Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Оправдываешься вечно. Себя жалеешь. А все равно ни один человек не сможет рассказать тебе, что такое свобода на самом деле.
Экзистенциалисты считали, что всё, что происходит вокруг нас - это наш свободный выбор, и мы сами определяем следующую минуту. Пусть так. Только понятие ментальной свободы намного глубже, чем простой выбор того или иного, внешнего, хоть и определяющего. Ты можешь чувствовать себя абсолютно свободным в четырех стенах, туша очередную сигарету о стену и перебирая шесть струн "святой кормилицы", как пели Сплин, монтируя расфокусные кадры или неистово вбивая бессмысленный текст, а можешь стоять на берегу океана один, пока ветер пробирается под растянутую хлопковую кофту и заставляет тело сотрясаться от холода, но чувствовать невидимые цепи, перехватывающие до сдавливания и невозможности дышать горло, запястья до боли и колени. Неопределенно никогда.
Вся ирония, граничащая с отчаянием, в том, что слово свобода находится на одной ступени со словом "бесплатно". Free for watching, free tickets, free to play, free place. И о каком становлении личности и жизни/выживании может идти речь, когда свобода ограничивается самым несвободным, недоступным, останавливающим всё в этом мире, прикидывающимся ею.
Я не знаю, насколько мы свободны. Я не знаю, что в действительности мы можем позволить себе, на какой станции начинаются и заканчиваются наши возможности.
Но ты, ты вечно смотришь на других, завидуешь, злишься, хотя и не признаешься никогда, что кто-то лучше, оправдываешь себя объяснениями о материальном, о том, что свободы у них больше. И не даешь свободу самому себе. Не вседозволенность, нет, не равнодушное отношение к тому, что висит над тобой. Просто не разрушаешь ограничивающий кризис.
Ну или твое сознание слишком ограничено и всё, что ты есть, не стоит ничего, а ты только прикрываешься отсутствием свободы.
Не понять никогда.

Читать на Вьюи...

Ginger&Rose

Читать на Вьюи...

Хочу поделиться тем, на понимание чего у меня ушло почти двадцать лет, хотя всё оказалось элементарнее, чем соединение цифр в правильном порядке для получения рисунка в детской книжке.
Этот мир отвратителен, жесток, опасен во всех допустимых смыслах, бесконечно неисправим и до отчаяния пугающ везде и всегда, - но не это главное. Потому что с этим в глобальном масштабе ты не сделаешь н и ч е г о. Ты бесполезен против всего зла, что бы ни говорили тебе детские книжки. Ты просто наблюдаешь, воспринимаешь и отдаешь столько же зла в ответ, в качестве защитной реакции, проецируемой на страх и мерзость окружающего. Ты рефлексируешь тьму. Ты просто втягиваешь ее в себя, наполняя ею всю свою личность так, что хлещет за края допустимого, а потом направляешь на окружающих. Но ты не можешь позволить себе быть очередным отображением тьмы; ее нужно воспринимать и останавливать в себе, не передавая, не проектируя; просто пытаться быть тем, кто может остановить этот уничтожающий свет ураган пустоты, безразличия, бесчестья, подлости и зла, которые происходят каждую чертову секунду в мельчайших отдаленных пространствах нашей Вселенной.
Просто оставаться спокойным, настолько спокойным, стойким и хладнокровно рассудительным, насколько возможно.
И я сейчас вовсе не говорю об альтруизме или о том, что нужно положить собственное оружие на землю. И я так же не воодушевляю себя на абсолютное и безвозмездное добро. Но единственное, что нужно понять и принять - это факт того, что не следует становиться очередным созданием тьмы, которыми эта планета полна по самое горло. Люди слишком устали от всего этого, тьма стала настоящей скукой для некоторых из нас, согласитесь! Просто не передавать зло.
Мы с вами всегда заботимся только о себе, что бы ни говорили, так что почему не сделать что-то б о льшее и лучшее из самого себя, наплевав на других - безразличных, забывших, слепых, пустых и жестоких?
Я не хочу быть одним из тех безликих, я хочу быть тем, кто создает и заставляет понять. Я не хочу быть чьим-то отражением, я не хочу быть ведомым - эмоционально, морально, физически, нравственно.
Я не хочу отражать тьму.
Просто оставить тьму красоте бесконечного ночного неба, чтобы показать настоящую силу уличных фонарей, защищающих прохожих от неизвестности. Просто дать тьме закрыть и спрятать личности не тебя, физически и ментально, но никогда не позволить ей же быть сильнее твоего света. Просто не отражать тьму.

Читать на Вьюи...

Письма к стене (отрывки)

(1964)

Иосиф Бродский

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

The Titles

(Титры)

Читать на Вьюи...

