Я тебе ничего не скажу,

Я тебя не встревожу ничуть,

И о том, что, я молча твержу,

Не решусь ни за что намекнуть.

Целый день спят ночные цветы,

Но лишь солнце за рощу зайдет,

Раскрываются тихо листы,

И я слышу, как сердце цветет.

И в больную усталую грудь

Веет влагой ночной… Я дрожу.

Я тебя не встревожу ничуть,

Я тебе ничего не скажу.

Читать на Вьюи...

Чем окончился этот случай,
Не узнать ни любви, ни дружбе.
С каждым днем отвечаешь глуше,
С каждым днем пропадаешь глубже.

Так, ничем уже не волнуем,
- Только дерево ветви зыблет -
Как в расщелину ледяную -
В грудь, что так о тебя расшиблась!

Из сокровищницы подобий
Вот тебе - наугад - гаданье:
Ты во мне как в хрустальном гробе
Спишь, - во мне как в глубокой ране

Спишь, - тесна ледяная прорезь!
Льды к своим мертвецам ревнивы:
Перстень - панцирь - печать - и пояс…
Без возврата и без отзыва.

Зря Елену клянете, вдовы!
Не Елениной красной Трои
Огнь! Расщелины ледниковой
Синь, на дне опочиешь коей…

Сочетавшись с тобой, как Этна
С Эмпедоклом… Усни, сновидец!
А домашним скажи, что тщетно:
Грудь своих мертвецов не выдаст.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Я тайно и горько ревную,

угрюмую думу тая:

тебе бы, наверно, иную -

светлей и отрадней, чем я…

За мною такие утраты

и столько любимых могил!

Пред ними я так виновата,

что если б ты знал - не простил.

Я стала так редко смеяться,

так злобно порою шутить,

что люди со мною боятся

о счастье своем говорить.

Недаром во время беседы,

смолкая, глаза отвожу,

как будто по тайному следу

далеко одна ухожу.

Туда, где ни мрака, ни света -

сырая рассветная дрожь…

И ты окликаешь: "Ну, где ты?"

О, знал бы, откуда зовешь!

Еще ты не знаешь, что будут

такие минуты, когда

тебе не откликнусь оттуда,

назад не вернусь никогда.

Я тайно и горько ревную,

но ты погоди - не покинь.

Тебе бы меня, но иную,

не знавшую этих пустынь:

до этого смертного лета,

когда повстречалися мы,

до горестной славы, до этой

полсердца отнявшей зимы.

Подумать - и точно осколок,

горя, шевельнется в груди…

Я стану простой и веселой -

тверди ж мне, что любишь, тверди!

Читать на Вьюи...

Спокойной ночи! Спи! Я расстаюсь с тобой.

Пусть ангелы тебе навеют сновиденье.

Спокойной ночи! Спи! Да обретешь забвенье!

И сердцу скорбному желанный дашь покой.

И пусть от каждого мгновения со мной

Тебе запомнится хоть слово, хоть движенье,

Чтоб, за чертой черту, в своем воображенье

Меня ты вызвала из темноты ночной!

Спокойной ночи! Дай в глаза твои взглянуть,

В твое лицо… Нельзя? Ты слуг позвать готова?

Спокойной ночи! Дай, я поцелую грудь!

Увы, застегнута!.. О, не беги, два слова!

Ты дверь захлопнула… Спокойной ночи снова!

Сто раз шепчу я: "Спи", - чтоб не могла уснуть.

Читать на Вьюи...

На утре памяти неверной

Я вспоминаю пестрый луг,

Где царствовал высокомерный,

Мной обожаемый индюк.

Была в нем злоба и свобода,

Был клюв его как пламя ал,

И за мои четыре года

Меня он остро презирал.

Ни шоколад, ни карамели,

Ни ананасная вода

Меня утешить не умели

В сознаньи моего стыда.

И вновь пришла беда большая,

И стыд, и горе детских лет:

Ты, обожаемая, злая,

Мне гордо отвечаешь: "Нет!"

Но все проходит в жизни зыбкой

Пройдет любовь, пройдет тоска,

И вспомню я тебя с улыбкой,

Как вспоминаю индюка.

Читать на Вьюи...

Как часто

Я ловлю косые взгляды.

И колкие слова,

Как стрелы,

Вонзаются в меня.

Я вас прошу,

Послушайте, не надо

Губить во мне

Минуты детских снов.

Так невелик

Мой день.

И я хочу добра

Всем!

