В комнатах петербуржских квартир пахнет ладаном. Ладони все на изнанку. Никто почти не дышит, пока фонари тонкими бликами гасят талый шёпот, а ночь рушится где-то прямо внутри тебя. И это уже не мы, а сплошное электричество, проходящее по мои стонущим рёбрам, пульсирующее в импульсах обесточенных нервов, проводимых к соединению вен. В оковах леденящей дыханием ночи, я умоляю тебя, как угодно: пальцами в кожу, выстрелом револьвера в виски, резкой систолой в двести двадцать вольт- только убей меня пожалуйста. А сам если останешься жив, навсегда запутайся в линиях изгибов тела, в линях пропитанного пылью и замерзшего навечно метро.

Помнишь, когда мы шли уверенно и мерно по крахмально-белому песку, солнце светило так ярко и мы всё жмурились, смеялись, воодушевлённо -детским смехом и слепились, пока наконец, совсем не ослепли. Сжимали, что есть силы ладони и пытались понять, куда исчезло солнце из наших окутанных дымом глаз. Олицетворяли образы, прокручивали сюжеты как на вечном повторе в моих мыслях всегда будет оставаться –твой голос. Сонеты по утрам будет мне посвящать, или просто где-то за пределами сознания, шепотом тихим со мной говорить. Пока я в подушку ресницами - пальцами все простыни измяла, все сны продала за это вечное по ночам «говори со мной, я тебя слышу». А на утро, от станции до станции в кофе тонущей, а тебя нет на карте моей республики – ты иллюзорен, будто выдуман – топишь лёд других городов, уже ведь оттепель. Только я не таю, не выхожу из берегов, снова меряю шаги вздохами, сквозь всех людей- а не мимо. Сколько можно, видеть где пропасть, аккуратно отходить, а потом с разбега и прямо в кипящие красной лавой котлы. И я хотела бы исчезнуть, из этих городов туманно –бледных, быть такой же как ты- призрачной. Но я цепями обетованными прикована, стою на распутье дорог, небо в глаза впускаю- небо то у нас на двоих. Ведь если бы делили нас пополам, то я бы всё отдала- забирай. Можешь сжечь или выбросить, только люби мои пальцы пишущие тебе о том, о чём заснувшие в частом молчании губы- никогда сказать бы и не смогли. Они бы только помнили, что в них впускали жизнь, но жизни стало мало, мне наверное её не хватит, а значит я буду беречь теперь от весны до весны, и снова в календарной логике числа рехнулись от отсутствия в них нежности. Ты будешь во мне -дрожью по коленям, животворящей дозой героина в аорту. В короткометражных снах ты будешь плавить гексоген, а я смеяться и смотреть тебе прямо в глаза, и мои рукописи будут печататься на стенах «Pavillon des Lettres», где-то в квартале Марэ, но этот показ будет слишком закрыт. В моих приватных текстах- уже заканчиваются слова, чтобы выписывать каллиграфическим почерком на коже твоей метки. В твоём голосе уже заканчиваются силы, чтобы говорить и ты обрываешь все хаотичные мысли, бьёшь по разорванным проводам с полуслова. И я выбиваюсь, из концептуальных структур, своих же не связанных словосочетаний. Наверное, это то самое электричество, взрывает глазные яблоки, ослепляет и не отпускает – цепями намертво держит. Все опешившие зрители в изумлённом ропоте, убегают прочь.

А тонометры всё же не выдержали, разорвались и лопнули- измеряя моё артериальное давление. А значит, у меня больше нет возможностей дышать.

Извини, я не могу без тебя.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Это мой родной дом в Мозыре.

На кухне бабушка - печет пироги, мне очень нравится этот запах.

Лайка задорно гавкает, и пихает меня под бок.

Хочу остаться здесь надолго…

Сидеть, лежать, стоять… Лишь бы тут… Только тут…

Читать на Вьюи...