Читать на Вьюи...

Он сказал себе: "Любой ценой я должен сохранить в своем сердце Любовь. Если я пойду в тюрьму без Любви, что станется с моей Душой? "

Знает, что если бы он позволил себе возненавидеть ее, то в иссушенной пустыне своего существования, по которой он брел и все еще бредет, каждая скала лишилась бы тени, каждая пальма засохла, каждый ключ был бы отравлен в истоке. Начинаешь ли ты понимать хоть самую малость? Просыпается ли твое оображение, так долго погруженное в мертвый сон? Ты уже узнал, что такое Ненависть. Приходит ли к тебе прозрение, узнаешь ли ты, что такое Любовь, поймешь ли саму природу Любви? Тебе еще не поздно затвердить это, хотя для того, чтобы дать тебе этот урок, ему пришлось попасть в "тюремную камеру".

(с)

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Он убивал ее с такой нежностью, с такой невыносимо трепетной любовью, что казалось, будто он просто обнимает ее, так интимно тесно прижимая к себе ее хрупкий стан. Он глядел на нее со всей своей неуемной страстностью и никак не мог наглядеться.
В сиянье ясных сапфировых глаз, в алом бархате приоткрытых соблазнительных уст, в разлете тонких бровей он находил невероятную чувственность и ощущал свое неистовое восхищение. О, да.. Он восхищался ею. Всеми ее несовершенствами и недостатками; ее мечтами и странностями, ее стремлениями и пороками… Всем, что только было в ней. Но больше всего, он восхищался ее душой. Ничто и никогда в его жизни не сияло так ярко и живо, как ее чистейшая невинная душа. Он помнил все: как впервые ее увидел и был покорен. В его дикое и жестокое сердце, каким-то непостижимым образом проникло, просочилось.. совершенно новое, неизведанное, но томительно прекрасное чувство.. Любовь. Она стала величайшей драгоценностью его жизни. Ничто на свете не влекло его столь неодолимо, и он поклялся перед небом и звездами, и перед самим собой, что дарует ей весь мир, все океаны и моря, все горы и пустыни – все к ногам ее… Лишь бы вечно любоваться ее лучезарной ангельской улыбкой и слушать дивный смех, звучащий перезвоном колокольчиков в его груди. Ослепленный счастьем, он позабыл, что ничто не вечно. Ее любовь оказалась недолгой. Дева пустынных народов не умела принадлежать мужчине и не могла долго оставаться подле него, не страдая от жажды к свободе. Она принесла ему свое прощание в последний раз обнимая ладонями его полотняное лицо, приникая полными сочными губами к его губам, слегка касаясь его щек трепещущими ресницами… Но он не мог, да и не желал так просто отпустить ее. Ведь именно в любви к ней сосредоточились все самые прекрасные и глубокие его чувства, все самые искренние и беззаветные… Сверкнула ненавистным погибельным отблеском стальная игла, и стихло и обмякло в руках упругое юное тело. Болезненное тепло прикосновения все еще жило на его устах… Прозрачная косая дорожка по нежной фарфоровой щеке… Застывшее кристаллом раболепного восторга ее когда-то пылкое горячее сердце. Она останется с ним навеки.

Читать на Вьюи...

–– Ты обещала мне встречу, помнишь?

–– Не думала, что тебе это все еще интересно..

–– Интересно. Ну, так как?

–– Серьезно, это было больше года назад. И сейчас, мне кажется, что это уже ни к чему..

–– Брось, я ведь знаю, что ты хочешь этого. Я тоже. Предлагаю завтра в парке в шесть вечера, на нашем месте. Я бы мог за тобой заехать, но уверен, что откажешься.

–– Конечно, без этого вполне можно обойтись.

–– Я так и знал. Ну, что мне с тобой делать с такой упрямой? Будь попроще…

–– Старая пластинка.. Давно ли ты стал таким простым?

–– Я, вроде, всегда таким был, разве нет?

–– Разве..

–– Да, ты права. Я был далеко не прост.

–– До завтра. Я буду в шесть.

–– До встречи…

* * *

Немного пасмурно, но очень ярко. Под ногами тихий шелест множества золотых и пурпурных оттенков. Довольно прохладный, но ласковый ветер нежно подхватывает длинные вьющиеся локоны, мягко разбрасывая их по плечам. Она идет очень медленно и осторожно. Поступь ее легка и почти беззвучна.. Дыхание совсем чуть-чуть сбивается в такт пошаливающему сердцу. Прошло три с лишним года с тех пор, как она в последний раз смотрела ему в глаза.. и до сих пор? Разве такое возможно? Нет-нет, это все лишь отголоски прошлых эмоций. Она, как всегда, себя накручивает, она понимает это. Все это – не более, чем легкое волнение. Так бывает, когда не видишь кого-то очень долго, и теперь.. Он стоит в пятидесяти метрах от нее, на мостике, повернувшись лицом к парапету и смотрит куда-то в даль. Она не видит его лица и не хочет, чтобы он обернулся. Все так же медленно и осторожно, словно крадучись, подходит к нему, осторожно касаясь ладонью его плеча.

