От собственной глупости, от ничтожности, от незначительности собственного безумия и от нерешительности.

Я устала от своей лжи. Сверху донизу окружила себя непробиваемой иллюзией всёхорошоипрекрасноуменяестьжеланиедальшежить. Нет. Нет его, этого желания. Прошло всего два месяца. Два месяца.

Может быть, ты узнал, кому было нужно, чтобы я сбилась с дороги?

Я устала от правды, до которой никак не могу докопаться. Столько попыток ушло в пустоту. Столько сил потрачено без толку. Я устала биться, я больше не могу.

Я устала от собственной усталости. От боли в теле. Знал бы ты, как болят лёгкие от сигаретного дыма, как трещит по швам черепная коробка после очередной бессонной ночи. Ты переживал вещи худшего масштаба, но я не так сильна, как ты. Прости за это. Прости за мою слабость.

Исчерпав сполна свою беспомощность, я очень хотела бы сделать то, о чём давно мечтала.

Я в этом угнетении добираюсь до крайней точки и жестоко уничтожаю себя. Саморазрушение кажется неотъемлемой частью моей жизни. И со стороны явно кажется, что меня всё устраивает, но нет.

Внушаю себе, что исписывать бумагу легко и это несомненно помогает. Нет. Мысли раскладываются буквально в порядке алфавитного указателя, но от этого никакого подспорья. Меня всё больше тошнит от того, что меня окружает, от того, что творится у меня в голове, даже если оно будет упорядочено.

В момент окончательного отказа от себя я начинаю понимать, что во мне никогда не было ничего, кроме любви. Что бы это ни значило.

Я устала от страхов. От гнева. От печали. От боли. От вопросов, на которые нет ответов. Мне очень и очень плохо.

Пора умирать?

Читать на Вьюи...

— До самой смерти и за её пределами.

Читать на Вьюи...

— А я не хочу приковывать к своей тушке взгляды каждого, преисполненные ужаса. Я хочу в том самом углу, куда заходят очень редко.

— Всё равно на тебя не станут смотреть с восхищением.

— Мне и не надо этого.

— Тогда в чём смысл?

— Смысл в том, чтобы поразить одного человека. Это куда лучше, чем если бы меня увидела сразу толпа.

— Тебе виднее.

— Конечно.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

— Разумеется, понимаю. Но что бы ты на моём месте делал?

— Наверное, то же самое.

— Ну вот. Моя священная обязанность — не дать человеку совершить самую глупую ошибку за всю жизнь. Только справляюсь я хреново. Я почти опустила руки.

— Ты дала обещание её брату. Так исполни его, или поклянись себе больше никогда не обещать.

— Вы все такие умные, когда глядите со стороны.

— Сама-то в себя веришь?

— Уже верю.

Читать на Вьюи...

— Конечно. Конечно же не смогу. Поэтому и ухожу в закат следом. Знаешь, в пребывании за чертой, верно, есть какой-то особый шарм, раз столько людей туда устремляются год за годом.

Читать на Вьюи...

— Не могу не согласиться, — он пожал плечами и ещё больше сжался в комок от холода моей комнаты. — Ты теперь, верно, жалеешь об этом?

— О, ни разу не жалею. Зачем жалеть о выборе, что сделан в здравом рассудке? Если бы я повторно пережила событие января, то, конечно, жалела бы. Но тогда выбрали за меня, а теперь я собственноручно распределила всё по чашам весов. В этом нет смысла, — я вскользь посмотрела на него исподлобья и заметила особую сосредоточенность.

— Тоже верно, — он немного помолчал. — Если бы меня мучили почти год, то я бы, видимо, поступил так же.

— Не посмею назвать это мучениями. Да, негативных моментов было много. Большинство, конечно, по моей воле. Но это нивелировалось счастьем.

— Вспомни, сколько слёз ты вырыдала в свою несчастную подушку так ненужно и глупо. Подними в памяти вечер, когда ты ехала домой в душном и тесном автобусе и, прислонившись к стеклу головой, не могла взять себя в руки из-за истерики. Счастье не в картинках с милыми животными и выточенным до автоматизма «люблю» по вечерам. Оно внутри тебя и в том, что тебя окружает. Оно в людях, которые рядом. Ровно как и её счастье в человеке, который рядом с ней. Ты никогда об этом не задумывалась? — он поднял голову и пристально посмотрел на моё лицо, видимо, отмечая для себя, с каким натягом происходят в нём перемены эмоций.

— Задумывалась, конечно. Слишком много предпосылок было. Слишком много слов сказано.

— Ну вот, видишь. Счастье не может быть разрушено сомнениями. Если ты хоть единожды сомневалась, то всё. Ничего хорошего не будет. Сколько ты притворялась?

— С той проклятой осени. Лучше бы я не лезла в это дело. Жилось бы спокойнее.