Привет, человек из ниоткуда, который оказался нигде и не знает, что его ждет, но очень хочет, чтобы всё (только что это всё значит) получилось. Он – нигде, потому что он понимает, что мир – это не его комната, не дом и даже не город или страна. Мир намного больше, чем стены (которые не всегда опора) вокруг него, стены из бетона, из мыслей, из людей, которые окружают, сдерживают, не дают увидеть то, что за ними.

He's a real nowhere man
Sitting in his nowhere land,
Making all his nowhere plans for nobody.

Надо понять одну простую вещь: никто не сделает что-то за тебя, никого не волнует твое мнение, никто не разделяет полностью твою точку зрения ни в единой ситуации. Ты – один, и ты то, кем ты хочешь быть, то, кем себя представляешь. До тех пор, пока идешь к самому себе и ищешь себя в себе и в других, даже если не знаешь, где искать, из-за чего сворачиваешь не туда в лабиринте идей и образов.
Не пропустить ничего! Мир бесконечно огромен и непостижим, но создаешь его ты, человек из ниоткуда, потому что всё, что вокруг, отражает то, что в твоей голове. Не пропусти ничего, прошу, смотри по сторонам, по всем сторонам.
И пусть с других сторон не видят тебя, пусть, оставь, не торопись. Заметят, поймут, не пройдут мимо и заговорят, поверь, заговорят, и слова их о тебе услышат все. Но сначала заметь и пойми себя, придя из ниоткуда к самому себе.

Читать на Вьюи...

♪ Сплин

[Иллюстрации: Зеленая лампочка]

Сплин - Письмо (На стихи Иосиа Бродского)

Читать на Вьюи...

Идеальны.

А если
я
не представляю, как это
делается,
создается, думается, для начала,
но точно знаю, что
каждый, способный на
слово,
может тихо кричать
свои мысли
не своим людям
с замершего осенью причала.
Таких мало, мало!
Но если каждый из тех, что
закрывают окна
от пишущихся идей, от чувств, от желания думать,
что лежат на кровати, уткнувшись
в пустые от шума 16 на 9 полотна,
встанут у стен под домами и посмотрят на
тени
и спины чужих,
чьи слова раздаются в метро, в электричках, в парадных.
Перестать быть безликими.
Вам, чьи фотографии имеют
смысла
чуть менее, чем нисколько,
чье «мое» -
это билеты, и вещи, и деньги, и барная стойка
в очередном дорогом, но обычном,
переулке,
вам,
непонятная масса,
достанутся вёсла бездушной лодки,
переправляющей стонущих, дышащих
выхарканными серыми легкими,
с такой же, как ваша, пустотой в головах и шумом квадратных полотен,
с которых едва слетели слова о
«Наш!»
Потребляйте, берите,
мы рады сказать вам
что вы -
и д е а л ь н ы
для отсутствия смысла,
дешевого манипулирования лживыми лицами
и того самого
бесплатного
фильтра.

Читать на Вьюи...

Временами мы играли в одну, только нашу, игру. Раскручивали глобус так, что от безумной скорости вращения он едва не падал на слабо отражающий яркое зимнее солнце блестящий парке, а потом резко останавливали не глядя или вовсе закрыв глаза, оставляя палец в какой-то точке. Смотрели подпись места, затаив дыхание и иногда оттягивая момент, и начиналось самое захватывающее. Начиналось путешествие. Имея 200 рублей в кошельке на тумбе в коридоре и 32 на карточках, потому что стипендию российского студента нельзя снять полностью, мы могли в любую секунду оказаться на узкой карнавальной улице в Бразилии, в легендарном американском Детройте, кормить слонов в Индии и прикасаться к листьям только что распустившейся сакуре в Китае, раздавать пиратски копии запрещенного «Интервью» в Северной Корее и распивать темное пиво, закусывая длинными поджаренными сосисками, в немецком Лейпциге. Новый поворот, прикосновение пальцев и…
«Озеро Мичиган, средний Запад США, Великие озера. Поздней осенью мы с тобой кидаем камни на едва появившийся слой льда у берегов, а потом долго стоим, пока под ногами шуршит слегка замерзшая трава. Туристы находятся с параллельной стороны, не мешая нам кормить опускающихся на лед и тут же ломающих его уток».
Поворот.
«Кронштадт, недалеко от Санкт-Петербурга, город-порт. Вода Финского залива с каждым приливом смывает прибрежную грязь с ботинок. На каждой крепости наши руки очерчивают выщербленные имена умерших моряков. Сотни имен. Даже в соборах рядом с фресками. Северный ветер сушит кожу, она стягивается и больно улыбаться потрескавшимися губами, секунду назад целовавшими твои».
Поворот.
«Белград, столица Сербии. Волим те! Неважно. Крепости, соборы, шумные улицы и красивые люди. Горы. А потом на Юг, на Балканы! Кто сказал, что мы не можем уйти из места, указанного пальцем?»
Глобус крутится.
«Малайский архипелаг, Филиппины! Я беру тебя за руку и мы поднимаемся на возвышающийся над облаками Апо, с которого смотрим на едва заметную раскинувшуюся сеть островов. Ты боишься вулканов? Но я же с тобой ».
Поворот.
Глобус падает. Интересная игра, моя любимая игра с тобой. Только глобус ты никогда не крутила. И кошелек в коридоре мой.

