Вы заходите утром в лс, а там овердохрена сообщений от меня, половина из которых - спам репостами, картиночками, песенками и прочей чушью, которая, как мне показалось, может быть вам интересна. А вторая половина - иллюстрации моей нестабильности, где я обвиняю вас в вашем эгоистичном капризе спать именно тогда, когда мне особенно остро нужно ваше почухивание за ушком или помощь в пересортировке внутреннего содержимого, А ВЫ СМЕЕТЕ СПАТЬ, БЕССЕРДЕЧНОЕ ВЫ МУДЛО, обрекая меня на рефлексию по принципу дрочки - один на один со своим воображением. А через 15 минут я уже хохочу вам буковками на тему того, как весело петь песни Ленинграда на балконе в 4 утра и какие благодарные слушатели эти дворовые собаки. Ну и еще все это счастье сдобрено стихами Бродского или Кортасара, цитатами из того, что я читаю - потому что вы должны быть в курсе, скринами из того, что я смотрю - потому что вы должны быть в курсе, и моим драгоценным мнением обо всем этом.

А потом я неделю не могу заставить себя адекватно коммуницировать с людьми и общаюсь с вами так, будто делаю вам огромное одолжение.

Охуенно дружить со мной. Всем рекомендую.

Читать на Вьюи...

Иногда забота - это намотать волосы на кулак, запрокинуть голову и залить в глотку литр воды с содой, а потом оттащить до белого друга и заставить выблевать пачку таблеток обратно. Иногда забота - это орать как припадочный "ПОЧЕМУ ТЫ, ЕБНУТЫЙ НА ГОЛОВУ МУДАК, ПРОСТО НЕ СМОГ ПОЗВОНИТЬ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ РЕШИТЬ, ЧТО РАЗРЕЗАТЬ СЕБЕ РУКИ - ЭТО ТАКОЕ ВЕСЕЛОЕ РАЗВЛЕКАЛОВО ДЛЯ ПЯТНИЧНОГО ВЕЧЕРА?!"Иногда забота - это сказать "дальнейшее общение считаю нецелесообразным" и прокусить губу до крови.

Иногда забота - это угрозы, шантаж, мат через слово, иногда в благодарность за нее тебе плюнут в лицо, иногда обнимут обмотанными капельницами руками.

Да, порой забота - это такие штуки, которые никто не хочет делать.

И, тем не менее, они должны быть сделаны.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Ты делаешь неймоверные потуги, чтобы вставать по утрам и идти на работу, чтобы не пугать людей своим ликом траурной скорби, ты то и дело проверяешь пальцами, то ли выражение на твоем лице, не отказывает ли мозг в контроле за твоей мимикой. Ты набираешь правильные номера и открываешь правильные диалоговые окна, говоришь правильные слова, складируешь тоску только там, где ей есть место, где она никому не навредит. Не пытаешься вскрыться в ванной - открываешь книгу, не пытаешь саморазрушаться больше обычного - включаешь фильм. Разговариваешь с собой, как с ребенком-дауном: нет, милая, не надо ненавидеть ее, не надо ее проклинать, очень некрасиво с твоей стороны желать ей самовоспламениться и сгореть в огне цвета ее невыносимо прекрасных бессовестных глаз.

Ты все делаешь образцово правильно и точно знаешь, что однажды тебя отпустит, что станет легче, что ты сможешь дотянуть до того момента, когда перестанешь ждать сообщений и ненавидеть себя за это, забудешь ее голос, запах и мягкую жесткость волос на затылке, когда перестанешь проматывать в голове эту киноленту артхаусного кино, склеенную из самых прекрасных и самых ужасных ваших моментов, и опытным путем проверять, что же ранит тебя сильнее.

Ты отпускаешь ее, прощаешься с ней - каждую минуту, каждый час, каждый день.
Ты живешь дальше и стараешься не думать не спрашивать

зачем
зачем
зачем

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Ты приезжаешь в центр, заблудившись 5 раз со своим топографическим кретинизмом, с вымокшими ногами и потерянной физиономией. С порога на тебя налетает врач и расцеловывает в обе щеки, услышав, что ты пришел стать донором. Врач хватает тебя за ручку и ведет в регистратуру, где все очень милы и очень тебе рады, где тебя вносят в базу и критически так смотрят - а достаточно ли в тебе весу, а не грохнешься ли в обморок. Побожившись, что ты не такой дохлый, каким выглядишь, с заполненной анкетой ты топаешь сдать кровь на анализ. Переживаешь этот омерзительный процесс протыкания пальца и откачки крови, получаешь данные по своему гемоглобину и группе крови, после чего топаешь к терапевту, пока твою кровь проверяют на ВИЧ, гепатит и прочее. Терапевт под твою диктовку вычеркивает из списка заразные болячки, которыми ты мог бы болеть, но пронесло. Тебя проносит даже насчет татуировки, ведь ты сделал ее год назад.

