На меня сочувственно глядели.

За что, мне, девушке двадцати двух лет, такое?

Тогда я распрощалась с прошлым, в надежде когда-нибудь сказать: "Привет, друзья! Привет, Ася!".

Читать на Вьюи...

Ко мне постучались. И я как сейчас помню, помню, помню удивление, которое испытала, когда увидела на пороге ее — давнюю воздыхательницу ныне пропавшего Д — Асю.

Это был день, когда я узнала, что все мои друзья мертвы.

День, когда Ася обвинила меня в том, что я сбежала. Она говорила:

— У меня были такие планы на вас с Д! - говорила она.

Она хотела повесить нас в одной комнате, в один момент, чтобы мы видели смерть друг-друга. То есть, знаете, повесить так, как в детективных романах тире ужасах: веревка, опрокинутый стул, труп.

Это был день, когда Лекс позаботился о том, чтобы из нее выбили признание.

Это был день, когда я узнала, что все мои друзья были повешены в одной комнате, в один момент, еще в 1999 году.

Это был день, когда я не плакала вообще. Вообще.

День, когда отец Лекса смотрел на то, как я не плакала.

Прощай, Тед. Прощай, Бран. Прощай, Перс.

Прощай…

Прощай…

Прощай, Д.

Д, дорогой, моя вечная любовь, о которой я еще не раз напишу здесь. Д, любимый, который стал моей опорой. Д, лучший, который стал для меня нечто большим, чем просто любовь, просто дружба, просто человек.

И как тебя убила эта сумасшедшая! И как я жалею до сих пор! Как я жалею! Жалею, да!

Все вы — мои друзья — были обязаны жить.

Я жалею.

Я до сих пор чувствую себя виноватой, хотя понимаю, что если бы винить меня было не в чем, если бы ОНИ были живы, то не было многих вещей, которые есть у меня сейчас.

Но я все равно жалею.

Читать на Вьюи...

На меня смотрят и говорят мне:

— У тебя все есть! Ум, талант, амбиции, - кричат на меня, и продолжают: - красота! Ты ничего не делаешь! - кричат на меня.

На меня, пятнадцатилетнюю дуру, возложили столько работы. Столько непосильного труда. Столько всего, что не укладывалось в моей тупой пятнадцатилетней голове.

— У тебя все есть! А ты НИ-ЧЕ-ГО не предпринемаешь! - кричат на меня.

Я смотрю своими глубокими зелеными глазами на это кричащее чудо — мать.

Я — пятнадцатилетняя дура, и ничего не могу с этим поделать.

Это был 1995 год. Это была Россия.

Читать на Вьюи...

Я переехала из Канзаса, Америка.

У меня был чудный пентхаус в этом Лондоне. Чудный вид из больших окон. Чудесный (читай: "странный") сосед — изначально представившийся Эйданом. Я представилась именем Кэти.

А потом я узнала, что на самом деле он Джеймс. А он узнал, что на самом деле я — Медея Зальцбах, но это в документах. А еще, что я Миннадория Зальцбах. А еще, что я Гаиания Зальцбах. Но "в народе" — Мед. Это пишется, как "Med". Но иногда американцы (именно американцы! С англичанами у меня такого не бывало) произносят укороченную версию имени "Медея" как "Мет" — "Meth". Получалось, что я была "метамфетамином". Я считала это знаком. Наркоманам соответствующие имена.

Джеймс и Мет. Ха-ха.

Читать на Вьюи...

В общем, тогда Алекс уехал не на долго — на три дня. Я переживала. Я так сильно переживала, что приняла за три дня мою недельнную норму туинала. Ох, туинал! Я принимала его до, после, а иногда и вместо обеда-завтрака-ужина-ланча. Мне казалось, что в нем непомерно много калорий, что калории есть во всем, даже воде, а потому я решила не есть совсем. Я весила 43 кг при росте 163 см. Да.

Эти три дня украли у меня Лекса. Нет.

Читать на Вьюи...

Стив дома. Чудно.

Читать на Вьюи...

— Лекс, ты — мой первый настоящий друг с 1999 года, - говорю я.

— Как все точно, - ухмыляется он.

— Да. Мои друзья исчезли, и я уехала. У меня был Тед, Д, Перс и Бран. Но они исчезли. Настал мой черед, но я скрылась.

Молчание.

Никто не верит в эту историю.

Ладно.

Читать на Вьюи...