— Ты практически дотянула до крайней точки. Благо, что вовремя всё прекратила.

— Даже как-то символично вышло. Я покончила со всем в последний день тяжёлой и трагичной весны, чтобы в следующем сезоне человек вступил на новый путь.

В помещении на некоторое время образовалась тишина, от которой мне хотелось застрелиться. Слишком тихо. И холодно. Это странно, что в помещении так холодно, когда за окном +20. А, впрочем, за эту неделю я уже привыкла.

— Что ты теперь намерена делать?

— Идти дальше. Пускай память сохраняет светлые образы прошедшего времени, я не против. Я буду помнить о человеке всегда, кто бы что ни говорил. Я уважаю её свободу и поэтому не стала падать на колени, умоляя остаться. Несомненно, я буду тосковать по общению с ней, потому что за эти годы она стала частью меня. Надеюсь, она тоже будет обо мне помнить, и не только в негативном ключе. Впрочем, мне всё равно. Я не отказывалась от дальнейшего общения, но она — взрослый человек и, надо же, тоже имеет право на свой выбор. Ну и пусть.

— Полагаю, это единственный верный выход. А что делать с… этим?

— Я по-прежнему ощущаю причастность к этому пути. Мне никто не внушал этого, я сама всё осознала. Возможно, через какое-то время и с другим человеком я дойду до конца. Я очень хочу этого. Как только я стану свободна от учёбы и практики, я повторю всё, что мы изучали, и прочитаю те книги. И пока продолжу шагать одна, а там видно будет.

— И я верю в то, что ты со всем справишься.

— Я бы тоже хотела в себя поверить.

— Теперь ты одна. Покажи этому миру свою силу воли. Ты всё это время хотела казаться слабой и ничтожной тушкой и очень уверенно казалась ей. Не пришла ли пора сменить тактику?

— Верно, пришла. Спасибо тебе за всё.

— Не нужно благодарить, — он легко улыбнулся, как и тогда, в день многолетней давности. — Ты всегда можешь на меня положиться. Я всегда буду поддерживать тебя.

— Не зарекайся.

— Прости.

Читать на Вьюи...

— Зато теперь я могу с гордостью провозгласить о том, что готова взяться за чужие.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Организм заметно ослабевает. Утром обнаружила на голове три седых волоса. Спать невозможно. Преследует состояние, близкое к обмороку. По вечерам начинается самый настоящий бред. Взяться за дела не могу. За два дня умудрилась немного схуднуть, что оказалось заметно по юбке. Постоянно трясёт и дрожат руки. Эмоции перескакивают с негатива на позитив. Температуры извне не ощущаются. Озноб и жар сменяют друг друга буквально каждые полчаса. Музыка раздражает. Привычная резкость решительных движений сменяется заторможенностью. Внутри ничего не чувствую, пространство заполнила какая-то тоскливая пустота. Всё это пугает. Всё это не сулит ничего хорошего.

Впрочем, всё в порядке. На это не стоит обращать внимание.

Читать на Вьюи...

— И на что же ты намекаешь?

— Попробуй хоть раз. Для разнообразия.

Читать на Вьюи...

— Каждый день хочется.

Читать на Вьюи...

Память.

Читать на Вьюи...

.

— Друг мой, друг мой, я так больше не могу. Ты вечно молод и чист, а я уже морально разложилась и брызжу на всех трупным ядом. Мне известно, что ты простить не сможешь, но я попрошу ещё раз. Прости меня. Я не хотела, чтобы получилось так. Ты прекрасен, положительно прекрасен, как один из множества геров Фёдора Михайловича, а я — пустое место. Я не достойна твоего общества. Прости меня, друг.

.

— Я не могу смотреть на себя, на своё лицо. Я ненавижу в себе всё. И не могу меняться. Я слаба и ничтожна, ты сам когда-то мне это говорил, друг. Я помню всё. Я злорадна и злопамятна, не забывай. Твои слова до Конца Времён будут сидеть в моей голове.

.

— Иронично и горько, что тебя, мой друг, на самом деле не существует.

Читать на Вьюи...

Ни на каплю не меньше.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым —
Самое высшее в мире искусство».

Читать на Вьюи...

Да, видимо, это мой путь. И я его пройду до конца.

Читать на Вьюи...

Это и есть ты.

Читать на Вьюи...

В последнее время я стала ощущать негатив окружающих на себе сильнее. Начинает жутко болеть голова, когда кто-то рядом ругается и я оказываюсь в эпицентре скандала. Сегодня утром из-за этого просто хотелось умереть. Пришлось отказаться от чудесного вечера в компании друзей. Это сложно объяснить и я даже не стану на данном этапе пытаться найти причины. Возможно, потом. Потом.

Тишина и музыка. Разве музыка не являет собой очаровательное дополнение тишины? Для меня это тишина, потому что музыка играет в моей голове, а вокруг — ни звука. И это прекрасно.

