Когда я, объездивший множество стран,
Усталый, с дороги домой воротился,
Склонясь надо мною, спросил Дагестан:
«Не край ли далекий тебе полюбился?»

На гору взошел я и с той высоты,
Всей грудью вздохнув, Дагестану ответил:
«Немало краев повидал я, но ты
По-прежнему самый любимый на свете.

Я, может, в любви тебе редко клянусь,
Не ново любить, но и клясться не ново,
Я молча люблю, потому что боюсь:
Поблекнет стократ повторенное слово.

И если тебе всякий сын этих мест,
Крича, как глашатай, в любви будет клясться,
То каменным скалам твоим надоест
И слушать, и эхом вдали отзываться.

Когда утопал ты в слезах и крови,
Твои сыновья, говорившие мало,
Шли на смерть, и клятвой в сыновней любви
Звучала жестокая песня кинжала.

И после, когда затихали бои,
Тебе, Дагестан мой, в любви настоящей
Клялись молчаливые дети твои
Стучащей киркой и косою звенящей.

Веками учил ты и всех и меня
Трудиться и жить не шумливо, но смело,
Учил ты, что слово дороже коня,
А горцы коней не седлают без дела.

И все же, вернувшись к тебе из чужих,
Далеких столиц, и болтливых и лживых,
Мне трудно молчать, слыша голос твоих
Поющих потоков и гор горделивых».

Расул Гамзатов.

Читать на Вьюи...

И люблю малиновый рассвет я,
И люблю молитвенный закат,
И люблю медовый первоцвет я,
И люблю багровый листопад.

И люблю не дома, а на воле,
В чистом поле, на хмельной траве,
Задремать и пролежать, доколе
Не склонится месяц к голове.

Без зурны могу и без чунгура
Наслаждаться музыкою я,
Иначе так часто ни к чему бы
Приходить мне на берег ручья.

Я без крова обошелся б даже,
Мне не надо в жизни ничего.
Только б горы, скалы их и кряжи
Были возле сердца моего.

Я еще, наверное, не раз их
Обойду, взбираясь на хребты.
Сколько здесь непотускневших красок,
Сколько первозданной чистоты.

Как форель, родник на горном склоне
В крапинках багряных поутру.
Чтоб умыться – в теплые ладони
Серебро студеное беру.

И люблю я шум на дне расселин,
Туров, запрокинувших рога,
Сквозь скалу пробившуюся зелень
И тысячелетние снега.

И еще боготворю деревья,
Их доверьем детским дорожу.
В лес вхожу как будто к другу в дверь я,
Как по царству, по лесу брожу.

Вижу я цветы долины горской.
Их чуть свет пригубили шмели.
Сердцем поклоняюсь каждой горстке
Дорогой мне сызмальства земли.

На колени у речной излуки,
Будто бы паломник, становлюсь.
И хоть к небу простираю руки,
Я земле возлюбленной молюсь.

Расул Гамзатов.

Читать на Вьюи...

У черных завистников шустрые слуги,
И, чтобы не дать человеку житья,
К тебе эти слуги – проклятые слухи
Сумели добраться быстрее, чем я.

Они уже здесь отличились, конечно,
И кажется правдою тонкая ложь.
И встречен тобою я так бессердечно,
Что впрямь на незваного гостя похож.

Ты, книжку раскрыв, в уголке примостилась.
Пускай, мол, на скачках твой вырвался конь,
Но чайник уж сам,
раз попал ты в немилость,
Чтоб чаю напиться, поставь на огонь.

Остались подарки мои без вниманья.
Так грустно, как будто бы дождик идет.
Кота приласкал я, и в знак пониманья
Запел, замурлыкал сочувственно кот.

Шагнул за порог я,
и с лаем собака
Мне кинулась радостно прямо на грудь.
Но мил я не всем в этом доме, однако,
Иных мой приезд не волнует ничуть.

Ах, как же так можно жестоко, безбожно,
Так неосторожно безвинных карать?
Да будет ничтожно то слово, что ложно,
И радость в мой дом возвратится опять.

Расул Гамзатов.

Читать на Вьюи...

Твои взгляд с усмешкой не люблю –
не нужно так смотреть,
Как будто для тебя нет тайн,
нет и не будет впредь.
Как будто знаешь наперед
ты все мои мечты,
Как будто сердце навсегда
взяла в ладони ты.
Как будто, где я ни бреду,
куда я ни стремлюсь,
Мой каждый день, мой каждый шаг
ты знаешь наизусть.
Как будто ты стихи мои,
что лишь задумал я,
Уже давным-давно прочла,
зевоты не тая.
Как будто нечего тебе
теперь мне рассказать,
Как будто все, что ждет меня,
ты можешь угадать.
Ох, до чего я не люблю
усмешку этих глаз!
Послушай новые стихи –
я кончил их сейчас.

Расул Гамзатов.

Читать на Вьюи...