–– Привет

Он вздрагивает от неожиданности и собирается повернуться, но она не позволяет ему. Он не сопротивляется, и лишь легкая тень улыбки ложится на его губы.

–– Со спины я выгляжу привлекательнее, нежели анфас?

–– Нет. Это у меня сегодня макияж неудачный. Не хочу, чтобы ты видел меня такой.

–– Слушай, я хочу увидеть тебя любой, так что не выдумывай..

Он снова намеревается обернуться к ней, но она снова сдерживает его.

–– Нет, это ты послушай.. Можешь хотя бы раз пойти на уступку и сделать, как я прошу? Пожалуйста..

Он шумно выдыхает, покачивая головой. Она все еще не видит его лица, но прекрасно знает, что на нем отражается сейчас. Ирония, смешанная с раздражением. Ему никогда не нравились подобные ее выходки. Он не понимал их, и никогда не старался понять. Для него всегда и во всем существовали определенные стереотипы поведения и, даже, чувств и эмоций, вплоть до ощущения людей в тех или иных ситуациях. Он всегда был искренне убежден, что любым действиям, отношениям, вещам.. всему на свете должно быть логическое объяснение и по-другому просто не может быть. Все, что, по каким-либо критериям, отклонялось от нормы (его собственной нормы), он начинал считать странным, ненормальным, а иногда и противоестественным. Во всем должна присутствовать логика, иначе хаос. А она была до дикости нелогичной и своим непостоянством частенько загоняла его в тупик. Он привык управлять своими женщинами во всех смыслах, а с ней так не получалось. Она всегда была себе на уме и его это жутко угнетало. Порой, неведомо для самого себя, он испытывал незнакомое чувство неполноценности. Его начинали одолевать сомнения, о которых прежде ему приходилось знать лишь понаслышке. И вот опять – то же самое. Ничего не изменилось, и перед ним (а точнее, позади него) все та же девчонка, что сводила его с ума три с небольшим года тому назад.

–– Ты же знаешь – мне сложно адекватно реагировать на подобное. Неужели, черт возьми, нельзя просто..

–– Не думай об этом.. Я ведь не прошу тебя о чем-то, чего нельзя выполнить? Или о чем-то, что может доставить тебе неудобство разного характера..

–– Это доставляет мне неудобство, поверь. Я хочу видеть твое лицо.

–– Вот опять: «я хочу»..

Из его груди вырывается тихий рычащий стон и он, наконец, сдается.

–– Спасибо..

Она медленно поворачивается, прислоняясь спиной к его спине, осторожно находит его руки и сплетает пальцы.

­­–– Это на случай, если тебе, вдруг, снова захочется повернуться..

В ее голосе звучат легкие веселые нотки, а он все так же напряжен.

–– Ты пришла, чтобы поиздеваться надо мной?

–– Нет, я пришла.. почувствовать тебя. Еще разок, только и всего.. Для этого, мне совсем не обязательно видеть тебя. Мне достаточно твоего голоса и твоих рук. Ощущения.. хранятся чуть дольше, чем простые воспоминания. Все прошлое почти совсем утратило силу..

–– Почему ты не хочешь посмотреть на меня?

–– Я же сказала – я тебя чувствую, что в свою очередь, куда важнее.

–– Ты можешь закрыть глаза, а я повернусь и взгляну на тебя по-человечески, м?

–– А на что ты, в таком случае, будешь смотреть, если глаза мои будут закрыты?

Он умолк на мгновение и глубоко вздохнул.

–– На тебя. На тебя буду смотреть.

–– И что ты надеешься увидеть?

Молчание.

–– Тебе, ведь, глаза мои нужны. Тебе хочется всмотреться в них, как раньше, и увидеть в них.. любовь. Любовь к себе и ту самую нежность, что согревала твою душу. Тебе нужно удостовериться, что я не забыла.. Так я тебе и так могу это сказать.

Снова молчание.

–– Ты там живой еще..?

–– Но ты не знаешь, зачем это мне?

Он и сам не знает, но очень хочетузнать.

–– Я знаю, зачем это тебе..

Звонкий мелодичный перезвон в правом кармане его пальто требовал сиюминутного внимания. «Наверное жена», - пронеслось в голове и она разжимает пальцы, выпуская его руки. Все так же, не оборачиваясь, она медленным шагом направляется к выходу из парка. Его встревоженный голос окликает ее, и позади слышатся торопливые шаги.