Даже тем,

Кто целится в меня.

Читать на Вьюи...

Молчат пустые города,

Но путь мой только лишь туда.

В пыли, усталая бреду…

Глаза потухшие витрин…

Здесь улицы - как поезда,

Жаль стрелочник их позабыл…

Где, кто, когда, в какие дни

Здесь бил свинцовой пеленой?

Висит молчанье надо мной…

И не вернуться мне домой.

И мне не надо платья, чтоб

Как в былые времена

Мне говорили: "Как мила!"

Солёный ветер, пот и пыль

Съедают кожу мне до дыр,

Но некому тут плакать.

А если слёзы на глазах -

Ты не услышишь где и как

Над ней висит проклятье.

Пусть город, это видно, дом.

Но не ужиться нам вдвоём.

Читать на Вьюи...

По гулким лестницам я поднимаюсь к дому.

Как ключ тяжёл. Я дверь им отопру.

Мне страшно, но иду безвольно,

И попадаю сразу в темноту.

Включаю свет. Но вместо света лижет

Меня огонь палящий и живой,

Я отраженья в зеркале не вижу -

Подёрнуто оно печали пеленой…

Окно хочу открыть - оно,

Смеясь и холодом звеняОтбрасывает в сторону меня,

И я кричу от боли. Сводит щёки.

Слеза бежит сквозь сонные глаза…

И слышу шёпот, тихий мамин шёпот:

"Проснись, родная. Не пугайся зря".

Читать на Вьюи...

Обращаясь к вечному магниту

в час, когда в душе моей не зги,

я всегда шепчу одну молитву:

"Господи, прости и помоги!.."

И господь прощает, помогает,

разводя руками оттого,

что людское племя помыкает

милостями столькими его.

Видно, бог на нас глядит со страхом.

Как бы кто его ни называл —

Иеговой, Буддой и Аллахом, —

он один и богом быть устал.

Будь он даже некая бестелость

или портативный идолок,

как от попрошаек бы хотелось

спрятаться в укромный уголок.

Только ему прятаться негоже,

и, согбенный, будто в рабстве негр,

хочет бог поверить в бога тоже,

но для бога в мире бога нет.

И когда мы с просьбишками липнем,

забывая отдавать долги,

некому шептать ему молитву:

"Господи, прости и помоги!.."

Читать на Вьюи...

Женщина всегда чуть-чуть, как море.

Море в чем-то женщина чуть-чуть.

Ходят волны где-нибудь в каморке,

спрятанные в худенькую грудь.

Это волны чувств или предчувствий.

Будто бы над бездной роковой,

завитки причесочки причудной

чайками кричат над головой.

Женщина от пошлых пятен жирных

штормом очищается сама,

и под кожей в беззащитных жилках

закипают с грохотом шторма.

Там, на дне у памяти, сокрыты

столькие обломки - хоть кричи,

а надежды - радужные рыбы

снова попадают на крючки.

Женщина, как море, так взывает,

но мужчины, словно корабли,

только сверху душу задевают -

глубиной они пренебрегли.

Женщина, как море, небо молит,

если штиль, послать хоть что-нибудь.

Женщина - особенное море,

то, что в море может утонуть.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Ты порой целуешь ту, порою - эту

В папиросном голубом дыму.

Может быть, в упрёках толку нету,

Да читать мораль и не к лицу поэту,

Только страшно стариться тому,

Кто любовь, как мелкую монету,

Раздавал, не зная сам кому.

Читать на Вьюи...

Зачем твой взгляд, – и бархатный, и жгучий,

Мою волнует кровь

И будит в сердце силою могучей

Уснувшую любовь.

Встречаясь с ним, я рвусь к тебе невольно,

Но страсть в груди давлю…

Ты хочешь знать, как сладко мне и больно, -

Как я тебя люблю?..

Закрой глаза завесою двойною

Твоих ресниц густых, -

Ты не прочтешь под маской ледяною

Ни дум, ни чувств моих.

Читать на Вьюи...

Я могу тебя очень ждать,

Долго-долго и верно-верно,

И ночами могу не спать

Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря

Облетят, как листва у сада,

Только знать бы, что все не зря,

Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти

По чащобам и перелазам,

По пескам, без дорог почти,

По горам, по любому пути,

Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,

Одолею любые тревоги,

Только знать бы, что все не зря,

Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать

Все, что есть у меня и будет.

Я могу за тебя принять

Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря

Целый мир тебе ежечасно.