Читать на Вьюи...

ИНОГДА НУЖНО ВЫСТРЕЛИТЬ В ВОЗДУХ, ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬ БЕЗУМИЕ.

Читать на Вьюи...

Клик сюда, если есть время, которое можно потратить на слова.

Читать на Вьюи...

Или день, когда я понял, что от себя не убежишь. От тебя не убежишь. Даже от минутного, давно наплевавшую на меня и то, что происходит в моей жизни, тебя. Не убежишь. Как бы хорошо я не скрывал то, что на самом деле всегда во мне. Здесь, внутри, червяк, бывший бабочкой, потому что только обратное развитие. Съедает изнутри, не становясь больше, просто увеличивая пустоту. Горжусь тем, что получилось отключать эмоции, действительно, полностью выкидывать все мысли о человеке, изолироваться, видеть других, свет, мысль, слово, смысл, шум и цвет с запахом не тебя, но ненавижу себя за то, что случилось, когда ты появилась передо мной.
Хочу бить стену, хочу бежать просто по всей улице, неважно, ледяной или мокрой от дождя, от себя, от эмоций, от того, что хотелось не отпускать, но врезаться в твое плечо так, чтобы больно, прижаться щекой и целовать, целовать, целовать.
Мне не могло не хватать тебя так сильно, просто не могло. Но нет. Ошибаться, вечно ошибаться, но понимать, что уже всё.
Крикнул Ворон: «Никогда!»
Просто это был последний раз, там, где люди уходят под землю и возвращаются с другой стороны, поскальзываются на лестнице вверх и вниз, пробегая зло или весело смеясь. Никогда больше. Твои губы, только твои. Просто потому, что больше ничто и никогда не будет так подходить мне, как твоя переносица для моего лба, или твой левый висок для виска правого, а щека – к щеке. Больше ничего и больше никогда.
Я не вижу других людей. Я не откликаюсь на других людей, не могу, не хочу. Просто за два месяца перегорело что-то, а угли светятся только от того, что падают на такие же сгоревшие. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это исчезнет совсем или останется навсегда в лице тебя, со мной, за руку, щека к щеке. И больше ничего. С тобой я мог всё, мне было плевать, я мог не замечать и понимать, принимать, поддерживать, забывать про себя. Только с тобой не было эгоизма, только, исключительно. Это самое большое «лучше» в моей жизни. Пожалуйста. Я просто прошу первый раз, первый, самый первый. Сделай это. Пожалуйста. Просто стань, будь, находись, приди, забери меня от меня. Нельзя показывать то, как можно, а потом исчезать. Нельзя открывать во мне то, что, казалось, не существовало в принципе. Я не мог так, я не думал так, зачем переворачивать всё. И, не возвращаясь с другой стороны, исчезать в месте, где люди уходят под землю.

Читать на Вьюи...

Просто тишины и ничего.

Читать на Вьюи...

Когда ты – ничто. Когда беспомощен до тянущего чувства в диафрагме, мешающего делать вздох. Когда всё, что ты хочешь, во всех аспектах твоей жизни, тебе недоступно. Ничего и никто не твои, не для тебя, не сейчас и никогда. Когда понимаешь, что смысла нет в принципе, и кажется, что ты никогда не выберешься из этой глиняной сырой ямы, потому что сколько бы ты ни карабкался наверх, цепляясь длинными холодными пальцами за стены, ты будешь вырывать из них лишь комки грязи, и, со сжатыми грязными кулаками, лететь спиной вниз, травмируя ребра и отбивая легкие до потери дыхания.
Ничего и никогда.
Почему нельзя просто? Просто найти работу, просто заработать денег, просто получить то, чего даже не особо хочешь, а просто то, что тебе нужно. Или так же просто написать тебе и прижаться завтра щекой к щеке, просто д ержать самую теплую руку в мире и получать в аудиозаметках песни.
Ведь так просто! Только я не знаю, какое из этих предложений должно быть первым.

Читать на Вьюи...

Сначала ты достаточно долго не пишешь ничего внятного, всё сумбурно и абстрактно, а потом идешь делать кофе, размахимая кружкой «СтарВарсКафе», подцепленной указательным пальцем левой руки, нажимаешь на черную звонкую кнопку уже холодного чайника, оглядываясь на окно, из которого на кухню пробивается тусклый свет весеннего солнца (впрочем, весьма удачно, относительно комнаты), и вдруг, насыпав две ложки сахара и одну – растворимого кафе, бежишь к ноутбуку, чтобы обличить то, что является простым шумом в голове. А шум – лишь способ побега от проблем, от которых я действительно с постоянной оглядкой бегу или стараюсь делать вид, что их нет вовсе, с начала, разумеется, сентября. Но признать их и бороться? Нет, «оно само, все равно ничего нельзя сделать». Можно. Можно хотя бы изменить отношение к некоторым важно-неважным вещам.

