Золотой Боб сегодня говорил мне о каких-то джинсах и недоверии к людям. Я думаю, что Бобу так же как мне просто нужен регулярный секс. Будет здорово, когда мы начнём с ним спать. А пока, мы просто разговариваем. Много и не о чём.

Золотой Боб это высокий, светловолосый лысый, безумно душевный, добрый и отзывчивый. У Боба красивые длинные пальцы. Я всегда слежу за жестикуляцией его верхних конечностей, и при этом постоянно ловлю себя на мысли, что если б он играл на пианино, или на каких-нибудь струнных, или куда сексуальней играл бы он на африканских ударных, я бы всё равно во время созерцания его прекрасных рук думала бы о том, как он хорош в постели и как мало он потеет при этом.

Моё либидо, испытываемое к Бобу, это не всё что есть. Далеко не всё, что есть в его ухоженной квартире, светлом чувстве юмора и низко посаженной упругой заднице.

Боб - романтик. Он говорят, однажды был влюблён, но меня это волнует столь, же сильно, как и его волнует, сколько пальцев на моей воображаемой правой руке. Мы хорошие друзья. Рядом с ним моя фантазия не имеет границ, не одна мысль не заканчивается однозначно и вообще он один из тех, для которых не обязательно носить каблук. И мы гуляли с ним миллионы раз под звёздами, мы много пили на крыше и рассказывали друг другу невероятные истории. Но ещё ни разу друг к другу не прикасались и наверно вот почему мы так славно тратим время.

Как ни странно, но Золотой Боб тоже слушает джаз. Хоть и просить его назвать, по крайней мере, одного пускай даже

. Вчера Боб где-то достал «Доктрину фашизма». Не особо углубляясь в историю, и идеи подобных движений, я в свою очередь немного побаиваюсь эдаких слов. Но увидев в руках своего друга эту отнюдь не странную книгу, я вовсе не посчитала нужным задавать ему лишние наводящие вопросы, с особым подозрением или подсмыслом. Ведь в голове Золотого Боба столько же радости, столько же черствости, как и у всех.

Его невеста бежала из его квартиры, отчаянно голыми пятами по сырым осенним листьям, не замечая, роняла ажурные чулки, деньги и французскую бижутерию из незакрытых чемоданов в чёрные лужи и вязкую грязь. Любить его будет до смерти, любить будет вечно и больше Америки, но ушла она безвозвратно. Пускай останется в памяти светлой повестью, пускай останется резким шрамом на правом локте, пускай останется хоть чем- нибудь, да подальше бы от мира ее. Подальше б от её реалий.

Золотой Боб. Простой как круглый стол в гостиной, прост как строение атомного ядра, его понять всё равно, что разоблачить функции выключателя или дверного звонка.

Поэтому рано и поздно, я точно так же буду бежать из квартиры Боба, разбрасывая любимые мелочи и горечь. Много горечи. Это всё его проклятая «безпринципиальность», легко аргументируемое «простобытие» в сочетании с его твёрдым характером и сложности в чём-либо переубедить эту странную единицу вида.

А ещё поговаривают, будто Золотой Боб – его не настоящее имя. Его так прозвали ещё в школе. Но почему ? Меня это не волнует, столь же сильно, как и то, почему его невеста бежала из его квартиры перепуганная, полуголая и аж в Америку.

Я знаю, когда нибудь и я буду так отчаянно бежать о него. А вы ищите тут развязку. Интригующий конец истории, такой сухой и короткометражной.

Я скажу, что никто не умрёт и не будет здесь ни какого удивительного конца, в котором откроется весь мой, приснившийся вам, скудный талант сочинителя. Золотой Боб так же реален, так же обыкновенен. Ведь в каждом из нас живут пороки, поэтому писать, говорить, применяя литературную лексику, интересно и не сложно обо всех нас. И кто-то обязательно будет искать тут неразделённую любовь, и кто-то обязательно будет искать тут недругов и других. И кто-то обязательно найдёт в этих строчках себя. А я даже не знаю, как закончить. А я даже не знаю, как заставить вас дочитать это до последней строки.

Наверное. Люди только говорят, что пишут просто так.

Читать на Вьюи...

А ещё пару дней – и новые надежды прилетят к нам из тёплых стран. Привезут новую порцию свежих музык, интриг, встреч и расстояний.

Дни станут длинней. Ночи – теплей. А мы вместе с ними будем позже приходить домой, больше ходить пешком, лучше одеваться, меньше краситься, легче вставать, больше мёрзнуть, но уже не болеть. Может быть, немного взрослее станем. Пускай в плеере появятся новые мелодии, в альбомах новые фотографии, на полке – новые очки, а на афишах - новые фильмы. В городе станет легче дышать.

Читать на Вьюи...

Он так же одинок, как и все в этом городе. Но каждый вечер он пьёт с ней на кухне молоко и читает на упаковке шоколадного печенья текст на каком-то иностранном языке.

Ты так рад счастью своего друга, которого он просто не замечает. Он просто привык, и когда на их белом листе появляются пятна - он тут же начинает кричать, хлопать дверью и бежать к тебе жаловаться на свою зануду - невесту. Ты, молча, выслушиваешь его, а потом так спокойно рукой по его спине "Да ладно, брат. Успокойся, помиритесь". Да, они безусловно помирятся. Ещё 10 раз помирятся. А потом поженятся, а потом купят свой дом, и у них родится дочь. Они назовут её в честь его матери. Каждый уикенд они будут собирать на своей террасе друзей, на жареные сосиски и белое вино. Он будет обнимать её за плечи за круглым столом и говорить, что она самая лучшая в мире женщина. А пока он просто не понимает. Он забыл, насколько она ранима. Просто он в гневе - она взяла отвёртку из его коробки инструментов и не положила на место.

Ты, конечно, промолчишь и не скажешь ему, но…ты бы тоже хотел на выходных ездить со своей любимой к морю. Помогать ей укладывать в холодильник продукты из супермаркета. Пить холодный заваренный её кофе по утрам. Ходить в гости к общим друзьям. Говорить о ремонте в гостиной. И прощать ее, когда она по своей милой глупости сделает что-то не так.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...