А потом он задает один вопрос.

Когда в последний раз делали пирсинг?

И ты такой наивный честно отвечаешь: "Месяца 2 назад".

Врач мило улыбается, пишет в твоей анкете "отдокументирована до 01.01.2015" и указывает тебе на выход. Мол приходи через год, милочка, будем очень ждать.

Ты замираешь.

А потом

НЕТ НУ НЕТ НУ ПОЖАЛУЙСТА НУ КАК ТАК КАК ТАК ТО НУ ПОЧЕМУ ВОЗЬМИТЕ МОЮ КРОВЬ ВОЗЬМИТЕ ЕЕ ОНА ХОРОШАЯ СВЕЖАЯ КАЧЕСТВЕННАЯ Я ЖЕ БЛЯТЬ УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ДОНОР Я СЕЙЧАС ТУТ САМА ВСКРОЮСЬ И ПЕРЕВЕДУ ТАКОЙ ЦЕННЫЙ ПРОДУКТ НА ВАШИ ПОЛЫ

Победитель по ебанной жизни, что сказать.

Читать на Вьюи...

Ид: Какое многообразие желаний, но лучше бы все-таки просто умереть.

Суперэго: Ой, блять, заебали оба со своими страдашками. Эго, тебе напомнить, что такое действительно херово? Тебе напомнить, через что мы проходили? Дайте мне кирпич, надо въебать по роже этому ноющему ублюдку.

Эго: Ты бесчувственный мудак и никогда не думаешь о моих переживаниях!

Суперэго: Все именно так, детка, пожалуйся на меня сборнику Элюара, сделай хоть что-то полезное.

Ид: Так что там насчет смерти?..

Ами: Ребят, если бы вы заткнулись, было бы очень мило, мне тут как бы работать надо.

Читать на Вьюи...

Разбитое сердце не может болеть. Болит все вокруг, израненное его осколками.

Читать на Вьюи...

Очень поздняя ночь или совсем раннее утро, за окном помесь лета и осени, за окном - редкие огни многоэтажек и частые огни звезд. Мы сидим на балконе, она - передо мной, подобрав ноги под себя, подобрав волосы кверху, подобрав самый лучший ракурс для меня - конечно, совершенно неосознанно. Я смотрю, как она затягивается тонкой белой сигаретой, задумчиво наблюдая за ночным городом, как тени от ресниц едва заметно касаются ее щек, а кожа кажется мелово-белой при таком робком естественном освещении и контрасте черных волос.

Я смотрю на нее и думаю: никогда прежде я не видела никого настолько красивого. И никогда прежде она не была настолько красивой. Такой красивой она может быть только в глазах того, кто так страстно и неподдельно в нее влюблен.

Дорогая, если однажды захочешь свой портрет, закажи его у моей памяти.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Мазохизм предполагает, что ты тащишься от боли, но ты разве тащишься? В глаза мне смотри! Потухли! Нет ничего, смирение, покорность, обреченность, как муха в янтаре, тьфу на тебя, смотреть противно. Уйди с глаз долой… Нет, стой. И мне налей.

Можешь называть это благородством и силой, можешь называть это истинной любовью, но мы-то оба знаем: это всего лишь гвоздь, вбитый в твою психику в детстве. Тебе без боли страшно. Ты чувств других не знаешь, чтоб без боли, чтоб не страдать - так ты не умеешь. Вина у тебя в подкладку вшита, не увидишь невооруженным взглядом. За что ты платишь? Кому ты платишь? Девочка моя… Если бы я знал… Убил бы тебя сам. Веришь?..

Я вообще-то что пришел сказать.
Я восхищаюсь тобой, правда. Не твоей самоотдачей, не самопожертвованием, не терпением. Никто не знает, а я знаю и потому восхищаюсь тем, что верна своим чувствам, несмотря на то, что не чувствуешь их.

Никто не знает, каково это - трогать сердце и не чувствовать прикосновений. Онеметь изнутри, захлебнуться душевной комой и застыть.
А потом сказать: "люблю".

Никто не знает, каково уйти в минус. И улыбаться непослушными губами, и уверять, что в порядке, что совсем не больно, уже - не больно, ты продолжай, если счастлив от этого будешь, мне и этого хватит.

Никто не знает…
А я бы снова жизнь отдал, чтобы не знала и ты".