Так хорошо сидеть одной и никого не видеть рядом. Я знаю, что одиночество — часть меня, от которой я до конца жизни не избавлюсь. Временами оно необходимо. Для меня оно так же необходимо, как вода или воздух. Но я обещала не пропадать больше и я сдержу это обещание. Надеюсь, моих сил теперь хватит.

А ещё я замечаю, что с каждым днём ко мне возвращается сущность паршивой мрази, от которой я пытаюсь избавиться уже второй год. Я снова огрызаюсь и хамлю, не замечая этого. Ну я и сволочь.

Читать на Вьюи...

.

Февраль '15.

Внутри себя я часто чувствую одно порочное чувство — потребность выделиться посредством заимствования мысли, подменой собственного мнения чужим. В такие моменты у меня возникает неистовое желание бежать сломя голову куда-то в неизвестность завтрашнего дня. Я каждый раз так наивно надеюсь, что это поможет.

.

Июнь '16.

Никто не смеет винить меня за то, что сидит в моей голове. Мои мысли и чувства принадлежат мне. Долгие годы люди хотели привить мне уверенность в том, что я не имею на это всё никакого права. Не получилось. Фантазии мои, мечты мои, эмоции мои. Вам ничего не достанется.

.

Ноябрь '16.

Помните сказку? О, так это сущая правда. Они действительно приходят, встают рядом с кроватью, столом, стулом, смотрят куда-то в пустоту, сквозь всё материальное, качаются, либо сидят без движений и бездыханно, делая вид, что их здесь нет. Знают ли они что-то? Наверное. Этого я пока не знаю.

.

Ноябрь '16.

Ветер воет за окном заунывную песнь, но я её не слышу. Мне так тоскливо. Я опять осталась дома одна. В пустоте и тишине, которую нарушает монотонное тиканье часов. Тик-так. Тик. Так. Я неосознанно вслушиваюсь в этот звук, он постепенно раздражает. Тик-так. А если никто не вернётся?

.

Даты нет.

Как было бы здорово, если бы все вокруг понимали друг друга с полуслова. Мне так хочется, чтобы все вокруг ясно и чётко воображали себе то, что вижу я. Но это невозможно. Они не могут смотреть моими глазами, ровно как и я — их.

.

Декабрь '17.

Писала, страдала, смотрела на луну, как ещё волком не завыла — не знаю. Откуда-то идёт запах гнили. Такой резкий и отвратительный, словно за моей батареей десять лет разлагается и всё никак не может разложиться соседская кошка. Почему она? Не задавайте мне такой сложный вопрос. Я не знаю. Я совсем ничего не знаю, понимаете? Ничего. В моей голове пусто. Вокруг пусто. Только комнату наполняет этот противный запах. Кажется, ком подступает к горлу. Ничего.

.

Апрель '18.

Интересно, правда, смотреть, как у того молодого человека из перерезанной глотки вытекает кровь? Несомненно, очень. Умирание выглядит завораживающе. Мне кажется, что я хочу так же. Кажется, я схожу с ума.

.

Декабрь '18.

Я всю жизнь являла собой пса на привязи, вечную жертву, которая только и ждала: что будет дальше? Ударят или простят?
Такая вот она, реальность. Грубая, жестокая, беспощадная, с чёрной душой, вывернутой наизнанку.
Мне всегда хотелось видеть в людях исключительно лучшие их качества, пороков не замечать, да вот только так не бывает. Веру мою не сломали — я её уничтожила сама.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Я-то знаю.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

— Сколько захочется. Это моё право.

— Никто не спорит. Но ты ведь понимаешь, что однажды добьёшь сама себя?

— Несомненно. И это будет мой выбор, которому ты не посмеешь помешать. Не забывай о том, что ты — всего лишь частичка меня.

— Однако, я имею огромное влияние, ты тоже не забывай. Не исключено, что я не позволю тебе сделать с собою что-то из ряда вон выходящее.

— Твоё влияние заканчивается там, где начинается моя вариативность путей. Я свой выбор делаю безотносительно чьих-то пожеланий. И ты — ни разу не исключение.

— На твоём месте я бы не спешил с выводами.

— Я пришла к этому путём длительного наблюдения. Ты ничего не можешь сделать. Всё только в моих руках.

— Какая ты смешная. Сама себя загоняешь в канаву, а вытаскивает-то тебя из неё кто? Именно. Вытаскиваю тебя я.

— А поднимаюсь я своими ногами.

— Идиотка.

— Взаимная ненависть всегда была нашей самой сильной чертой.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

— Он чуть не забрал мою мать на тот свет. Он отнял её любовь от меня. Его одарили тем детством, которое должно было быть у меня. Что ты предлагаешь? Смириться? Жить дальше? Да я смотреть на него не могу. Я бы задушила его собственными руками, если бы была сильнее и не боялась исхода.