К тому времени я и Лекс очень неплохо подружились. Мы сидели у меня в домике — домике, окруженном кустами роз и ивами, а с заднего двора открывался вид на поля, где выращивали всякие овощи.

Мне пришло письмо, я пошла взять его, я открываю его, я смотрю: там фотография меня, Д, Теда, Брана и Перс. Мы улыбаемся. Нам весело.

Я помню, как меня обуял шок. Я помню, как Лекс спрашивал у меня, что случилось. Я все помню. Я сбивчиво объясняю Лексу, что это те самые друзья, которые пропали. Я объясню Лексу, что его деньги тут не помогут. Я объясняю ему, что сбежала от расправы в 1999 году, я объясняю Лексу, что меня нашли, я объясняю ему, что мне страшно, что я скучаю по своим друзьям, что мне не стыдно.

Придет расплата!

Читать на Вьюи...

Д пропал. В мое поместье примчалась матушка Д, твердящая, что Д пропал. Наша компания: я, Д, Тед, Перс и Бран — она потихоньку разваливалась.

28 мая 1999 года — мой девятнадцатый день рождения. Должен был быть. Я понимаю, что остаюсь только я. Я понимаю, что мне надо уезжать, и я уезжаю.

Спасибо, мать моего пропавшего Д! Спасибо, что предупредила!

Прощай, поместье в Англии!

Прощай, память о друзьях и о любимом!

Прощайте все!

Мне надо спасаться.

Читать на Вьюи...

Я проснулась от того, что Стива нет дома. Я пробую дозвониться ему — он не отвечает.

Всегда, когда Стив уходит, он предупреждает меня.

Что же случилось? Мне страшно.

Время вспомнить прошлое.

Читать на Вьюи...

Медея — я — выхожу из школы, первый рабочий день закончился. У меня уже появились друзья.

Я иду.

Я иду и "врезаюсь" в Александра, тогда я говорю:

— Извините, - надеясь, что прозвучало не слишком раздраженно.

Он говорит, что сам виноват, а я говорю, что мне некогда. А потом подходит мой новый друг и говорит, что:

— Лекс, это Мед! Медея, а это Лекс!

Представились. Очень приятно. Лекс странно улыбается, а я говорю, что мне некогда.

Мне сразу понравился Алекс.

Читать на Вьюи...

Я устраиваюсь стажером-помощником-ассистентом-непонятно-кем учителю по химии школы одного городка, который я в шутку буду звать "Молл". Городок маленький, вокруг фермы-фермеры-фермы, у меня нет навыхов хотя бы начинающего химика, но есть желание продолжить изучение этой науки. А еще сравнительно огромное портфолио с моими фотографиями в разных позах, одеждах или без — модели, временами, устают быть моделями, переезжают в Канзас, начинают работать в школе.

Я иду в эту школу в качества стажера-ассистента-секретаря химика в первый раз. Старшеклассники стоят у главного входа. А я иду, такая: в коротком топике на бретельках, мини-юбке и высоких сапогах на шпильках. Мои волосы развиваются. Я как будто бы иду по подиуму, который мне никогда не видать из-за роста в 163 см. Люди смотрят на меня.

Я иду.

Я иду.

Лекс смотрит на меня. Я не знаю, что это Лекс, я вообще никого не знаю.

Я прохожу мимо.

Я иду дальше.

Ха-ха, я модель-которая-химик.

Читать на Вьюи...

По приезду в Англию, мне сказали, что мой эмоциональный фон крайне нестабилен, и что меня следует обследовать. Я сказала, что меня ждет друг. И Д действительно ждал меня. В тот же день я узнала, что на территории Англии у моей семьи есть поместье и что теперь я, как и Д, наследница огромного жилья.

Все было бы прекрасно, если бы меня не мучали компульсии и обсессии.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Я провожала взглядом земли Альбукерке. Моя сумка была набита туиналом на 450 долларов. Я взяла номер у Ди, который обеспечивал меня всю эту неделю туиналом. Я позвоню ему, в случае, если не найду диллера лучше, чем этот парень из Альбукерке.

Александр как-то странно посмотрел на меня, помнится, я еще спросила, что случилось. Он ответил, что все понял. Я сказала, что этого просто следовало ожидать. Рано или поздно это случилось бы. То что тогда, в 1997 году, стоя перед ныне пропавшим Д, я пообещала завязать с таблетками, не значило, что я завязываю навсегда. Лекс никак не отреагировал. В ту секунду мне показалось, что ему наплевать. Не знаю, было ли это так на самом деле.