–– Ты ушел однажды.. Ушел сам, и теперь ты не вправе останавливать меня.

Его тихое и неуклюжее «прости» смешиваясь с шепотом осеннего ветра, уносится прочь..

[26.10.12]

___________

`Now, I can.`

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

В груди все горит ясным пламенем, словно я вдохнула поток окиси углерода, раскаленного до предела, вместо живительного кислорода прекрасно кондиционируемого помещения моей спальни. Спазм сковал легкие острой болью, а глаза обожгли слезы страха и отчаяния. Как долго еще продлится подобное самоистязание о несбывшемся в положении зверька, свернувшегося клубком на нежно-сиреневых простынях? Когда же удастся достичь успокоения и освободиться от удавки сомнений, так невыносимо терзающих мое сознание? А может э т о и есть та самая п р а в д а, которую я никак не могу принять, но за которой так упорно гонюсь? Что если все, что произошло, было н е случайно, а явилось, всего лишь, последствием продуманных и четко спланированных действий? Мне просто необходимо знать, что произошло.. и когда наступил тот самый, переломный момент, увлекший в бездну небытия все мои мечты и грезы. Что таится по ту сторону правды? Боюсь, что ни в одной энциклопедии мира ответа мне не прочесть.. Тоскливый холод закрадывается ко мне в душу, все глубже и глубже запуская свои колючие знойные корни. Сумрак разума беспощадно заглатывает мои неисчислимые догадки и гипотезы еще до того, как они успевают принять оболочку ясности и завершенности. Не то, чтобы я была убежденной фаталисткой, нет.. Скорее наоборот. Я всегда отрицала любые рассуждения о предзнаменовании, роке или судьбе.. Но, есть вещи, которые, поневоле, заставляют задуматься о существовании подобного объяснения. Ведь как можно управлять тем, чего ты не понимаешь? Это, по меньшей мере, безнадежно.. «Слишком много размышлять вредно. Разве ты не слышала об этом?» Вкрадчивый и до боли знакомый голос в моей голове прозвучал слишком четко для того, чтобы списать его на очередной сбой в нервной системе… Сердцебиение учащается, а кожа, словно от ледяного прикосновения, покрывается мурашками. Нет, только не ты.. Не сейчас.. Невольно съеживаюсь, подтягивая колени почти к самой груди. Хм.. будто это укроет меня от необъяснимого, но столь явного присутствия, и все же.. «Да неужели? Предлагаешь дождаться твоей комы? Ну уж нет..» Голос звучит насмешливо, но не злобно, даже с небольшой толикой заботы. Я схожу с ума.. определенно.. «Именно. И ты рискуешь добиться успеха со всеми вытекающими последствиями, если сию же минуту не бросишь это гиблое занятее самокопанием» Ну.. и что в этом плохого? Не верю собственным ушам.. Я задаю вопрос голосу, звучащему в моей больной головушке? Конечная станция, приехали.. «Чем усерднее ты копаешься, тем выше вероятность того, что докопаешься. Можно ведь докопаться и до того, чего совсем не ожидаешь. Нужно ли тебе это на самом деле?»

Нужно. Знаю, что нужно. Чувствую. Неопределенность хуже всякого другого чувства.. Но я запуталась и потеряла направленность мыслей.. Упустила из виду отправную точку и, боюсь, что уже не найду ее вовсе..Как быть? Ответа не последовало. Голос исчез, и меня окутала бездыханная тишина, которая лишь усилила напряжение. Неожиданно для себя я, вдруг, явственно ощутила, что мне хочется, чтобы голос вновь возник в моем сознании.. Не знаю почему, но мне показалось, он знал ответы на все вопросы и, что куда важнее, смог бы мне их раскрыть. Но стоило мне вспомнить об обладателе этого ленивого баритона, как захотелось провалиться сквозь землю. Мысленно отчитывая себя за столь несусветную наивность, присущую, разве что, только третьекласснице, переворачиваюсь на живот, зарываясь лицом в мягкие подушки. Как же я завидую тем, кто пребывает в состоянии полнейшей отрешенности.. это иногда так необходимо..

«Я смотрю, ты все не угомонишься? Будь по сему, только помни: если хочешь разобраться в последствиях, нужно, сперва, отыскать причину. Причина, а уже потом следствие. Вернись в начало, и ты все поймешь.»

Знать бы, г д е это самое начало…

Читать на Вьюи...

Он прочно занял этот Трон
Безумец… Властный и порочный,
В Его глазах проклятье ночи…
Пред Ним сам Дьявол отписал поклон.