Читать на Вьюи...

Я - мусор, я - запутавшийся никто в этом океане живых, весенних, стремящихся, бегущих куда-то, радующихся тому, что они есть, у них есть, у них будет. Не будет. У меня. Переживание творческого кризиса затянулось на больше, чем полгода. Ком внутри из грязи, ревности, сомнений и всего чужого, несвойственного, но насильно данного разрастается с каждым днем, занимая собою все оставшееся пространство света. Не хочу, не мое, не мне. Только свобода и выбор не рациональный, а чувственный.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

К аждый человек осознает, что он счастлив, по-разному и при разных обстоятельствах. Кто-то берет в руки скрипку, кто-то – новорожденного ребенка, кто-то видит родные глаза после долгой разлуки, а кто-то прикладывается к очередной бутылке. Но я мог полностью осознать, что я, все-таки, счастлив, именно сидя в половину третьего ночи на пружинистой кровати в общежитии в очень Подмосковье, уплетая последний кусок уже позавчерашнего торта после бешеного дня, в основе которого лежал экзамен по радио. Плевать, что спать осталось чуть менее пяти часов, плевать, что самый неопределенный и сложный из-за этого экзамен через восемь, плевать, что в кармане почти пусто, плевать, что когда-то клявшийся в любви человек даже не думает о том, где ты и как ты, плевать, что твое будущее неопределеннее, чем вся философия вместе взятая, и чем больше появляется вопросов, тем меньше становится радиус круга возможных ответов на них, и плевать, конечно, что ты не можешь сделать счастливыми людей, которых так любишь и жалеешь…
Просто плевать. Именно в эту секунду, в этот кусок, с которого падает сметанная начинка с какой-то наполненной красителями крошкой, когда-то составлявшей елку, ты понимаешь, что ты счастлив, просто, совершенно просто и по-человечески счастлив. Да, у тебя нет абсолютно ничего, но вместе с этим у тебя есть всё.
Плевать. Целый мир у твоих ног, при том, что он ежедневно делает сальто, сбрасывая тебя с подножия пьедестала.
Плевать. Целуйте не меня, любите не меня, говорите не мне, смейтесь не со мной, заслоните спиной не меня, хватайте не мою руку и касайтесь не моей спины.
Плевать. Говорите, что нельзя и не получится, кричите, что не могу, умоляйте, чтобы не делал, надрывайтесь во всхлипах, что сложно. Плевать дважды. Это не я, если пойду за тем, что «так должно быть» и «это сложно». Нет, просто не я. Вставать и идти, пытаться, падать, делать, падать, изменять не меняя, падать, вставать и добиваться. Вот кто я. Да, то, что я вижу в зеркале сегодня – это не сиюминутный я, а тот человек, которым я должен быть в ближайшем будущем. Но я смотрю на него и меня себя сейчас, бью и ругаю себя сейчас.
Плевать. Просто знаю, что я могу, и даже если не получается, плевать, смогу и сделаю. Потому что у меня есть мое трехутреннее счастье, которое у меня не сможет отнять никто и никакие обстоятельства. Даже рассвет, который даже не обгонит меня. Потому что я проснусь раньше. Плевать на всё, что за бортом. Паруса уже давно готовы колыхаться от порывов восточного весеннего ветра. Плевать, что труба заржавела. Барабаны, флейта и виолончели стряхивают осеннюю пыль.

Читать на Вьюи...

М ы обогнали солнце, но ветер знал, как сбить нас с пути. Высокие стекла небоскребов отражали наши воспоминания, рефлексируя упадками надежд. Голоса смешивались в один общий гул, не пропуская смысла - важного, неизменного. Таблоиды слишком навязчиво пытались предложить нам то, в чем мы запредельно не нуждались.
Потому что счастье в простоте. Но простые льдинки на стоячей воде неширокой реки не делали счастливее, а только заставляли помнить, что тает всё.
А человека не было видно за огнем, который в нем горел. Твой гений светил ярче, чем ты, продукты твоей деятельности стали значимее тебя. Без того, что ты можешь, нет того, что ты. И сколько бы снег ни падал и ни таял, тот факт, что ты должен стать не кем-то, а чем-то, не изменится.
Важно понять, что всё в этом мире создано людьми и ими же контролируется, а следовательно, изменить всё почти так же просто, как вручную сорвать самый высокий лист на замерзшем дубе.
Но поймут и запомнят не тебя, а сорванный лист.

Читать на Вьюи...

В иноваты звезды? Нет, дорогой Брут, вина в нас.

Просто с каждым человеком рушится и часть тебя. Но растрачиваться не хочется. Страшно, бессмысленно.
Сравни серьезность и ветреность и пойми, что нужно всегда среднее.

Читать на Вьюи...