— А полгода назад ты говорила мне о том, что смирилась, что готова принять его как своего родного брата. К чему были эти слова?

— Я не знаю. Временами меня всецело охватывает злоба на него. Причины я сказала выше.

— Угомони бурю эмоций внутри и подумай о том, что это выбор твоей матери. Не его выбор. Хочешь обвинять — обвиняй её, а не его.

— Я виню обоих.

— Ты попусту растрачиваешь силы и нервы. Стоит ли пятиминутная злоба ненависти на протяжении целой жизни? И ведь знаешь же, что не стоит, но по-прежнему продолжаешь вести свою политику. Скажи, ты действительно настолько тупая, или притворяешься?

— Я просто устала. Не обращай внимания.

— Снова отговорки.

— Нет. Это действительно так. Мне это так сильно надоело, что выть от досады хочется. Тебе не понять.

— Разумеется. Твоя — человеческая — природа меня обошла стороной и благо. Расслабься, возьми себя в руки и прими всё как есть наконец. Вечная ненависть к младенцу по необоснованной причине может завести в яму в конце концов.

— Сегодня ты на удивление спокойно рассуждаешь. Неужто ты испытываешь к нему жалость или что-то вроде того?

— Нет. Совершенно ничего не чувствую. Я просто убеждён в том, что он не виноват. Это новая жизнь, не запятнанная ещё окружающим миром. У него есть шанс вырасти мудрым человеком, который будет распоряжаться жизнью достойно.

— Ровно как и у других детей.

— Ну давай, пожалуйся ещё, что тебя это обошло стороной.

— Не затрагивай эту тему.

— Конечно, ведь стоит мне заикнуться, то ты сразу готова голову о стену разбить. Мне это нравится, знаешь ли.

— А мне — не особо.

— Я заметил. Так вот. Оставь его в покое, иначе он рискует так же, как и ты, разговаривать сам с собой, запершись в комнате. В полной тишине и изоляции от внешнего мира закрытым окном, задёрнутыми гардинами. В темноте. Ты ведь понимаешь, что медленно сходишь с ума?

— Разумеется. Но пока у меня есть ты, я чувствую себя по-настоящему живой.

— Оставь ребёнка в покое.

— Я постараюсь, конечно же, но не обещаю ничего. Я не настолько ещё сильна, чтобы приказывать деструктивным эмоциям уйти.

— Научишься. Всему своё время.

— Однажды может стать поздно.

— Ты ничего не сделаешь ему, я уверен. Совести не хватит. За убийство младенца полагается одно из страшнейших наказаний и ты его получишь, если свершишь это.

— Я не свершу.

— Ещё бы. Ты намного разумнее, чем говорят о тебе твои эмоции. Руководствуйся только голосом разума.

— Тебя, что ли?

— Да хоть бы и меня.

— Ещё не хватало.

— Надо же. Интересно, раз «ещё не хватало», так что же ты постоянно ко мне прислушиваешься?

— Да потому что ты всегда прав. Вот и всё.

— Какая же ты, всё-таки, противоречивая тварь.

Читать на Вьюи...

Вот только вчера он не пробудился. Не откликнулся на мой зов, оставив меня на произвол. А я просто просила остановить меня.

Выйдя на балкон я немедленно открыла окно, в которое ворвался прохладный ночной ветер. Впервые за долгое время я снова взяла в руки сигарету. Когда я курила в последний раз? Если память не изменяет, то прошлой зимой. Времени прошло много, ситуации были разные, но я крепко держалась за позицию «никакого вреда». Но из-за нервного срыва мне пришлось. Успокоиться как-то иначе я не могла.

Выкуренная предвестница медленной смерти полетела с высоты третьего этажа в снег. Я постояла у окна ещё несколько минут, прежде чем вернулась в дом. На небе мерцали далёкие и холодные звёзды; такие же холодные, как и сущность сидящего в моей голове.

Она угомонила мой внутренний вихрь эмоций и мне действительно стало легче думать обо всём, что так резко и неожиданно для меня возникло из пустоты.

А через несколько часов заполночь, когда я легла спать, он обратился ко мне. И снова со всеми этими унижениями. Впрочем, я привыкла.

— Весь день предавать себя благородному терпению и под вечер так глупо сорваться. Ты слабая и тупая.

— Я никогда этого не отрицала. Ты знаешь, что произошло. Это происходит каждый год. Но если раньше была всего-навсего одна причина, то на этот раз произошло кое-что ещё.

— Ты прекрасно понимаешь, что и так живёшь на последнем издыхании со своей астмой, так ещё и хуже делаешь специально. Если ты подохнешь от приступа, то тогда я уже ничем помочь не смогу.

— Я в курсе. У меня ремиссия уже много лет. Ничего страшного не случится.

— Знаешь, я, пожалуй, сделаю небольшую поправку. Ты слабая, тупая и наивная. Как тебя ещё не придушили из ненависти?