Читать на Вьюи...

Тогда я училась в частной школе, вдали от дома, от России. Мы жили там же, где и учились — в этом огромном, красивом здании, полном знаний, умных профессоров и стариных книг.

Еду предоставляла школа. Тогда я не позавтракала, не пообедала, не выпила чая, не поужинала, я даже не зашла на полдник к друзьям — как и в день до, как и всю ту неделю. А на следующий день я просто падала от бессилия, мысленно все равно прославляя худобу и желая снизить свой вес в 46 кг до, хотя бы, 42 кг. Тогда этого так и не произошло, но идея потери веса захватила меня надолго.

Читать на Вьюи...

Тогда я впервые попала в нашу местную полицию. Я впервые увидела там Стива. Я была подозреваемой в одном деле, а еще я весила 41 кг при росте 163 см. И хотя нет в этих цифрах ничего пугающего, на деле и в моем случае, они оказывались весьма неподходящими. Поэтому, если меня спрашивали, я всегда говорила, что вешу 45 кг, чтобы избежать лишних вопросов. То что мне было 31, еще не значило, что я могу достойно отвечать на выпады в сторону моего веса — это больная тема.

Тогда, после допроса меня в участке, а допрос закончился как раз тогда, когда подошло время уходить с работы и для Стива, он догнал меня и пригласил в кафе напротив.

Мы сидели в кафе и говорили, Стив не сразу понравился мне, а вот я ему чем-то приглянулась, наверное. Я заказала совсем немного: салат "Цезарь", кажется, а еще кофе. Просто потому, что не хотела есть, а не по какой-либо другой причине.

Стив курил и я сказала, что он слишком много курит, это вредно, надо бросать. Он сказал, что я слишком худая, что мне нужно больше есть. Я подумала, что сейчас это не первостепенная проблема, что первостепенная проблема даже не то, что я главная подозреваемая в текущем деле Стива и проблема не в том, что Стиву со мной нельзя говорить после работы, по закону. Проблема была в том, что туинал в больших количествах, как и любое лекарство, вреден, что это надо бросать. И я решила, что я это сделаю.

Читать на Вьюи...

Он говорил, что я гублю себя в свои 17 лет. Он говорил, что мне не нужно столько таблеток, что у меня и так проблемы с сердцем. Нет, он почти кричал! А потом он сказал, что либо я бросаю, либо он обращается к моим родителям, точнее, к матери, которая на тот момент находилась в России. А я — в Англии. А отца я никогда не знала, но он, наверное мертв. Мне и сейчас так кажется.

Д говорил, что мне не нужны таблетки. И тогда я разозлилась. Я злилась, злилась, злилась — в душе. А на деле, я сказала:

— Как тебе угодно. Я брошу.

Он, кажется, вздохнул с облегчением, а, может, нет — я точно не помню. Я только помню, что спустя секунды я уже не злилась. Спустя секунды, я понимала: "Я люблю его", спустя секунды я говорила:

— Простишь?

Читать на Вьюи...

Стивен раскрыл дело и спит под моим боком — а я пишу в этот блог все, что помню. Пишу все, что кажется мне хоть немного важным. Я обязана разобраться в том, что натворила в период с 1991 по сей день. Как хорошо, что если что, Стивен ничего не поймет. Как хорошо, что есть русский язык.

Читать на Вьюи...

Александр вызывался проводить меня, но я решила дойти до гостиницы сама. В раздумьях я случайно забрела на темную улочку, окруженную спящими домами. В одном только доме горел свет в окнах, а напротив этих окон стояли два парня — один продавал наркотики, другой же их покупал. Я это поняла сразу, так как я имела с этим дело, но вот уже тогда, в 2002, я два года как была "в завязке". Нет, я не принимала никаких "тяжелых" наркотиков, я была в легкой зависимости от препаратов, вроде викодина, паракодина, апоморфина, кодеина и так далее. Подобная смесь, хоть и принимаемая нечасто, пагубно сказывалась на моем здоровье, и поэтому мне долго и методично вправляли насчет этого мозги, в результате чего я, в конечном итоге, отказалась от подобных препаратов. Хотя все начиналось вполне безобидно: с валерьянки, например. Только она оказывала на меня должный успокаивающий эффект. Я принимала ее лет с 14-ти в дозах, которые не снились даже фабрике валерьянки.