Читать на Вьюи...

Говорят, когда она смеялась, хотелось ее обнять и попросить: "Не надо".

Говорят, она улыбалась с таким лицом, с которым лезут в петлю.

Сломался механизм счастья и горя.

Мир затянуло болью. Сердце затянуло войлоком.

Читать на Вьюи...

Понимаешь, - говорит она, - не существует такого понятия, как "успешный человек". Не в этой стране. Ты либо успешен, либо человек.

Представь себе такую ситуацию: ты заканчиваешь средненький ВУЗ, ты беден, как культурный фонд Зимбабве, но сообразителен и крайне, возмутительно, отвратительно удачлив. Тебя находит твоя крестная фея, которая выбирает тебя из всех остальных бедных и сообразительных деток, потому что ностальгическая родственная связь с буквами в твоем дипломе и твоя манера говорить о бродвейских спектаклях кажутся ей достаточным поводом, чтобы вкладывать в тебя деньги, силы, надежды и иметь на тебя далеко идущие планы.
Ты не веришь своему счастью, потому что еще вчера ты отметил юбилейное 50 собеседование, на котором тебе сказали "нет опыта" и вежливо намекнули на дверь, а сегодня ты весь из себя такой РАБОТНИК, у тебя есть бейджик, своя чашка на рабочем столе и график с 10 до 6 по будням. Твоей фее плевать, что у тебя нет опыта, она взяла тебя с улицы, она увидела в твоих глазах жажду денег и перспектив, она верит, что подобранные дворняжки - самые верные питомцы.
Она учит тебя всему с нуля, потому что твой ВУЗ дал тебе лишь одно полезное знание: спать с открытыми глазами. Она тратится на повышение твоей квалификации, на выработку профессионализма, отправляет тебя набираться опыта заграницей, терпит твои косяки и, в конце концов, все это оправдывается. Ты вырастаешь в идеального сотрудника. Ты знаешь свою сферу деятельности досконально. У тебя есть связи и личные знакомства как с партнерами, так и с конкурентами. Ты наработал бесценную клиентскую базу: бесценную в том смысле, что эти люди никогда не смотрят на цены, они машут рукой и просят прислать счет их секретарям. Ты отплатил своей фее сполна. Фея не обидела тебя процентами.
Но ты обиделся.
Ведь теперь то ты охуенный, теперь то ты профи, прошаренный, да тебя же везде хотят, да тебя же партнеры в Италию переманивают - а она дает тебе каких-то 20% со сделки! И оскорбляется, когда ты намекаешь, что пора бы пересчитать твою стоимость, твою ценность, твою полезность. И смеет еще что-то говорить про из грязи в князи, припоминать, как в самом начале просчитывался иногда и терял суммы в европейской валюте, и мол где бы ты сейчас был, неблагодарный щенок…
Это она зря. Ты уже не щенок. У щенков нет мерседесов sl класса, и в "Генрихе Четвертом" для них вряд ли откроют "Дом Периньон".
И они, конечно же, не кидают так феерически красиво, как ты.
Клиенты - они люди небольшого ума, ты это знаешь точно. Кто там видел в лицо эту владелицу - твою фею, если ты еще не забыл, - они работали с тобой, деньги давали тебе и неизменно благодарили потом именно тебя. Тебе ничего не стоит сказать им, что так и так, смена дислокации, ты будешь продолжать делать их ощутимо счастливее, а их кошельки - едва заметно тоньше, но только в другом месте. А им все равно, к какому зданию припарковывать панамеру и на какой счет пересылать суммы.
Итог: ты красавчик. Ты теперь сам себе хозяин, и всей комиссией распоряжаешься по своему личному усмотрению. Всех тех клиентов, кто ВИП, кто элита, ты забрал с собой. Твоя благодетельница осталась ни с чем, на улице, прям как ты когда-то давно, помнишь? Не понимаешь, о чем я?.. Ну да. Конечно.

Вот так и появляются успешные бизнесмены, - она проводит рукой по папке с надписью "миллионники", - а люди исчезают. И ходят потом трупы в костюмах от Форда, и нежат свои разлагающиеся тела на Гоа.

Теперь ты поняла, куда попала?

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Люди, которые хотят отправить меня к психологу/психиатру, вы хоть понимаете, как это будет выглядеть?

В худшем случае: "Хотите, я дам вам достаточно материала для статьи "Состояние комфортного травмирования, позиционируемое как психическая стабильность", а потом заставлю сменить профессию?"

В лучшем случае: "Я люблю девушку, и если вы скажете, что это ненормально или что это юношеский эксперимент или что я принимаю привязанность за любовь, я сожгу ваше лицо".