— Как-то ещё живу.

— Боюсь, недолго осталось, если продолжишь так. Может, уже хватит убиваться по пустякам?

— Это ты считаешь всё пустяками. Для меня это не пустяки. И будь добр не лезть в это. То, что я убиваюсь — моё дело.

— Ты мне не дерзи, тварьё дрожащее. Таких как ты легко сломать и сломить.

— Будто тебе не хотелось этого никогда.

— Лгать не буду, хотелось. Но я уважаю твоё право быть личностью. Моего терпения на тебя точно хватит. Если не выйдешь за рамки дозволенного, разумеется.

— Надо же.

— Вот так. Ну и что, полегчало тебе?

— Да, но теперь лёгкие разболелись.

— Потому что ты тупая.

— Я уже это слышала.

— Но ты не хочешь ничего предпринимать, чтобы это хоть как-то исправить. Следовательно, ты тупая вдвойне.

— Меня всё устраивает. И это главное.

— С этим не поспоришь, но всё же. Хватит уже. Возьми ты себя в руки и иди дальше. Прошло 8 лет с его смерти. Разве есть о чём сожалеть? Разве ты ещё не поняла, что раз он тогда ушёл, то ты просто оказалась несчастным случаем? Он тебя никогда не любил. За столько лет можно было бы догадаться. Ах, да, о чём я, ты же тупая.

— Если бы ты был человеком, я бы непременно вырезала тупым ножом твой кадык.

— А за чертой каждый час вырезали бы твоё сердце после.

— Я была бы рада счастливым шестидесяти годам без дискуссий с тобой.

— Смирись с тем, что я — часть тебя и тебе от меня никуда не деться.

— Да я смирилась уже давно.

— Не видно.

— Тебе кажется.

— А тебе кажется, что на протяжении всех своих одиннадцати лет ты была ему небезразлична, но ему просто запрещали с тобой общаться. И знаешь что? Ты тупая наивная дура.

— Да, спасибо. Это лучшее, что я слышала за последние сутки. Правда. Спасибо.

— Ой, и кто это у нас тут обиделся?

— Никто не обижался.

— И правильно. Себя надо принимать такой, какая ты есть. И тебе никогда не стать лучше.

— Через много лет я докажу тебе обратное.

— Ну, дерзай.

— А теперь я займу своё законное место в царстве Морфея.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

— Злит то, что человек ушёл по собственной воле?

— Злит то, что человек говорил до того, как вздумал уйти.

— Надо же. И как давно ты людским словам веришь?

— Я хочу верить. Однако, не получается.

— Это того не стоит, поверь мне. А её за выбор не осуждай.

— Пусть уходит. Я не понимаю только одного: зачем буквально неделю назад она распиналась насчёт долгой дружбы и круглосуточной поддержки? А теперь вот так. Мы оказались ей не нужны.

— Ты не брала в расчёт то, что вы просто ей надоели? Так тоже бывает. Несогласие с её точкой зрения могло лишь злить её. Вот и всё.

— Мне плевать. Если человек даёт обещание быть рядом, он должен его исполнить. Иначе эти слова пусты. Как и оказалось, в общем-то.

— Такие, как она, никому ничего не должны.

— Возможно, ты прав. Снова.

— Разумеется.

— Они не захотят так просто её отпустить. А надо бы.

— Она не станет задерживаться. Да и я не советую подбирать с земли грязь. Даже если она передумает и решит вернуться с раскаянием.

— Вот как. Хорошо.

— И не надо расстраиваться. Это совершенно ни к чему.

— Я же сказала, что мне всё равно.

— Я вижу.

— Я не хочу её возвращения. Осталось лишь убедить А. оставить её в покое до конца. Она очень чувствительна и это очередной удар для неё.

— Не хочешь? Почему?

— Ты знаешь. Не хочу озвучивать, ибо это и без того очевидно.

— Я знаю.

— Тогда всё. Я высказалась.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

***

— Хотя, признаюсь честно, я иногда жалею о своём решении.

— О каком из?

— О том, что остановило это всё.

— Надо же, ты умеешь жалеть о своих поступках.

— Научился, как видишь.

— Вижу. Тебе незачем жалеть, если это был осознанный выбор. А это был именно он.

— Да. Но есть вещи, о которых жалеешь. Вернее, жалеешь о том, что утратил их как ценность.

— Я не кольцо с бриллиантом. И я никогда не была «ценностью» для тебя. Говорить об этом лицемерно.

— Хм. Я считал тебя не ценной, а важной.

— Пускай я останусь важным уроком для тебя. Не более того.

— Уверена?

— У тебя есть ещё варианты?

— Верно говоришь.

***

Я попыталась ненавязчиво заставить его уйти, но он отказался.

— Удачи тебе и будь счастлив.

— Стой.