Только знать бы, что все не зря,

Что люблю тебя не напрасно!

Читать на Вьюи...

Я тебя бы на руки взял,

Я тебя бы взял и унес,

Тихо смеясь на твои «нельзя».

Вдыхая запах твоих волос.

И, не насытившись трепетом тел,

Стуком в груди нарушая тишь,

Все просыпался бы и глядел,

Плача от радости, как ты спишь.

Я бы к тебе как к ручью приник,

Как в реку, в тебя бы гляделся я.

Я бы за двести лет не привык

К бездонной мысли, что ты моя.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Лишь твоему лицу печальное сердце радо.

Кроме лица твоего - мне ничего не надо.

Образ свой вижу в тебе я, глядя в твои глаза,

Вижу в самом себе тебя я, моя отрада.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Нежно-небывалая отрада

Прикоснулась к моему плечу,

И теперь мне ничего не надо,

Ни тебя, ни счастья не хочу.

Лишь одно бы принял я не споря —

Тихий, тихий золотой покой

Да двенадцать тысяч футов моря

Над моей пробитой головой.

Что же думать, как бы сладко нежил

Тот покой и вечный гул томил,

Если б только никогда я не жил,

Никогда не пел и не любил.

Читать на Вьюи...

Что-то мурлыча вполголоса,
Дошли они до реки.
Девичьи пушистые волосы
Касались его щеки.

Так в речку смотрелись ивы,
И так полыхал закат,
Что глянешь вокруг с обрыва -
И не уйдешь назад!

Над ними по звездному залу
Кружила, плыла луна.
- Люблю я мечтать!- сказал он.
- Я тоже…- вздохнула она.

Уселись на край обрыва,
Смотрели в речную тьму.
Он очень мечтал красиво!
Она кивала ему.

А речь шла о том, как будет
С улыбкой душа дружить,
О том, что без счастья людям
Нельзя, невозможно жить.

Счастье не ждет на пригорке,
К нему нелегки пути,
И надо быть очень зорким,
Чтоб счастье свое найти!

Звенят их умные речи,
За дальней летя мечтой…
А счастье… Счастье весь вечер
Стоит у них за спиной.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Не отравляй души своей

Всегда угрюмым отрицаньем.

Видения былых скорбей

Буди, буди - воспоминаньем!

Придет на смену этих дней

Суровый день и вечер сонный,

И будет легче и светлей,

Воспоминаньем окрыленный.

Когда настанет черный день,

Зови, зови успокоенье,

Буди прошедшей скорби тень, -

Она приносит исцеленье!

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Страшное, грубое, липкое, грязное,

Жестко тупое, всегда безобразное,

Медленно рвущее, мелко-нечестное,

Скользкое, стыдное, низкое, тесное,

Явно-довольное, тайно-блудливое,

Плоско-смешное и тошно-трусливое,

Вязко, болотно и тинно-застойное,

Рабское, хамское, гнойное, черное.

Изредко серое, в сером упорное,

Вечно-лежачее, дьявольски косное,

Глупое, сохлое, сонное, злостное,

Трупно-холодное, жалко ничтожное,

Непереносное, ложное, ложное!

Но жалоб не надо: что радости в плаче?

Мы знаем, мы знаем: все будет иначе.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Я всегда твердил, что судьба - игра.

Что зачем нам рыба, раз есть икра.

Что готический стиль победит, как школа,

как способность торчать, избежав укола.

Я сижу у окна. За окном осина.

Я любил немногих. Однако - сильно.

Я считал, что лес - только часть полена.

Что зачем вся дева, раз есть колено.

Что, устав от поднятой веком пыли,

русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.

Я сижу у окна. Я помыл посуду.

Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке - ужас пола.

Что любовь, как акт, лишена глагола.

Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,

вещь обретает не ноль, но Хронос.

Я сижу у окна. Вспоминаю юность.

Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.

И что семя, упавши в дурную почву,

не дает побега; что луг с поляной

есть пример рукоблудья, в Природе данный.

Я сижу у окна, обхватив колени,

в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,

но зато ее хором не спеть. Не диво,

что в награду мне за такие речи

своих ног никто не кладет на плечи.

Я сижу у окна в темноте; как скорый,

море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо

признаю я товаром второго сорта

свои лучшие мысли и дням грядущим

я дарю их как опыт борьбы с удушьем.

Я сижу в темноте. И она не хуже

в комнате, чем темнота снаружи.

Читать на Вьюи...