Читать на Вьюи...

"Пожалуйста, не позволяй моим словам приобрести плоть, они завтра перестанут быть актуальны, а убийство - очень утомительная вещь".

Завтра перестану быть актуальна и я сама, и все мои чувства, и все мои желания. Каждую ночь я ложусь в постель, но на следующее утро просыпается уже кто-то другой.

Мы раскрыли секрет моей бессонницы, да? Меня не утомляет смерть, меня утомляет необходимость воскрешения.

И почему-то каждый из этих людей неизменно делает свой первый вздох с твоим именем на губах.

Читать на Вьюи...

~ Всё может в какой-то момент оказаться источником силы — и страсть, и ярость, и даже страх, но только не вина.

~ Возвращение к своей подлинной природе важнее всего на свете.

~ Следует щадить чувства людей, для которых твое благополучие — обязательное условие душевного равновесия.

~ Это только кажется, будто время течет снаружи, на самом деле оно — внутри, и самые точные часы — там же.

~ … человек, к которому можно прийти в гости среди ночи и получить не ведро кипящей смолы из окна, а, напротив, кружку горячего вина и одеяло, — это такая драгоценность, с которой я добровольно не расстанусь. Принудительно, впрочем, тоже не расстанусь, буду драться, как лев.

~ Жизнь снова стала интересной, и это оказалось важнее привязанностей, потерь и прорех, которые они оставляют в ткани бытия. «Мне интересно» — именно так выглядит моя персональная формула счастья, точнее, формула необходимой мне дыхательной смеси…

~ Если уж убивать людей, то начинать следует именно с тех, кто не разделяет твои литературные пристрастия.

~ Для того чтобы постичь подлинный смысл события, которое считаешь несчастьем, следует отойти от него на некоторое расстояние.

~ Представление о справедливости существует лишь в фантазиях образованных людей, природе же она совершенно не свойственна.

~ Всё, что находится на виду, со временем утрачивает смысл, тогда как тайное, напротив, им прирастает.

~ В некоторых ситуациях делаешь невозможное просто потому, что не сделать — гораздо более невозможно.

Читать на Вьюи...

Мне-то, конечно, одной куда легче дышится. Но вот только бессмысленно. И скучно. И серо. Как то самое небо, в которое стряхивают пепел. Потому что все так в порядке, все так стабильно, я сама - пример стабильности, меня можно на все брошурки рекламы антидепрессантов помещать. И все у меня под контролем, для всего свой план, маячат соблазнительные перспективы. Сама себе завидую - когда моя жизнь в последний раз казалась мне такой сносной и вполне занятной штукой?

Но вот важного - этого ничего нет. Потому что важное я оставила, чтобы декорации привести в порядок. Или якори кинуть - тут как посмотреть. Кинула, молодец, но нахрена нужен корабль, который все в порту да в порту? Корабли, они же для морей и океанов созданы.

А люди для чего созданы, а?
". .Люди ведь… не потому живут, что квартира и порошок?.."

Читать на Вьюи...

Говорили о странных, никому не известных книгах, покупали травянные сборы в Крыму и варили из них зелья, у нас летом был снег, а зимой - вкуснейшая малина, и по количеству царапин на моих руках можно было посчитать, сколько раз за день я тебя поцеловала (вместо зарубок на кровати, ведь это так пошло). Сейчас уже кажется невероятным, но там, за ухом, где маленькая родинка у самой линии роста волос, ты пахла мной, ты пахла запахом моим.

Теперь я припоминаю опасливые взгляды, но тогда не смотрела в глаза, которые не были ярко-синими под солнечными лучами и черными, когда свет перекрывала завеса из моих волос. Мир начинался на кончиках твоих пальцев, мир заканчивался за краем твоего платья. Мне было больно смотреть в бездну, больно и страшно, поэтому я не смотрела.

Я не испугалась, когда кольца начали спадать. Не испугалась, когда начала обнаруживать себя на горизонтальных поверхностях. Я себя чувствовала только в связке с тобой: вот это мои губы прижимаются к твоей ключице, вот это мои ноги находят твои под столом. Что мне было до своего тела в те пустые минуты, когда оно не ощущало твое.

Стало страшно, когда я не смогла произнести твое имя. Оно застряло в легких - я была удивлена, когда рентген обнаружил там что-то иное - и не хотело становиться звуком, оно хотело остаться во мне.

Твое имя осталось.
Ты нет.
Так бывает.

А вскоре на моих руках начали появляться совсем другие зарубки.

Читать на Вьюи...

