Для меня поет Юи. В комнате светло, как в офисе - осенью тусклые пузатые желтые лампы сменили на белые, неуютные, к которым я долго не могла привыкнуть.

Даже, кажется, ревела как-то вечером из-за них. Дура.

Итак… Позади первый день учебы после почти двухнедельного отдыха - зимних каникул. Никогда ещё не ощущала так остро, сидя на уроках, что хочу вернуться домой, спрятаться от людей, перестать думать о своих действиях, пичкать голову тем, что не волнует и не взволнует никогда.

Весь вечер думаю о том, что хочу взяться за новую работу. Огромную, трудную работу, которую я представляю себе в самых общих чертах - почти уверена, что не закончу её, брошу после второй главы, и вообще нужно заниматься тем, что уже начато, но… О, черт. Черт. Как же хочется.

Сказать больше и нечего особо, писать - не о чем, незачем.

Разве что… Напомнить самой себе, что Вьюи существует, и иногда сюда можно писать какую-нибудь чушь - когда накатывает. Совсем редко.

Такие дела.

Читать на Вьюи...

На вечер понедельника куплены билеты.

Уже во вторник я буду в родном городе - огромном, кипящем жизнью - совсем одна, абсолютно свободная. Ограничивать мои действия должна будет только какая-то эфемерная ответственность - не знаю такую, знать не хочу, идите куда дальше. У меня дыхание перехватывает, когда понимаю: слезу с поезда, покину вокзал - и передо мной все дороги, ведь у меня с собой будут и документы, и деньги. Ищите меня потом, соклько влезет, мечтайте о дочке/внучке/племяннице, которая задается целью состряпать себе достойное будущее - такой я все равно никогда не буду, потому что съемная комната, полудурки-соседи и малооплачиваемая скучная работа в чокнутом коллективе привлекают меня больше всех этих успешных карьер, отдыха в Турции летом, хорошей, крепкой семьи™ и прочего, прочего.

К слову, хорошая, крепкая, благополучная семья™ - вообще в представлении моем сродни кошмару. Супруги рядом не потому, что друг друга любят, а потому что вместе нормально, вместе легче выживать, вместе легче заботиться о детях. Детях, которых все отчего-то задаются целью в этой жизни наплодить. Потом супружеская пара усердно создает иллюзию того, что испытывает к своим выродкам какие-то чувства, и очень скоро эти чувства действительно возникают, ведь быть хорошей матерью™ и замечательным отцом™ - это чудесно, просто чудесно. После нескольких лет совместной жизни и рождения первого/первых детей нервы сдают, самовнушение не работает, как должно, и люди начинают друг друга перевоспитывать, перекраивать, переделывать. Какого хера вы вместе вообще, если не устраиваете друг друга такими, какими вы являетесь?

Унесло меня куда-то.

Сумку пойду собирать, короче.

Читать на Вьюи...

Двадцать первого ездили за город. Все у нас как всегда. До восьми родители на работе, так что в десять, кое-как собравшись, мы таки приехали к искомому пруду.
Они уже были там раньше. Понравилось. Захватили меня, тетю и бабушку - снова поехали. Сосиски жарили, пили, ели. Подкармливали хлебом, сыром и подостывшим позднее мясом кошку. Глаза у неё были странные - слепая, наверное. А ещё хвост обрублен.
Папа рыбачил. Поймал маленького карпа - он не больше моей ладони был, поменьше даже. Мне рыбу стало жаль. Уговорила отпустить - все равно не съедим такого малюсенького, так пусть живет. Надеюсь, у рыб нормальная регенерация, или что там у них вообще, и его горло - у рыб есть горло? - заживет.
Я сидела у самой воды на неудобном складном стульчике без спинки. Книжку читала. "Маракотова бездна". Прочитала не много, потому что постоянно переводила взгляд на озерную гладь и зависала так минут на двадцать.
Видела цаплю три раза. Один раз - когда только подъезжали к озеру. Второй - уже на озере, но она летела высоко-высоко, и я не рассмотрела её толком. В третий же раз она летела совсем низко, над самой водой, и я увидела всё-всё. И тонкие поджатые лапы, и перья на больших крыльях, и клюв тонкий.
Ещё в камышах рядом постоянно кто-то шуршал. Вытягивала шею, пыталась узнать, кто же там, но - безрезультатно.
В дороге - и туда, и обратно - музыку слушала. Одни и те же песни на повторе.

А родители сегодня опять туда поехали, с какими-то своими знакомыми. Меня звали. Отказалась, хотя и давала себе обещание выползать из города при любой возможности.

Дома жарко. Сижу под вентилятором.
Заявку одну на OP one string fest исполнила. Луффи/Нами же, этакий дженогет. Хотела ещё отписать посты сегодня, но так и не смогла себя заставить. И "Шоколад" хотя бы немного продолжить - тоже не смогла.
Ещё пробовала рисовать Шинью. Бросила через две минуты. Итог - один лишь правый глаз. Ну, зато вышел он совсем-совсем похожим, будто из манги вырезан.

Такие дела.