Я должен думать о приезде, но все, о чем я думаю, это то, что мы поженимся. Правда. В итоге всё приведет к этому. Я буду искать, да, я, вероятно, расстанусь с А. раньше, чем того никогда не хотелось бы, но такова жизнь, да, будет кто-то еще, возможно, но, судя по всему, в конце концов останешься ты, а у тебя останусь я. Дело в том, что я действительно хочу делать с тобой что-то. Реализовывать идеи, создавать, вдохновлять тебя и помогать, делать многое самостоятельно, чтобы тебе это понравилось. Не понимаю, почему, но на работу и стремление к чему-то меня всегда вдохновляла только ты. И, удивительно, это до сих пор так.

— Скажите, у вас есть крем для рук?
- А, что?
- Крем, говорю, для рук. Есть?
- Ах, ты посмотри на эти руки: сухие и жесткие, какой крем, милый?

Оказывается, в плацкартных вагонах лучше не петь, даже если забываешь, что тут есть люди. Нет, правда, это настолько атмосферно, что жалко будет выходить из поезда. Во-первых, я один в отсеке, даже справа, у другого окна, нет никого. За окном настоящая зима (я уехал из осени, а приехал в зиму), на немного запотевших окнах уже есть небольшие узоры, за деревьями в данный момент виднеется белая церковь, и если бы ни черные купола, ее нельзя было бы различить в этой белизне из снега и утреннего неба. Зачем мы, такие маленькие и незначительные, ставим себя выше этой красоты? Все наши проблемы уходят и приходят, а эта береза, и вторая, и следующая, никогда не узнает про них, но будет так же стоять и наслаждаться видом солнца, неба любого времени года и проезжающими мимо поездами, наполненными большими проблемами маленьких люде й. Во-вторых, я пишу. В этом всем бесконечно простом, но прекрасном, есть место для меня и моего ноутбука, для чашки чая в железной РЖДшной подставке, для заряжающегося телефона. Я никто без связи и средств связи. Правда. Оставьте меня в лесу, поселите меня на необитаемом острове, продержите в поезде три дня без вай-фая, - и меня просто не станет. Не знаю, что делать с этой зависимостью: стук колес перекликается со стуком клавиш.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Я заперся в себе, как в древнем непрозрачном доме — я завалил дверь камнями,
я завесил окна.

— Евгений Замятин, "Мы"

Читать на Вьюи...

КНИГИ: электронные vs. бумажные

Почему бумажная книга лучше электронной:
топ-13 причин.

1. Книжный запах и перелистывать бумажные странички пальцами - ключевые причины ощущения реальности при чтении, связь с историей и прочее. Отсюда - консерватизм.

2. Коллекционирование: заполненные книгами полки, к тому же содающие интерьер.

3. Ни с чем не сравнимый процесс выбора книги в магазине.

4 . Возможность использовать (и коллекционировать) оригинальные закладки.

5. Практичность: если бумажная книга упадет, она не сломается, не разлетится вдребезги: с ней не случится ничего, что может помешать читать её после падения.

6. У бумажной книги никогда не сядет батарейка.

7. Не требуется тратить время на чтение инструкций по использованию.

8. Потерял/сломал/утопил одну электронную книгу - исчезли все те, что находились в ее памяти.

9. Бумажная книга однозначно живёт дольше. Как минимум на пару веков.

10. Бумажная книга - отличный, всегда нужный, далеко не дорогой подарок.

11. При взлёте и посадке самолёта e-reader просят выключить и/или не использовать. С бумажными книгами такой проблемы не возникнет.

12. У электронной книги обычно определенный размер, она поддерживает узкое число форматов скачиваемых файлов, в то время как бумажная книга может быть любого формата, поэтому на ней лучше разглядывать иллюстрации и картины (в полном размере).

13. Особенность для школьников, студентов, преподавателей: удобное использование текстовыделителя и закладок в обычных книгах является большим преимуществом перед электронными.

Почему электронная книга лучше бумажной:
топ-7 причин.

1 . Ридеры отличаются портативностью и компактностью. Их память позволяет хранить в себе огромные библиотеки. Таким образом, все нужные книги всегда будут у вас под рукой. Можно забыть про объемные словари и энциклопедии, все необходимое будет заключено в одном небольшом устройстве. Электронную книгу удобно взять с собой в дорогу, а в скучной очереди она станет лучшим способом скоротать время.

2. Электронная книга позволяет читателю по своему вкусу настраивать параметры отображения текста: выбирать гарнитуру шрифта, увеличивать или уменьшать текст. Это очень удобно для людей, у которых проблемы со зрением. Можно просто увеличить размер шрифта и не мучиться, разбирая мелкие буквы. Пользователь получает информацию в удобном для него виде. К сожалению, бумажные книги не могут предоставить людям такую возможность — здесь все зависит от воли издателей.