— А что толку мне оставаться? Я узнала, что у тебя всё прекрасно. Ты сказал, я надеюсь, всё, что хотел сказать. Этого достаточно.

— Теперь я буду мучить тебя несколько дней, пока не успокоюсь.

— Мучить! Надо же! Я думала, что меня уже отмучили два года назад.

— Просто побудь здесь, ладно?

— Я всегда здесь.

— И ты останешься даже если учесть факт того, что попросил я?

— Чем ты не человек?

— Вспомни меня два года назад.

— И?

— Ты всё ещё считаешь меня человеком?

— А что не так? Это был выбор, совершенно законный и осознанный выбор.

— Это был плохой выбор.

— Может быть, может быть.

— Я уверен в этом.

— Ошибки случаются и на них надо учиться. А жалеть о прошлом бесполезно.

— А что ты думаешь об этой ошибке с моей стороны?

— Я? Тебе правда интересно?

— Да.

— Надо же. Честно? Ничего. Тебе надоело — ты ушёл. Твоё право. Я научилась отпускать людей и теперь, через время, я не могу ничего думать. Я могу лишь оценивать и рассудительно делать выводы.

— А тогда?

— А тогда? А что тогда? Может, мне было обидно и даже больно. Но это всё пережилось и в конце концов пришло принятие и равнодушие. А право любимого человека я уважала всегда, как и право любого другого.

— Хм… Любимого человека… Вот почему ты меня так просто отпустила…

— Мне нужно было устраивать истерику и хвататься руками за воздух?

Он явно не понял того, что я сравняла его с пустым местом. Впрочем, это вырвалось у меня не специально.

— Нет, но было бы мило.

— Ты бы не остался. Да и зачем задерживать человека, который решил оставить всё? Это насилие.

— Может, это бы поменяло меня.

— Хреновая почва для «изменений». Впрочем, если ты рассчитываешь на то, что я теперь буду тебя держать, то поспешу огорчить. Я не стану держать никого и никогда. И если ты вдруг решишь уйти — пожалуйста. Твоё право.

«Кроме Л. » — подумала я про себя.

— Я не хочу уходить.

— Это тоже твоё право.

— Примешь меня?

— Я никогда от общения с тобой не отказывалась. Это ты отказался. Но к чему это приведёт?

— К чему угодно.

— Сомневаюсь, что существует больше одного пути.

***

— Лучше подумай, нужно ли тебе это всё? Моё общение.

— Нужно.

— И зачем?

— Тепло, уют, понимание и общий язык.

— У тебя есть человек для всего этого.

Он серьёзно верил в то, что я не знаю о ней?

***

— Ты — одна из самых тёплых воспоминаний о том, что я когда-либо чувствовал.

— Меня не тронуло.

— Ох, забудь.

— Нет.

— Лучше забудь.

— Нет, нет.

— Я опозорен, да?

— С чего ты взял?

— «Меня не тронуло».

— Нет. Не в моих идеалах позорить кого-то или осуждать за прошлое.

— А если бы ты хотела?

— Я бы не стала.

— Спасибо. Но тогда к чему это сказано?

— Озлобленность лезет наружу. Не обращай внимания. Просто другая часть меня не верит таким словам от посторонних людей. Сомневается и боится даже.

— Это нормально.

— Возможно.

— Поверь.

Я больше никогда тебе не поверю.

***

— Это ты, а не кто-либо другой.

— И что, что я? Я просто пыль из прошлого.

— Моего прошлого.

— Это нужно оставить и забыть.

— Ты хочешь этого?

— Мне давно наплевать.

— Может, это что-то типа сигнала мне и тебе? Вселенной там. Может, нам надо что-то исправить? Ох, это просто мои догадки.

— Существует такое понятие как «поздно» и я вынуждена здесь его применить. Исправлять уже нечего и не стоит.

— Тоже верно. Тебе и так хорошо?

— А что, я должна страдать о том, что осталось позади?

— Нет. Это о другом вопрос.

— У тебя своё, у меня своё.

— Да.

— Вот и всё.

— Ладно. Этот разговор впустую.

— Я просто не понимаю, что ты хочешь сказать.

— Я хочу, чтобы ты была рядом.

— Зачем?

— У меня нет ответа на это.

— А ты подумай.

— Я иногда вспоминал о тебе.

— Зачем?

— Тепло, умиротворение. Вина.

— Не надо винить себя за собственный выбор.

— Поздно.

— Да неужели?

— Да.

— Будь счастлив.

— Не уходи.

***

— Несколько дней пообщаемся и разойдёмся. Это того не стоит.

— А давай не несколько дней?

— Ну попробуй, задержись подольше, чем на недельку. Я даже проявлю великодушие и не буду бить тебя по голове за то, что ты пришёл сюда.

— Хорошо.

— Это значит, что ты принял вызов?

— Я не считаю это вызовом. Но хотя бы недельку. Окунусь в прошлое, а там как пойдёт.

