Ты жизнь свою водишь в бескрайних скитаньях,

От мук и страданий слезится душа,

И в жизни нет места от вечных блужданий,

Ни радостей, горя не знает она.

Ты ищешь в толпе очертания прошлых

Людей и поступков, что гнали тебя,

Но не находишь ты лиц хоть немного похожих

На тех, с кем играли вы жизнью шутя.

Забыть предстоит все былые обиды,

Все муки и грезы, что жизнь обрели,

Не тронут души обожженные розы,

Что только однажды внутри зацвели.

Читать на Вьюи...

Приходит время перемен:

Судьбы и жизни сотворенья.
Все начинается с того, что ты сумел

Покинутым остаться без прощенья.

Его не стоит ждать на фазе лунной,

Его ты можешь не искать в чужих очах.

Ты был давно забыт и в ночи беспробудной

Бредешь один, ища тепла очаг.

Ты уезжаешь, город покидая

И тех людей, что жизнь тебя не ждут,

Туда, где никому не надо рая,

Ты сможешь наконец найти себе приют.

Туда, где будут люди вовсе не родные,

Которые, не зная этого, тебя спасут.

От тех, кто безразличьем убивая,

Заставил тебя в жизни растерять уют.

Ты ищешь свою душу в стонах рая,

Где сможешь себя вновь возобрести,

Где будет тебе жизнь не та, иная,

Где наконец удастся сущности любви найти.

Любви бескрайней, тихой и безличной,

Любви к иному миру без обид.

В том мире есть просторы веры безграничной

На то, что бессловесно нас поймут.

Любви к бездонной тишине и обузданью

Безоблачных страстей и радостей, хранит

Твоя душа сей вымысел созданья,

Что не разрушится о самый редкостный гранит.

Уйти в себя и оторваться от желанья

Искания причин и следствий мирских бед.

Избавиться от вечного терзанья

Безликих и смешных побед.

Найти свою стезю и вдохновенье,

Свой лик единственный, что чист и обособленно открыт.

Понять людей, что мечутся в смятенье,

Что прячутся в своих углах томленья и обид.

И обособиться от их пустого мира,

Что целостности жизни не несет,

Узнать мелодию, что производит лира,

Которая за сотни лет над небом унесет.

Читать на Вьюи...

Как люди в своей похоти убоги,

Как ни скрывают они это в сотне тысяч фраз,

Все созданы из плоти, и не боги

Их породили. Их создала подобная им мразь.

Своими соками плешиво истекают

И ищут развращения предмет,

Они на веки души телом проклинают,

И чувства сходятся в одно сухое «нет».

Все заданы единою надеждой,

Чтоб страстности предмет возобрести,

Бредут по свету недалекие невежды,

Которым лучше б мысли обрести.

С приходом ночи, или солнца светом –

Им дела нет, который сейчас час.

Им органы подай; все превратится в констаньету;

Все ценности забудутся в один безмолвный раз.

Сольется тело с телом; всезабвенье

Покроет мир и личности людей.

Но есть они животные творенья,

Которым лишь в бокалы страсти лей.

Читать на Вьюи...

Именительные нарицательности. Что они дают нам? Ограниченность понимания и чувствования, проживания и подсознательного осознавания. Неуверенность не стоит того, чтобы нарицать ее чувствами, которых не существует в подкорочности. Тем самым, обманывая себя, и, что еще хуже, ломая души и судьбы других..

Одно слово может разбить все надежды, ценности и благодетели. Как одного-единственного человека, так и миллионов народностей.

Для чего же тогда мы изливаемся потоками отходностей наших мысленностей? В тишине все понятнее, и намного проще. В бессловестностях понимается намного более сущность, чем в закрываемом ее осмыслении и разделении совместном.

Авербаленный мир. Он чист, беспорочен, не оморочен лишней нагруженностью, что ломает хребты в своем восприятии. Позвоночности, границы удрученности – пока не знаем слов, о них нам как да самых высших гор, о которых пребываем в неизвестности.

Чувственность, постигаемая ощущениям, раздражения анализаторности организменной – это не может обманывать. Как вербальности, что искажают даже суть человеческого существования.

Читать на Вьюи...

Ячейности? Стабильности, спокойности, но ограничительности, к действию позволительности.

Проявительно на свет, мы жизнь всю растрачиваем в скитательной поисковости новейших и лучшайших личин, временностью укрепляясь в одних. Кто-то может остаться там навсегда, кто-то, всю жизнь проискавшись, в предсмертной алтарности не найдет успокоенности и трезвости душевной.

Свободные же пташечности жизнь проводят на вольности хлебной, умиротворяясь с природой и самой собой сущностью, достаточностью призрачных мечтаний и смысла жизни личных пониманий. Кто не оковывается путами стереотипности и гипертрофированной ригидности, что прививаются при соприкосновении с личностями огрубевшими, театрализующими жизненности, играющих комедийность в ложе истинной трагичности неосознаваемости своей первобытийности.

Свободием окрыляемый и вдохновляемый вечный странник без поиска ограничителей, он вечно будет жизненным, даже уйдя из материальности тельной, его духовность растворится в воздухе, окрыляя подобных существенностей. Бесследно, не засоряя мировой помойности, что загнивающими отбросами мыслей, действий, порицаний и ханжеских желаний отравляется веками.

Тот живет, питаясь солнечностью и новолунностью природной жизнедеятельности, что вечны, неизменны и действительно стоящи в сравнении с темпичностью и идиотичностью вселенной хаотичности, гоняемой подрабственным большинством человеческой населенности.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...