3. Электронная книга очень удобна в плане навигации. В тексте можно делать закладки и примечания, совершать переходы по гиперссылкам, а благодаря функции поиска можно быстро найти нужную информацию. Также ридеры оснащены особыми программами-синтезаторами речи, которые могут озвучивать книги

4. Обычно книги в электронном варианте стоят дешевле, чем в бумажном. Поэтому ридер позволяет хорошо сэкономить. А есть и книги, которые вообще предоставляются пользователям бесплатно.

5. Ридер можно подключить к Интернету, а это значит, что любую книгу можно получить в любой момент. Нет необходимости идти в книжный магазин или в библиотеку, достаточно лишь закачать файл на свое устройство.

6. Электронные книги полностью безопасны для людей, больных астмой и аллергией. В отличие от печатных книг они не накапливают бумажную пыль.

7. Также электронные книги помогают сохранять лесные массивы, ведь для их производства не требуется древесина.

Источник (х)

Читать на Вьюи...

Я похож на математика. Меня занимает одно: правильное решение трудной задачи,
а как это решение отразится на людях, мне, право же, вполне безразлично.

— Артур Конан Дойл, ''Записки о Шерлоке Холмсе''

Читать на Вьюи...

«О КАПИТАН! МОЙ КАПИТАН!..»

О капитан! Мой капитан! Рейс трудный завершен,
Все бури выдержал корабль, увенчан славой он.
Уж близок порт, я слышу звон, народ глядит, ликуя,
Как неуклонно наш корабль взрезает килем струи.

Но сердце! Сердце! Сердце!
Как кровь течет ручьем
На палубе, где капитан
Уснул последним сном!

О капитан! Мой капитан! Встань и прими парад,
Тебе салютом вьется флаг и трубачи гремят;
Тебе букеты и венки, к тебе народ теснится,
К тебе везде обращены восторженные лица.

Очнись, отец! Моя рука
Лежит на лбу твоем,
А ты на палубе уснул
Как будто мертвым сном.

Не отвечает капитан и, побледнев, застыл,
Не чувствует моей руки, угаснул в сердце пыл.
Уже бросают якоря, и рейс наш завершен,
В надежной гавани корабль, приплыл с победой он.

Ликуй, народ, на берегу!
Останусь я вдвоем
На палубе, где капитан
Уснул последним сном.

— Уолт Уитмен (перевод М. Зенкевича)

Читать на Вьюи...

" Чтобы знали…"