— Ах, надеюсь, потом ты уберёшься по собственному желанию.

***

— Я подумал и понял, что ты до сих пор мне очень дорога. Даже слишком. И тот поступок, что сделал пару лет назад, был большой ошибкой.

— Я не призывала к сожалениям.

— Это мои переживания.

— Жаль, наверное, но я не хочу их разделять.

***

— Я не вижу ничего положительного в нашем общении. Если люди расстались, значит, должны прекратить любое общение. Иначе это тянет кого-то из них или обоих сразу вниз.

— Ни черта подобного.

— Не сказала бы. Твоё дело, впрочем.

— Наше.

— «Нас» давно больше не существует. Отставь мечтания, раз уж ты солдат.

Читать на Вьюи...

Однако.

Читать на Вьюи...

— Хочешь сказать, что нельзя?

— Вестимо, нельзя. Разве ты не убедилась в этом на примере бывшей подруги?

— Я считала её подругой шесть лет назад, когда была легкомысленной двенадцатилетней девочкой. Чем старше я становилась, тем больше отдалялась от неё и в конце концов наши пути разошлись. У нас разные характеры. Мы совершенно разные. Теперь у неё своя жизнь и я рада, что всё благополучно. Мой Учитель учил и учит меня не желать другим зла и уважать чужой выбор. Ты знаешь.

— О, вспомни, как ты злилась на неё, когда она предпочла тебе ту шлюху.

— Опять же, это был её выбор. Мне было обидно и даже немного больно, но я приняла всё как есть. В конечном итоге она приползла назад ко мне.

— И ты, сыграв в благородную леди, подпустила её к себе после всего этого. Твоя исключительная доброта рано или поздно тебя погубит, тупая ты дура. А потом она всё равно тебя бросила, предпочтя того, с кем ей интереснее. Она не была человеком ценящим тебя. Открою секрет, раз ты такая тугодумка: единственный человек, который ценит и искренне любит тебя, это Л. Больше никто и никогда.

— Надо же. А как же родственники?

— А это стандарт. Мы не о них говорим.

— О, как. Ну хорошо. На этом закончим или ты ещё не до конца высказался?

— Полагаю, родственники возненавидят тебя, как только ты от них свалишь. Ха-ха. И это ещё не всё. Помнишь, В. несколько раз воспользовалась тобой? А ты по-прежнему её прощала, хоть и не хотела. Радовалась, как только она манила тебя пальчиком к себе. А каков итог? Где она сейчас? Где ваши тупые клятвы о вечной дружбе и поддержке? После этого стоило задуматься о том, как вешать ярлык «друг» на людей. Трое этих — максимум, приятели. Не более. Пустое место. Временное развлечение. Какая же ты тупая, тупая, тупая. Тебе мало одного урока на собственной ошибке? Нужно больше? Рано или поздно они тебе его устроят. Вот увидишь.

— В случае с В. тебе стоит сделать скидку на возраст.

— А в случае с ними на что?

— На мою тупость, как ты говоришь.

— И долго ещё ты будешь такой тупой, верящей каждому ласковому слову со стороны?

— Сколько потребуется.

— О, ну да, ну да. Мой тебе совет, дура, не позволяй им подойти ближе, чем есть, и ничего не рассказывай. Наблюдай, слушай, не лезь вплотную. Подумай хоть однажды и о себе.

— Если бы я не думала о себе, меня бы здесь уже не было.

— Если бы тебя не направлял я и Л., то да, тебя бы здесь уже не было. Научись уже ценить то, что имеешь. И тогда я гарантирую тебе то счастье, которое ты всё ищешь, да сыскать не можешь окончательно. Любящий человек, готовый под тебя мягчайших перин накидать, лишь бы упала мягко; родственники, идущие на самопожертвование из последних сил и возможностей. Чего тебе недостаточно? К чему ты стремишься? Тех, кого ты зовёшь друзьями, не будет рядом, когда тебе станет плохо в собственной комнате и ты начнёшь захлёбываться от приступов боли. Их не будет рядом, когда твою шею обнимет петля. Их не будет рядом, когда ты в очередном приступе истерики будешь биться головой о стены и разбивать лоб в кровь, оставляя на обоях алые пятна. Их не будет рядом, когда ты упадёшь на самое дно и будешь отчаянно махать руками, хватаясь за воздух в попытках вскарабкаться туда, откуда свалилась. Даже сегодня, сейчас, ты ощущаешь их присутствие? Они никогда не интересовались тем, что творится у тебя на душе. Ты скрываешь всё, что можешь и как можешь. Молодец. Не распространяй свою эмоциональную чуму. Они «ценят» тебя за то, что не грузишь проблемами, а эти сладкие речи «Ты всегда можешь ко мне…» — не более, чем пустословие. Верь только себе, Л. и родственникам. Ближе них для тебя никого никогда не будет.