До какой степени нужно любить человека, чтобы его шуршание на твоей кухне не вызывало армию мурашек по коже? Когда настолько интроверт, что почти асоциал, и мысль о том, чтобы торчать в тесном 3 на 3 пространстве с кем-то, кого сознание не приняло за своего, ужасает похлеще всех книг Кинга? Но случаются такие, что ставят твой чайник на твою плиту и моют твою посуду, а ты сидишь на стуле, подобрав ноги под себе, подпираешь рукой еще не до конца проснувшуюся голову и командуешь "зеленый чай без сахара этому столику!"

До какой степени нужно любить человека, чтобы читая прекрасную книгу, отвлекаться на мысли "а вот это ей бы понравилось"? Чтобы зависать над стойкой с синими шарфами, но не для себя. Чтобы фильм идти смотреть, потому что ее любимый актер. Чтобы пасту пробовать с мыслью "что она в ней находит?" Чтобы весь мир разделился на вещи, которые сделали бы ее счастливее, и вещи, которые не имеют никакой ценности. Чтобы сидеть в час ночи у вокзала, ждать такси и просить приставшего пьянчугу продекламировать Есенина, потому что "первый раз я запел про любовь, первый раз отрекаюсь скандалить".

До какой степени нужно?..
Ай, постой.
Это же не любовь, а влюбленность.

Вот представь: плывешь ты на корабле по Северному Ледовитому, и усматриваешь вдалеке глыбу льда. Ты, конечно же, воскликнешь "айсберг!" и всем друзьям, во всех твиттерах и тамблерах потом расскажешь, что видел айсберг.
Но нет, солнце мое, айсберг ты увидишь, только когда камнем на дно потянет.

Понимаешь теперь разницу?

Читать на Вьюи...

Мое "хорошо" теперь состоит из прочитанных книг, написанных страниц, хохота на кассовой стойке, тонкой бледной руки, подхватывающей меня под руку 4 вечера в неделю, старых и новых песен Сплина, латте с кокосовой стружкой над пеленой молочной пены. "Хорошо" проклевывается наружу, когда затыкаю уши наушниками, втягиваю сигаретный дым и сжимаю руками чашку кофе, а сверху прямо на волосы, прямо в чашку - снег, а через 5 минут - снова в зал, снова работать. "Хорошо" ласкает плечи, когда можно проснуться не в 8 утра, "хорошо" ставит турку на печку, пока губы нашептывают строки неизвестно чьих стихов.

Мое "хорошо" - это умение слепого радоваться теплу солнечных лучей на закрытых веках.

Мое "хорошо" рождается тогда, когда рассудок разворачивает длиннющий пергамент и собирается зачитать целый список причин, почему оно на самом деле "плохо", а гордость с мудростью с очаровательными улыбками дружно закрывают ему рот ладошками и мило посылают нахуй.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Люди умирают и рождаются заново.

Индуизм проповедает реинкарнацию, но упускает, что можно переродиться при жизни.

Знаешь ли ты, Иллай, почему твой брат убил себя? Просто он уравновесил внутренне с внешним. Просто он довел до конца то, то что сделал с ним мир.

Завтра все будет лучше, милая. Завтра ты обнаружишь себя во чреве, защищенной, и жизнь еще не наложит на тебя свои грязные требовательные руки. Завтра ты будешь в защитном пузыре, где можно неторопливо создаваться заново.

Но сегодня.

Сегодня нужно взять нож и вырезать душу из тела.

Читать на Вьюи...

Стать бы теперь циничной - это называют быть взрослой - и пожимать плечами так псевдомудро, мол все уходят, большое дело. А я не хочу, все свое самое святое и светло, все то, благодаря чему я еще что-то да значу, мне совсем не хочется прятать за вуалью безразличия, все эти простые и легкие методы - не для меня.

Что-то внутри покрывается льдами, зарастает заморозками, как мхом, а я, дура, сопротивляюсь, снова и снова разбиваю эту защитную корку, потому что неправильно это, так - не по правилам. И я подсаживаюсь за незнакомые столики, и я улыбаюсь полузабытым лицам, и я смеюсь над чужими шутками, отдаю хорошие книги не тем, пою вкусным кофе не тех, подставляюсь под руки не тех. А не те они потому, что чем ближе к ним, тем ниже падает ртутный столбик.