… в ремя начала работы над «Мастером и Маргаритой» Булгаков в разных рукописях датировал то 1928, то 1929 годом. В первой редакции роман имел варианты названий « Чёрный маг», «Копыто инженера», «Жонглёр с копытом», «Сын В.», «Гастроль». Первая редакция «Мастера и Маргариты» была уничтожена автором 18 марта 1930 года после получения известия о запрете пьесы «Кабала святош». Об этом Булгаков сообщил в письме правительству: "И лично я, своими руками, бросил в печку черновик романа о дьяволе. "
Р абота над «Мастером и Маргаритой» возобновилась в 1931 году. К роману были сделаны черновые наброски, причём здесь уже фигурировали Маргарита и её тогда безымянный спутник — будущий Мастер, а Воланд обзавёлся своей буйной свитой.
В торая редакция, создававшаяся до 1936 года, имела подзаголовок «Фантастический роман» и варианты названий «Великий канцлер», «Сатана», «Вот и я», «Черный маг», «Копыто инженера».
И наконец, третья редакция, начатая во второй половине 1936 года, первоначально называлась «Князь тьмы», но уже в 1937 году появилось заглавие «Мастер и Маргарита». 25 июня 1938 года полный текст впервые был перепечатан (печатала его О. С. Бокшанская, сестра Е. С. Булгаковой).
А вторская правка продолжалась почти до самой смерти писателя, Булгаков прекратил её на фразе Маргариты: «Так это, стало быть, литераторы за гробом идут?»
… Б улгаков писал «Мастера и Маргариту» в общей сложности более 10 лет.
Есть и одно интересное метереологическое соответствие, подтверждающее внутреннюю хронологию “Мастера и Маргариты”. Судя по сообщениям прессы, 1 мая 1929 года в Москве наблюдалось резкое потепление, необычное для этого времени года, в результате чего температура за один день поднялась от нуля до тридцати градусов. В последующие дни наблюдалось столь же резкое похолодание, завершившееся дождями и грозами. В булгаковском романе вечер 1 мая оказывается необычайно жарким, а накануне последнего полета, как когда-то над Ершалаимом, над Москвой проносится сильнейшая гроза с ливнем.
С крытая датировка содержится и в указании возраста Мастера - наиболее автобиографического из всех героев романа. Мастер - это “человек примерно лет тридцати восьми”. Столько же лет самому Булгакову исполнилось 15 мая 1929 г. 1929 год - это и время начала работы Булгакова над “Мастером и Маргаритой”.
Е сли говорить о предшественниках, то первым толчком к замыслу образа сатаны, как предполагает в своей работе А. Зеркалов, была музыка - опера Шарля Гуно, написанная на сюжет И.В. Гете и поразившая Булгакова в детстве на всю жизнь. Идея Воланда была взята из поэмы И.В. Гете «Фауст», где она упоминается лишь однажды и в русских переводах опускается.
С читается, что квартира Булгакова многократно обыскивалась сотрудниками НКВД, и им было известно о существовании и содержании чернового варианта «Мастера и Маргариты». Также у Булгакова в 1937 году был телефонный разговор со Сталиным (содержание которого никому не известно). Несмотря на массовые репрессии 1937—1938 годов, ни Булгакова, ни кого-либо из членов его семьи не арестовали.
В романе во время смерти Иешуа Га-Ноцри, в отличие от Евангелия, произносит имя не Бога, а Понтия Пилата. По мнению дьякона Андрея Кураева, по этой причине (и не только по ней) ершалаимскую историю (роман в романе) с точки зрения христианства следует воспринимать как кощунственную, — но это, по его словам, не означает, что следует считать кощунственным также весь роман «Мастер и Маргарита».
В оланда в ранних редакциях романа звали Астарот. Однако позже это имя было заменено, — видимо, по причине того, что имя «Астарот» ассоциируется с конкретным одноимённым демоном, отличным от Сатаны.
Т еатра «Варьете» в Москве не существует и никогда не существовало. Но теперь сразу несколько театров иногда соперничают за звание.
В предпоследней редакции романа Воланд произносит слова «У него мужественное лицо, он правильно делает своё дело, и вообще, всё кончено здесь. Нам пора!», относящиеся к лётчику, персонажу, затем исключённому из романа.
П о сообщению вдовы писателя, Елены Сергеевны, последними словами Булгакова о романе «Мастер и Маргарита» перед смертью были: «Чтобы знали… Чтобы знали».
В Москве находится дом-музей «Булгаковский дом». Расположен он по адресу ул. Большая Садовая, д. 10.
В квартире № 50 находится музей, рассказывающий о жизни и творчестве писателя. Также там проходят театральные постановки, своеобразные импровизации на произведения Михаила Булгакова.
Н екоторые странности начинаются еще при создании романа. Интересен тот факт, что на написание «Мастера и Маргариты» Булгакова толкнул подаренный ему роман Чаянова А.В. под названием «Венедиктов или достопамятные события моей жизни». Главный герой романа – Булгаков, который сталкивается с дьявольскими силами. Жена М.А. Булгакова, Елена Белозерова, в своих воспоминаниях писала о сильном воздействии совпадения фамилий на писателя.
Б улгаков писал свой роман в атмосфере Москвы 30-х годов: разрушение религии и религиозных институтов и, как следствие, падение духовной и нравственной жизни. Естественно, в такие годы, роман с библейскими мотивами не приняли в печать, и Булгаков пытался сжечь свое творение.
В озобновление работы над романом приписывают к столкновению писателя с дьявольскими силами, а именно разговор Михаила Афанасьевича со Сталиным по телефону. После чего, во время массовых репрессий 1937-1938 годов ни Булгакова, ни членов его семьи не арестовали…

Читать на Вьюи...

Самолюбие — почти единственный двигатель, который управляет волей.

— И. А. Гончаров, "Обломов"

Читать на Вьюи...

РОССИЯ. ИСКУССТВО.
МЫ.