— Изумительно. Ты снова меня убедил.

— Надеюсь, после очередной моей тирады ты станешь умнее хоть на каплю.

— Разумеется. Не переживай. Ты всегда прав.

— А теперь убирайся и возьми себя в руки.

— Постой. Скажи мне… как прежде уже ничего не будет?

— Всё это дерьмо разгребать теперь только тебе. Я здесь не причём.

—…

— Конечно, как прежде уже ничего не будет.

— Ничего.

Читать на Вьюи...

Для вас.

Читать на Вьюи...

Я узрела предательский блеск в ваших глазах. Разве этого недостаточно?

Читать на Вьюи...

От себя не уйти.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Зачем эти люди рядом?

Читать на Вьюи...

Вечность.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Я знаю, я знаю.

Читать на Вьюи...

Я люблю тебя, люблю, люблю так, как умею. А умею я плохо. Да, поэтому-то ты и сомневаешься — потому что я почти никак не умею. Я не владею искусством слова, и язык чувств мне так же чужд, как палящее тепло солнца далёкому Северу.

Я тянулась к тебе на протяжении этого времени. И не случалось в моей жизни ещё такого человека, который бы смог истребить всю мою сущность, сжечь дотла, изничтожить, а затем из пепла, из оставшейся ничтожной горстки, сотворить бескорыстно моё новое Я. Другой на моём месте возненавидел бы тебя и проклял трижды, но вот только не я. Нет, вернее, не Я-нынешняя, та, которая понимает и здраво осознаёт цену за сотворённое. Я буду вечно благодарна тебе за это, ибо мне известно, что второго такого человека судьба не предоставит. И не надо мне.

Долгое время я не могла понять, что со мной происходит и почему что-то внутри заставляет возвращаться к тебе снова и снова. Это можно сравнить с отчаянным рвением раненой птицы взмыть в небо и встретить очередной огненно-красный рассвет. Мне так же казалось это невозможным. Я верила в то, что ты не подпустишь меня и выставишь за порог своего круга навсегда даже не дождавшись объяснений. Знала ли я, что эта сверхъестественная тяга к тебе и есть любовь?

О, разумеется, нет. И лишь спустя три года я начала понимать, что к чему. Повзрослела ли, поумнела — может, так, а может и попросту что-то внутри завопило истошным криком, твердя: «любишь, любишь, любишь»! И я не внушала это себе. Я прочувствовала. Поначалу слабо и неуверенно, а затем, с каждой неделей, перетекающей в месяцы, я до конца убедилась в этом. В том, что я люблю тебя и только тебя. Может, по-детски, наивно, чисто и светло, но зато только тебя.

Я жалею о тех словах, сказанных не тебе; знал бы ты, как жалею. И я знаю, что ты возненавидел меня в те минуты. Я понимаю свою ошибку. Я понимаю, откуда сомнения. Я до сих пор, говоря честно, мечтаю провалиться под землю и забыть, да только вот покой я вряд ли когда-нибудь обрету. Только если однажды сомнения пожрут твою сущность и ты оставишь меня, как когда-то я оставляла тебя.

Они все смотрят на меня с восторженным испугом, как на ненормальную. «Полюбить её! Сумасшедшая! Иди проспись и передумаешь!»

Но разве это их дело?

Вне всяких сомнений, нет. И пусть захлебнутся кровью от своих же воплей. Пусть выбирают, кого самим любить. Надеюсь, их любовь не принесёт им горя, как и мне моя не принесла и, я верю, не принесёт никогда.

Мне жаль и я готова миллиарды раз на коленях просить прощения, лишь бы январское не повторилось снова. Я не хочу вспоминать. Я оставила ту часть прошлого, что мешала мне идти дальше. И она забывается, она уходит; она словно отслаивается от основного пласта воспоминаний.

Во мне всегда сомневались. Во мне сомневались всегда и все. Я не оправдала возложенных на меня надежд, и все твердили, что это неправильно, что я для них кто-то позорный, убогий и мерзкий. А мне было всё равно. Я шла дальше, не обращая внимания на это всё, и пламя ненависти разгоралось в моей груди. Однажды, если ты оставишь меня, оно сожжёт созданное во мне тобою и вырвется на свободу. Тогда Я и сгину. Рано или поздно это случится, я знаю, я знаю.

Я знаю.

Я люблю тебя. И ненавижу их всех. Втайне, молча, я презираю каждого, кто смотрит на меня, кто дышит рядом. Каждого, кто чувствует кожей порывы ветра, кто ощущает тепло солнца. Иногда через мои мысли проскальзывает желание, чтобы они все захлебнулись кровью этого мира.

Но несмотря на это, я продолжаю мирно улыбаться каждому, кто идёт на контакт, и так же искренне любить тебя и восхищаться Тобою.

XI. II. MMXIX.

Читать на Вьюи...