Снег засасывал, при каждом шаге делался вязким под ногами, залеплял влажными хлопьями лицо, ослепляя. Разодранное частым сбивчивым дыханием горло жгло и саднило, за рёбрами слипались мучимые агонией альвеолы. Попытки стереть с заледеневших ресниц снег также пре превратились в пытку - белое жгучее месиво таяло и текло крупными каплями, ручьями, которые мутнели, чёрнели и пачкали пальцы, что я могла видеть сквозь набирающую силу мутную пелену. Чернильные потёки не смывались с пальцев, сколько бы я, упав на колени, не омывала их в снегу настолько белом, что невозможно было смотреть; а чернила капали и капали, текли по щекам, губам, подбородку, солёные, делающиеся уже вязкими. Видимость всё ничтожнее, пока не осталось белое ничто, белоснежная слепота и я, в исступлении тщащаяся найти по карманам пальто звонящий телефон, вибрирующая вместе с ним оцепеневшим от ужаса телом, ноющими венами и жилами. Свободной рукой пытаясь коснуться зрачков нащупываю только стеклянные шарики, вижу самими кончиками пальцев - налились льдистой голубизной. Волосы от снежной влаги тяжелеют и липнут к лицу, шее, становится труднее дышать, паника постепенно закручивается вокруг ключиц медным жгутом. Соседний дом нависает надо мной охристо-жёлтой стеной, сочувствующе и беспомощно он смотрит на меня, уже по пояс увязшую в сугробе, одной рукой зажавшую глаза, а второй шарящую вокруг в безрезультатных попытках отыскать захлёбывающийся звонками смартфон…

Читать на Вьюи...