Если я не устал кричать «мы», «мы», «мы», то не оттого, что пыжится раздувающаяся в пророки бездарь, а оттого, что время, оправдав нашу пятилетнюю борьбу, дало нам силу смотреть на себя, как на законодателей жизни. Сейчас две мысли: Россия — Война, это лучшее из всего, что мыслится, а наряднейшую одежду этой мысли дали мы. Да! И много лет назад. Читайте!
«Славяне! В эти дни Любек и Данциг смотрят на нас молчаливыми испытателями — города с немецким населением и русским славянским именем… Ваши обиды велики, но их достаточно, чтобы напоить полк коней мести — приведем же их и с Дона и Днепра, с Волги и Вислы. В этой силе, когда Черная гора и Белград, дав обет побратимства, с безумством обладающих жребием победителей по воле богов, готовые противопоставить свою волю воле несравненно сильнейшего врага, говорят, что дух эллинов в борьбе с мидянами воскрес в современном славянстве, когда в близком будущем воскреснут перед изумленными взорами и Дарий Гистасп и Фермопильское ущелье и царь Леонид с его тремя стами. Или мы не поймем происходящего, как возгорающейся борьбы между всем германством и всем славянством? Уста наши полны мести, месть капает с удил коней, понесем же как красный товар свой праздник мести туда, где на него есть спрос — на берега Шпрее. Русские кони умеют попирать копытами улицы Берлина. Мы это не забыли, мы не разучились быть русскими. В списках русских подданных значится кенигсбергский обыватель Эммануил Кант. Война за единство славян, откуда бы она ни шла, из Познани или из Боснии, приветствую тебя! Гряди! Гряди дивный хоровод с девой Словией, как предводительницей горы. Священная и необходимая, грядущая и близкая война за попранные права славян, приветствую тебя! Долой Габсбургов! Узду Гогенцоллернам!»
Что это? Портрет России, написанный вчера вечером человеком, уже надышавшимся местью и войной? Нет, это озарение провидца художника Велимира Хлебникова. Предсказание, сделанное шесть лет назад. Воззвание к славянам студентам, вывешенное в петроградском университете в 1908 г. Дружина поэтов, имеющая такого воина, уже вправе требовать первенства в царстве песни.
Понятно, отчего короли слова первые раскрыли сердце алым семенам войны.
Россия борется за то, чтоб не стать хлебным мешком Запада. Если до сегодняшнего дня Германия не сделала попыток обрубить рост России, то только потому, что видела в нас спеющую колонию, которая, налившись, сама упадет в ее зубастую пушками пасть.
Если же на мощную Россию-государство и то смотрели, как на колонию Европы, то Россию-искусство вовсе считали какой-то безнадежной Калугой. Дирижеры вкуса — столицы Берлин, Париж, Лондон. Удивительный человек русский! Покупает самую обыкновенную иголку — и ни за что не возьмет ту, на которой марка «Иванов с С-ми», а обязательно потребует пышное клеймо «Excelsior». Если у русского косца, когда он взмахивает сталью, горит немецкое «Solingen», если даже автомобили, тяжко громыхающие на Запад, окрещены — «Sauer», то, конечно, никому и в голову не придет протестовать, что, например, на русской живописи до последнего бунта молодых лежала лапа тупого мюнхенства. Шишкины, Айвазовские — жертва. Русские до того не уважают себя, что только тогда начинают признавать за человеком место большого художника, когда он совершит путешествие с поклоном в Мекку за границу.
Что приобретается?
Вместо чувства русского стиля, вместо жизнерадостного нашего лубка — легкомысленная бойкость Парижа или гробовая костлявость Мюнхена.
Пора знать, что для нас «быть Европой» — это не рабское подражание Западу, не хождение на помочах, перекинутых сюда через Вержболово, а напряжение собственных сил в той же мере, в какой это делается там!
Я далек, конечно, от мысли, что все не наше — дрянь. Но какой позор, например, когда из русских театров выкинули немецкий репертуар всех этих Вагнеров, Гауптманов, и мы чуть не остались без театра! И это в то время, когда плеяда молодых русских художников — Гончарова, Бурлюк, Ларионов, Машков, Лентулов и друг. — уже начала воскрешать настоящую русскую живопись, простую красоту дуг, вывесок, древнюю русскую иконопись безвестных художников, равную и Леонардо и Рафаэлю. Общество обязано, бросив вчерашний смешок, изменить свое отношение к этим художникам и их строительству храма новой русской красоты.
Русская литература (новейшая) числит в себе непревзойденные образцы слова.
Это та литература, которая, имея в своих рядах Хлебникова, Крученых, вытекала не из подражания вышедшим у «культурных» наций книгам, а из светлого русла родного, первобытного слова, из безымянной русской песни. Ему дорогу!

— В. В. Маяковский, 1914

Читать на Вьюи...

Идея о бессмертии — это сама жизнь, живая жизнь, ее окончательная формула и главный источник истины и правильного сознания для человечества.

— Федор Достоевский, "Дневник писателя"

Читать на Вьюи...

Человек, притворяясь, забывает, что маска прирастает к коже, а после врастает и в мясо. Исключений нет, какой бы чужеродной и временной маска не казалась поначалу. Один притворяется слабым и становится слабым. Другой притворяется циником и становится циником. Ничто не бетонирует душу быстрее лжи . Вода принимает форму того сосуда, в котором находится. А если вода замерзает, то сосуд лопается — и вот она: готовая форма. Нужно быть очень осторожным со временным. Оно очень скоро становится постоянным.

— Дмитрий Емец

Читать на Вьюи...

***

Воротишься на Родину. Ну что ж.
Гляди вокруг, кому ещё ты нужен,
Кому теперь в друзья ты попадёшь.
Воротишься, купи себе на ужин

Какого-нибудь сладкого вина.
Смотри в окно и думай понемногу:
Во всём твоя, одна твоя вина.
И хорошо. Спасибо. Слава Богу.

Как хорошо, что некого винить,
Как хорошо, что ты никем не связан,
Как хорошо, что до́ смерти любить
Тебя никто на свете не обязан.

Как хорошо, что никогда во тьму
Ничья рука тебя не провожала,
Как хорошо на свете одному
Идти пешком с шумящего вокзала.

Как хорошо, на Родину спеша,
Поймать себя в словах неоткровенных
И вдруг понять, как медленно душа
Заботится о новых переменах.

(1961)

Читать на Вьюи...