Я рядом был с тобой мне холодно с другими

Я как-то живее была, знаешь, когда исходила истерикой на полу, когда пугала криком соседей, когда запястья были покрыты узорами от зубов. Я горела ярче, знаешь, и наверное сгорела бы в самом скором времени, а теперь и пламени то не разглядеть, и жара нет, лишь едва уловимое тепло, которого хватает, чтобы быть в порядке, но не хватает, чтобы просто по-человечески быть. И меня уже так тошнит от этого своего "в порядке", знаешь, потому что я не хочу быть в порядке. Мне тошно от своей эмоциональной стабильности, мне тошно от того, что глаза сухие вот уже почти месяц, мне тошно от собственной рациональности и целеустремленности.
Мне тошно от того, что я проснулась и поняла, что не влюблена в тебя больше.

Через все запятые дошел наконец до точки
Не волнуйся я не посвящу тебе больше ни строчки

Читать на Вьюи...

Бывают группы хорошие. Бывают отличные, самые лучшие, гениальные.

А бывают самые родные, с которыми ты годами, песни которых уже в крови, голоса солистов - в голове, тексты - в сердце.

Именно такой группой для меня с самого детства был Сплин.

На концерте которого я сейчас нахожусь, ожидая начала.

Завидовать можно.

Читать на Вьюи...

Засыпаю под стихи Элюара.

Когда я соскабливала со своей жизни вещи, которые делают ее невыносимой, рука дрогнула над несколькими именами.

Видимо, чтобы иметь право делать мне больно, нужно быть мертвым.

Нуш мне так не хватает тебя

Одинокому дереву так не хватает зеленого леса

Я стихов никогда не писал без тебя

Я по горло в холодной воде

Одиночества горя

И слова тяжелы как бинты на ноющей язве

И тисками зажаты виденья

И все то что пишу говорю выражает одну лишь

разлуку

День для меня все равно что мотыга для клада

Хоть как-нибудь время убить я других наслаждений

не знаю

Лес зеленый сгорел весь окутанный дымом

Ни листвы и ни пламени не было видно

О звезда моя черная ты уходишь все дальше

и дальше

И становится точкой твой диск

И весь мир мой сжимается в точку

Ты о мечта моя ставшая глухонемой и незрячей

Уничтожь отражения отзвуки лжи

Уничтожь моей совести муку

И сотри поцелуи которые мне не нужны.

Читать на Вьюи...

Газпром не соврал, хотя "мечта" - слово слишком громкое. Это было мечтой классе в 9, тогда я наивно думала, что предварительно отучусь положенные 5 лет в вузе и лишь тогда приду туда, где людей отправляют в рай, чтобы по возвращению на грешную землю обитание здесь казалось им еще более жалким. В 9 классе я явно не мечтала бросить 2 вуза (один из них дважды) и отпахать 8 месяцев в месте, где умирают ноги и вера в литературный вкус современников, но неисповедимы пути идиота.

В кои-то веки снова появились какие-то цели, желания, точки на отрезке будущего, которое уже не само по себе, а с моим непосредственным участием. Это замечательно, на самом деле, это большой прогресс, и от точки к точке все будет становиться только лучше, я знаю.

Правда больше никто не говорит, кивая в мою сторону: "Посмотрите на нее, снова эта улыбка наркомана, который нашел в кормане забытый косяк".

Теперь мне говорят: "Улыбнись".

Читать на Вьюи...

— Один наушник. Признайся, ты специально оторвала второй, чтобы слушать меня и музыку одновременно.
- Именно. Но если вдруг у тебя где-то завалялся лишний полтинник, я бы с радостью перестала портить себе слух.
- Боюсь, я потерял кошелек еще несколько лет назад. Я сам могу тебе петь, хочешь?
- Видят боги - нет.
- Многое теряешь.

[Лучше всего то, что мне даже не нужно шевелить губами и пугать этим окружающих.]

— Шапку не забудь.
- О, точно, спасибо.
- Ты же в курсе, что мое присутствие ненормально?
- Конечно.
- Это я так, проверяю… Эй, а шарф?

[Это даже не галлюцинации. Я же знаю, что тебя нет.
Но пока я никак не решусь заботиться о себе и любить себя, надо, чтобы это делал кто-то другой, понимаешь?]

Читать на Вьюи...

Давайте дружно похлопаем мне по лицу, ведь на этой работе в начальниках у меня собственная сестра.

Читать на Вьюи...

Я не любил ее, когда она растягивалась на кровати рядом и недовольно хмурилась синим пятнам на простынях. Не любил, когда она обнимала и целовала меня, когда была добра и мила со мной. Совсем не этого я ждал от чувств к ней.

Она должна была стать моим наказанием. Не нужно этих нежностей, прошу, не говори мне, что любишь, не говори, что хочешь быть со мной, нет-нет-нет, прошу тебя, замолчи, зачем ты зализываешь мои раны, зачем пытаешься меня лечить. Мои губы кривились в отвращении, мои руки сами собой отдергивались от нее, когда она пыталась дать мне тепло и счастье. Она говорила, что я ее сокровище - мой эмоциональный фон был совершенно ровным. Я не чувствовал к ней ничего, когда она так откровенно не попадала в написанные для нее ноты.