Вспоминая все это, я сама не заметила, как после ухода "покупателя", я подошла к "продавцу" и я сказала:

— Привет.

Я продолжала:

— Мне нужен кодеин или апоморфин.

Я понимала, что делаю ошибку, что я срываюсь, но я говорила дальше:

— У тебя есть что-то подобное?

Парень напротив посмотрел на меня, как на обезумевшую, расширил глаза от удивления, и (я не помню точно) сказал что-то подобное:

— Ты кто такая! Кто? Я тебя тут не видел! Не видел, да?

Он был немного нервным. Даже очень немного. И я ответила:

— Меня зовут Миннадория.

— Странное имя.

Я ухмыляюсь.

Он говорит, чтобы я звала его Ди. И что у него есть только хикодан и туинал.

В тот день я скупила весь туинал, что обошлось мне, кажется, в 600 долларов.

В тот день я проклинала себя, думала, зачем ношу с собой столько денег.

В тот день я вернулась в отель в семь часов утра.

Читать на Вьюи...

Д жил в огромном поместье. Впрочем, я жила в "домишке" не меньше.

После того, как мы перезнакомились официально (прежде мы итак были знакомы, просто в семьях, подобным моей и семье Д знакомство проводится официально, даже если по факту люди уже знают друг друга, даже если знают друг-друга довольно неплохо — это традиция), за ужином, в малой столовой, среди множества блюд, мне, сидящей рядом с Д (насколько это может быть возможно, если стол на двадцать персон), поступает вопрос матери возлюбленного:

— Я слышала, Вы употребляете наркотики?

Я смотрю на нее, я отвечаю:

— Да.
Вопросов больше не было.

Читать на Вьюи...

Такими вечерами друзья собираются на шашлыки, купаются в озерах, парочки целуются на берегу моря.

Мы развели костер. На пляже. Я сижу напротив костра. Александр сидит напротив костра — с другой стороны. Александр сидит напротив меня. Между нами танцует костер. Красиво, уютно. Тепло.

Мы с Александром уехали из Канзаса, ведь у Александра дела тут, на родине этого костра — в Нью-Мексико, и Александр взял меня с собой. Помню, я удивлялась, откуда у такого занятого человека появилось время на пребывание со мной у костра, тем более, мы почти все время молчали. Мы молчали час, два, иногда перекидывались парой пустяковых слов. Смотрели друг на друга. А потом я встала с песка. Я хочу сказать: "Я люблю тебя". Я говорю:

— Мне пора. Пока.

Читать на Вьюи...

Я редко ложусь спать раньше 03:00 часов. Что, безусловно, беспокоило бы Стива, находись он дома. Но тем утром, в 06:47, этот человек вернулся. Открыл дверь. Зашел. Кинул куртку на диван.

Вы знаете, в Сиэттле часто идут дожди. Я переехала сюда из-за этого. Я была несколько разочарована, когда обнаружила, что они идут не каждый день, но с дождями дело обстояло лучше, чем в Альбукерке. Я так люблю дожди.

Тем утром, в 06:49, Стив обратился ко мне:

— Ты опять не спишь, - это было утверждение.

Я следила за временем на ноутбуке. Это было неделю и три дня назад — я помню точно.

Стью (я так зову его иногда) работает в полиции, поэтому его часто нет дома. Это устраивает и меня, и его. То есть, нет, только меня. Потому что, когда его нет дома, он — дом — принадлежит только мне, хотя это жилище Стью.

В 07:05, когда Стив уже убрал куртку и три минуты как пялится на меня, сидя на кресле напротив, он говорит:

— Гиа, ты устала?

Я улыбаюсь.

Да.

Читать на Вьюи...

Я помню все слишком отчетливо, мне надо все это упорядочить.

Это будут отрывки. Кусочки паззла — огромного, размером с жизнь. Мою жизнь: человека, который, словно ураган, врывается в чужие жизни, коверкая, изменяя их в лучшую сторону, рождая ненависть или любовь. Человека, которого однажды назвали "океан", "эгоистка", "смерч". Человека, у которого больше, чем одно имя.

Я не стану всегда писать настоящие имена.

Я желала, я всегда надеялась, что моя жизнь будет чем-то большим, чем жизнь обычной девушки. Удалось ли мне воплотить свои надежды в реальность? Удастся ли еще?

Читать на Вьюи...