Думаю скоро компьютер выключать. Глаза устали.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Хочется куда-нибудь в деревню. Из серого города в паре часов на машине к солнцу, к теплому ветру, к зеленой траве и пыльным ступням после гуляния на лугу босиком. Хочется просыпаться рано-рано в залитой солнцем комнате, вскакивать с такой жесткой и такой мягкой постели, умываться ледяной водой из умывальника, надевать какое-нибудь легкое платье, непременно длинное, непременно свободное и непременно простое белое или с ярким цветочным рисунком. Хочется долго-долго расчесывать волосы щеткой перед зеркалом и оставлять их распущенными. Никакой обуви - снова босиком, по шершавым ступенькам потемневшей от времени деревянной лестницы на первый этаж со второго. Там уже непременно кто-нибудь будет, тетушка или бабушка, и завтрак там тоже будет, и непременно простой-простой и вкусный-вкусный. На столе будет свежее молоко и ледяная вода, такая ледяная, что зубы непременно заломит, но я все равно буду её, потому что теплое деревенское молоко просто отвратительно на вкус, так-то.
И ещё будет работа. Полвика каких-нибудь грядок, так, чтобы все ноги измазались в темной влажной земле по самые коленки. Или не поливка, а прополка, чтобы вытребовать у взрослых коврик и каждые пять минут на него откидываться, потому что спина после года в городе устает жутко. А позже, ближе к осени или хотя бы к середине лета, работа будет совсем другая, потому что поспеют ягоды и фрукты на плодовых деревьях.
И будет, наверное, очень здорово вставать на табурет и срывать мягкие плоды, сжимать их пальцами чуть сильнее, чем нужно, так, чтобы сок потом тек по всей руке и капал на землю с локтя. И капли эти будут в тысячу раз вкуснее сока в магазине, потому что в них - лето. А ещё здорово будет с гордостью оглядывать огромную плетеную корзину, в которой лежит твоя работа, и лопаться от распирающего грудную клетку счастья, яркого, как солнце в полдень.
И побеги на речку или озеро будут. И по утрам, когда холодно, и днем, когда ожоги, веснушки и духота, и вечером, когда мерзкие комары. И наблюдение за лодочками-кувшинками будет, и за лягушками зелеными-зелеными тоже.
И подъемы с кровати посреди ночи будут, конечно, потому что когда, если не сейчас, можно сбежать, почувствовать и насвегда отпечатать в памяти запах травы, земли, клубники на грядках? Клубника на грядках ведь, безусловно, пахнет совсем иначе, чем клубника, купленная в городе.
А ещё будут вреднючие гуси, которые щиплют за игры, и громкие куры, которых кормить после жизни в городе - почти за счастье.
Ещё будут грозы, и темное низкое небо, и запах свободы, пронизывающий воздух, и свет с неба, перед готорым благоговеешь. И грозы эти встречать непременно нужно на лугу, зарывшись в полевые цветы и жесткую траву, так, чтобы слышать, как в точно таком же трепете замолкает природа, и раскаты устрашающие и завораживающие тоже слышать.

В общем, странное со мной что-то.
Пойду, до тетушки схожу.

Читать на Вьюи...

И я тоже на море хочу, конечно.
На другое, правда.
На Северное.
На холодные скалистые берега, к темным пенистым водам и свободному светло-серому небу.
Вот чтобы проснуться в выходной, простоять под теплым душем час, надеть теплую толстовку и любимые кеды; погреть руки о чашку чая за завтраком и поежиться от залетевшего на маленькую кухню сквозняка. Тоста с джемом до обеда хватит, так что скоро будет можно, прихватив плеер, бежать на задний двор - где, разумеется, растет парочка вялых подсолнухов - за велосипедом. Крутить педали, вдыхать ветер, остановиться у большого платана у узкой тропинки, чтобы дыльше, к скалам, пойти своим ходом. И плеер можно будет убрать, потому что вот здесь-то, на тропинке, уже город шипящий плеск волн заглушать не будет.
Северное море… завораживает.

Надеюсь, увижу его во сне.

Читать на Вьюи...

То, что я читаю последние несколько лет, принято называть второсортной литературой.
Первосортная, второсортная… Глупости какие.
Хорошая литература для меня - истории, заставляющие… Жить. Чужими днями, чужими чувствами - своих собственных-то нет, и книга, подарившая мне смех или слезы, - великая книга.
Но сейчас не об этом.
Разговор о так называемой второсортной литературе я завела вот почему: в ней нет места старым рамкам. Добротным таким, стареньким рамкам, уродливым и невероятно крепким.
Обычно мне кажется, что мир, в котором я живу, современный мир, абсолютно свободен.
Свободен… Ха. В нашей Рашке недавно утвердили закон, в котором была такая формулировка как "пропаганда гомосексуализма".
Пропаганда. Гомосексуализма.
Ну-ну.
Когда джентльмен долбит в зад леди - это норма, а когда другого джентльмена все в тот же зад - извращение. Ок.

Хорошо мне запомнился один из комментариев к новости о принятом законе на каком-то левом сайте: "Скоро будут наказывать за пропаганду карих глаз, наверное".
И действительно.
С этим же рождаются. Как с карими глазми, как с синими глазами, как с темной кожей.

" По состоянию на декабрь 2008 года гомосексуализм в 77 (по другим данным — в 86) странах мужеложство преследуется законом, в восьми из которых гомосексуальные отношения караются смертной казнью, а в девяти — пожизненным заключением" - подсказывает мне любезная Вики.

Свободный мир, никаких старых рамок.
Как же.

Печально все как-то.
Пойду посплю.

Читать на Вьюи...

Надо бы рассказать о себе, о том, зачем был заведен дневник.
Только… Не хочется как-то.

Мне нравится, когда меня называют Мэл. От старого - Меллори.
Так что Мэл и буду.
А о себе рассказывать не нужно вовсе - с каждой записью все сильнее раскрываться буду.

Поздравляю себя с началом дневника.
Так-то.

Читать на Вьюи...