Она исправилась. Всегда была сообразительной и способной девочкой. Я знал, что не зря отдал эту почетную партию именно ей.

Она прошлась по моей жизни с кувалдой, она не оставила камня на камне, она уничтожила и разрушила все, до чего смогла дотянуться, все остальное я подносил к ее ногам сам. Растопчи, сотри в порошок, рассей по ветру. Смотри, вот мое чувство достоинства, вот моя гордость, почему они до сих пор целы, милая? Да-да, вот так, теперь совсем другое дело. Где-то там завалялась моя цель в жизни - сломай, зачем она мне? Давай, детка, мне может быть еще больнее, старайся лучше, у меня еще есть силы вставать с постели по утрам, а их нужно выжать, ты же знаешь.
Я смотрел на то, как она убивает меня, и любил ее сильнее, чем когда либо.

А потом я увидел руины, в которые она превратила мою жизнь. Увидел то, что она оставила от меня, то, что больше нельзя спасти, я превратился в крематорий и толпу горюющих одновременно, я был суицидником, но при этом оставался жертвой несчастного случая - она сделала все идеально.
И я возненавидел ее.
Я презирал ее.
Я желал ей смерти.
Я хотел вырвать ей сердце, наполнить этот пустой сосуд хотя бы частью своей боли, засунуть его обратно и наблюдать, как она будет страдать.
Я ненавидел ее всем своим существом.

Потому что она воспользовалась оружием, которое я ей дал.

Читать на Вьюи...

Странно, что эта эффектная истина, которая обычно приходит вместе с бутылкой водки или ревматизмом, явилась ко мне под прикрытием романа Моэма, которого я с тех пор зову своим единственным евангелистом.

Кому нужны все эти экзистенциалисты (слишком затасканное слово, надо найти другое), кому нужны Сартр, Камю и Кафка, которые поступают очень нечестно и совершенно нелогично, которые дают тебе ключ и убеждают, что им можно только запирать(ся). Моэм же гуманист, оптимист и все такое прочее, что в наше время уже сродни ругальтеству - даже исполняя роль гонца с плохими вестями, он стирает эпитет, стирает все определения, отвергает стереотип бессмысленного как неправильного. Словами алкоголика-поэта, мыслями неудавшегося бесталанного художника Моэм дарит нам освобождение.

Жизнь не имеет смысла.

…

"Ткач плетет узор на ковре не ради какой-нибудь цели, а просто для того, чтобы удовлетворить свою эстетическую потребность, вот и человек может прожить свою жизнь точно так же; если же он считает, что не свободен в своих поступках, пусть смотрит на свою жизнь как на готовый узор, изменить который он не в силах. Человека никто не вынуждает плести узор своей жизни, нет в этом и насущной необходимости — он делает это только ради собственного удовольствия.

Существует один узор — самый простой, совершенный и красивый: человек рождается, мужает, женится, производит на свет детей, трудится ради куска хлеба и умирает; но есть и другие, более замысловатые и удивительные узоры, где нет места счастью или стремлению к успеху, — в них скрыта, пожалуй, какая-то своя тревожная красота".
(с)

Читать на Вьюи...

Сейчас мне полагалось бы откладывать каждую копейку заработанных денег, слушать сутками Бостон и бесить окружающих мечтательной улыбкой влюбленного, выпрашивать у бабушки посуду, критически осматривать квартиру в поисках места для елки, умоляюще складывать ладошки, чтобы знакомые пожертвовали мне елочных игрушек, уверять начальство, что позарез надо заказать Мураками и Уинман, и жить всеми этими моментами, начиная от сжимания тебя в объятьях на вокзале и заканчивая "у меня только один бокал, поэтому кому-то из нас придется пить шампанское с губ другого". Я должна была бы вытирать вспотевшие руки о джинсы, объясняя отцу, почему Новый Год я буду встречать не с семьей. Я должна была бы купить отрывной календарь ради последнего месяца года, чтобы можно было пальцами пощупать, сколько осталось дней до того, как я смогу растворить себя в счастье с запахом мандарин и тебя.

Странно, я перелистываю этот сценарий, который никогда не будет сыгран, но его страницы не режут мне пальцы. Эти картинки прекрасны настолько, что я ловлю себя на почти честном признании "в моей жизни не было ничего лучше", но я не чувствую ни боли, ни горечи, ни сожалений из-за того, что сама себя всего этого лишила.