Был я недавно в ауле родном,
В дом твой зашел, побыл в доме моем.
Гнезда пусты, в наших окнах темно –
Мы, как птенцы, улетели давно…
Наши дома расположены рядом –
Садик мой с вашим сплетается садом,
Можно измерить простыми шагами
Все расстояние между домами…
Только мой путь до тебя был тяжел,
Через долины и горы он шел,
Горя и счастья видал я немало,
Всякое, милая, в жизни бывало.
Сколько столиц мне пришлось обойти,
Чтобы в ауле соседку найти!
Трудно досталась ты мне, дорогая,
Но уж зато, как беречь тебя, – знаю.

Расул Гамзатов.

Читать на Вьюи...

Несерьезны наши ссоры –
Подтвердит тебе любой, –
Если даже хмурить брови
Не умеем мы с тобой,
Если мы причину ссоры
Забываем через час
И не можем скрыть привета
Улыбающихся глаз.
Верно, то любовь большая,
Не боясь пролить слезу,
Ветерок едва заметный
Принимает за грозу,
Или хочется порою
Без особого труда
От любви сердцам влюбленным
Отдышаться иногда.

Расул Гамзатов.

Читать на Вьюи...

Всей душой хочу я счастья для подруг твоих!
Вот бы замуж поскорее, что ли, выдать их!
Сколько с ними ты проводишь золотых часов,
Так бы взял и двери дома запер на засов!
Сколько раз от стенки к стенке я ходил с тоской,
Ждал, чтоб совесть в них проснулась, чтоб ушли домой,
На часы смотрел, но стрелки замедляли бег…
И сидят недолго гости, – кажется, что век.
Я таких неугомонных раньше не видал:
День болтают – не устанут, я за них устал.
Если мы вдвоем решили вечер провести,
Хоть одна твоя подруга, но должна зайти!
Так поэт, стихи задумав, трудится чуть свет,
Но придет болтун-бездельник, и пропал поэт…
И сейчас я жду, что кто-то постучится вдруг.
Вот бы взять и выдать замуж всех твоих подруг!

Расул Гамзатов.

Читать на Вьюи...

Я это помню, как сегодня:
Мне – восемнадцать лет всего,
И я пишу ей писем сотни,
Чтоб не послать ни одного.

Я столько вкладывал старанья,
Терпенья, мужества и сил,
Боялся знаков препинанья
И непокорности чернил!

А вдруг она найдет ошибку?
Переживаний не поймет?
И чуть заметная улыбка
Скривит ее красивый рот?

Слова, отысканные ночью,
Гасил безбожно свет дневной,
Надписывал я адрес точный
И – рвал все строчки до одной.

Прошли года. Но мучит совесть
Меня, что ровно я дышу,
Что я живу, не беспокоясь,
Что письма без труда пишу,

Легко народу адресую –
И строчки мне не жгут ладонь,
Что на заре в клочки не рву я
И не бросаю их в огонь!

Расул Гамзатов.

Читать на Вьюи...

Дверцы печки растворены, угли раздуты,
И кирпич закопчен, и огонь тускловат.
Но гляжу я на пламя, и кажется, будто
Это вовсе не угли, а звезды горят.

Звезды детства горят, звезды неба родного.
Я сижу у огня, и мерещится мне,
Будто сказка отца вдруг послышалась снова,
Песня матери снова звенит в тишине.

Полночь. Гаснет огонь. Затворяю я дверцу –
Нет ни дыма, ни пламени, нет ничего.
Что ж осталось? Тепло, подступившее к сердцу,
Песня матери, сказка отца моего.

Расул Гамзатов.

Читать на Вьюи...

Жаворонки в небе зазвенели,
А в саду, что зелен и ветвист,
На заре опять выводит трели
Соловей – заслуженный артист.

Над дверною балкой, где прибита
Старая подкова, как всегда
Две касатки юных деловито
Заняты строительством гнезда.

А голубки утренней порою
Так своей сияют белизной,
Словно это школьники гурьбою
Собрались на вечер выпускной.

Полон край мой силы и величья,
Полон птиц, чьи песни веселы.
И парят над ним, как боги птичьи,
Много раз воспетые орлы.

Для того чтоб в небе их видали
На посту и в грозовые дни,
Скалы неприступные избрали
Грозным местожительством они.

То один поднимется и гордо
Рассекает крыльями туман,
То, как по тревоге, вся когорта
В голубой взмывает океан.

Над землей плывут они высоко,
Будто стражи зоркие ее,
И, услышав их гортанный клекот,
Прочь летит в испуге воронье.

И готов, как в детстве, я часами
Там, где выси гор всегда белы,
Наблюдать влюбленными глазами,
Как парят могучие орлы.

То стоят в дозоре над горами,
То в степные двинутся края…
Самых смелых горными орлами
Называет родина моя.

Расул Гамзатов.

Читать на Вьюи...