Он – Величайший из царей,
И нищий, по сравнению с влюбленным,
Весь этот грешный мир Им покоренный.
В Его деснице ключ от всех дверей.

Но мрак в его душе и холод -
О своем сердце позабыл навек.
Во власти призрачных утех
Он ненасытный утоляет голод.

[me to you]

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Он осторожно пожал мою руку, но я инстинктивно попыталась ее отдернуть. Не то, чтобы мне стало не по себе… Я не хотела прикасаться к прошлому, боясь вновь почувствовать прежние обиды и все то, что я твердо решила оставить позади. Но мой страх не оправдался, и вместе с его прикосновением пришла какая-то немыслимая легкость. То самое необыкновенное ощущение, когда тебе не нужно притворяться, и ты можешь быть самой собой.. и тебя никто не осудит за это. Это больше не поединок, где на тебя нападают и надо защищаться изо всех сил..

Это то, что на самом деле было так нужно тебе.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

И вот наступает тот момент, когда я понимаю, что устала от постоянной внутренней борьбы между надеждой и слабостью. Как много сделала.. Как сильно устала… Так хочется сдаться… Сразу стало бы так легко и спокойно. Безмятежная легкость вместо сотен пульсирующих молний в больной голове.. Закрываю глаза и снова оказываюсь во власти призрачных иллюзий. От них нет спасения, я навсегда их рабыня… пока ищу и нуждаюсь в них.
И снова тот же дождь. Я вижу его, как наяву, слышу его звук, чувствую запах… Бессознательный восторг проникает в мое сердце, и я, все стремительнее погружаюсь в свою иллюзию, которая, кажется, дарует мне желаемое успокоение, очищает и освобождает от всякой тяжести, обновляя все мои чувства своей неведомой живительной энергией. Я могла бы провести целую вечность, внимая этому природному великолепию, пропуская через нутро его мистическую притягательную силу.. Но это еще не конец и все, что со мной происходило, было, отнюдь, не напрасно. Капли дождя напомнили мне об этом, бегло скользя по плавным изгибам моего подсознания.
Еще не время сдаваться. Не теперь..

Читать на Вьюи...

После встречи с некоторыми мне стало окончательно ясно, что я знаю всего два способа любить человеков.

Первый способ — безмерно радоваться всякий раз, когда я вижу человека. И почти совсем не вспоминать о нем, когда его не вижу.

Второй способ — вообще не видеть почти никогда (или вовсе без «почти» обойдемся), но помнить, что есть, теоретически говоря, такой человек. И землю целовать за то, что такое существо по этой земле где-то ходит.
В обоих случаях мне, понятно, ничего от объекта любви не нужно. В том числе взаимности (когда она есть — это просто дополнительное удовольствие).

Нечего и говорить, что иные способы любления ближних представляются мне почти дикостью.

Ну, мы, извращенные натуры, вообще редко бываем толерантны к большинствам.

Люди, которых я люблю, — они каким-то образом живут во мне, и мне хорошо с ними. И мне по дурости представляется, что и я в них тоже как-то живу, ползаю нежной чужеродной штуковинкой по артериям, отравляю кровь, скапливаюсь на стенках сосудов. Всем, как мне кажется, от таких простых и понятных процессов хорошо.

Но.

В море есть остров, на острове — гора, на горе — дуб, на дубу сидит свинья, в свинячьих потрохах — утка, в утке — яйцо, в яйце — микроб, у микроба под язычком — шкатулка, а в шкатулке — САМОЕ ДЕЛО.

Так вот, на САМОМ ДЕЛЕ все не так, конечно.

На самом деле я тварь негодная (такими словами ругал свои видения на закате всякого запоя Витька Сальников, бывший таможенник и коллекционер антиквариата, старинный мой дружок — жив ли сейчас? — неведомо, и пес с ним).

На самом деле у меня короткая память и каменное сердце, тяжелый взгляд и легкие ноги кошки-хромоножки, которая гуляла сама по себе, а в героини сказки Киплинга записала дуру-кузину, когда пришло время — выкрутилась как-то, словом.

Меня, в общем, не надо бы любить. Дурное это дело. В качестве объекта любви я существо сомнительное, ненадежное и малопривлекательное. Было бы из-за чего рвать сердце в клочья, а жопу на фашистский крест.

Но вот, любят меня зачем-то чужие, в сущности, но прекрасные люди. Сижу, штопаю теперь свое сердце (не перепутать бы с чужой жопой).

И горло перехватывает от нежности, как в детстве от говяжьей печенки, которую я ненавижу. Потому что кровь — она не для того, чтобы ее в жареном виде жрать. Ее пить надо. Свежую. И только из любимых.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...