И я понимаю. Я поступила правильно. Если я могу смотреть на все, что было, и уж тем более на то, что могло бы быть, с улыбкой приникая к чашке с латте, если я могу честно сказать себе "я скучаю по тебе каждый день", но при этом не съехать по стене от судороги в сердце, если могу искренне желать тебе счастья, но уже без меня, значит все верно.

Эту главу можно смело считать законченной.
Сменю ручку, прическу, работу и место жительства, сменю приоритеты, распорядок дня и отношение к себе, а там уже дело за малым - прогнуться в спине до хруста в костях, подкурить, включить "Сплин" и начать новую главу. Без неловкого балансирования на волнах маниакально-депрессивного расстройства, без жалости к себе и попыток забыться, потеряться, раствориться в других людях.

У меня хорошее предчувствие. Я всегда чувствовала, что способна - или однажды буду способна - сотворить шедевр. Так почему бы моей собственной жизни не стать им?

Читать на Вьюи...

Оставлю себе памятку на будущее:

Не расходуй себя на людей, которые не в состоянии этого оценить. Позволять топтаться по своим чувствам - не признак сильного человека, это признак ущербности и отсутствия гордости. Если человек понимает, что тебе херово из-за него, но ничего не пытается с этим сделать, значит ты более чем вправе сделать это сама.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Это тот момент, когда мне становится страшно.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Я упираюсь в свои пределы лбом раз за разом, будто пытаюсь пробить эти стены, но заливающая лицо кровь как бы намекает "детка, все тщетно, брось попытки". Нет ничего невозможного, кроме этого самого невозможного. Оно есть, существует где-то вне телесного и материального, к нему можно прикоснуться, только когда уровень алкоголя в крови достигает нужной отметки.

Все это лирика, и вот тебе проза: мне нахер на нужно, чтобы твоя рука была здесь, когда ей не находится иного применения. Я не могу - пойми это, я н е м о г у - попросить свою агонию подождать, я не могу заморозить вулканы, не могу с ними договориться. Если бы они подчинялись моей воле, я бы утихомирила их навечно. Но нет, тут обратный порядок власти.

Когда я скуриваю половину пачки, когда я пью вермут с чашки, когда я царапаю колени ногтями и пытаюсь не думать о ноже на кухне, в моей голове не остается места для понимания и мудрости. Они выходят из зала, где слишком людно, возможно, им неприятна компания тоски, одиночества и страха, возможно, им осточертело, что по ушам бьет "пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста".

Когда я улыбаюсь тебе и желаю приятных снов, когда моего лицемерия хватает с избытком на то, чтобы прогнать тебя заботой, почему ты не видишь этого, как зубы разрывают мне щеку, как пальцы сжимаются на груди, будто пытаясь сдержать это "ты нужен мне, ты так мне нужен".

Я очень устала притворяться сильной. Мой резерв исчерпан, подпитка налажена, но нужно накопить, понимаешь, мне просто нужно накопить ресурсов. Где мне заказать перерыв? Где нажать на паузу? Я не бегу от боли, я открыта для нее, мне просто нужны силы, чтобы справляться с ней.
Потому что сейчас, когда дай бог чтоб хоть один день прошел без слез, их нет. Я слабая и уязвимая. Я хуже новорожденного младенца, ведь на мне уже столько ран. Я хуже старика, ведь конец еще не виднеется на горизонте.

Но такой я тебе не нужна.
Чтоб ты знал
Такой
Я не нужна
Даже самой себе.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Все так охуительно прекрасно осведомлены о том, как мне выбираться из всего этого дерьма, что я вот задумываюсь - а может я пропустила какой-то семинар по теме "как прожить жизнь Ами лучше, чем это делает она"? Может кто-то из вас уже это сделал?

Я не знаю, откуда у вас эта самонадеянная уверенность, что вы меня понимаете, потому что нет, дорогие мои, вот вам правда - НЕТ, ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ МЕНЯ И НИКОГДА НЕ СМОЖЕТЕ. И я заебалась, я откровенно, мать вашу, заебалась, что сначала вы неловко топчетесь у порожка моей жизни, а потом вас впускают, вы рассматриваете все и начинаете раздавать советы по перепланировке. Вас не учили, что несущие стены передвигать нельзя? Вы не знаете, что окна, которые выходят на кладбище, лучше держать занавешеными?

От вас требовалось так мало. Приносить мне свечки и поджигать их, чтобы мне было легче расмотреть что-то в этой беспросветной тьме. А вы решили, что вправе рискнуть раздвинуть ставни.
И как вам видок, ребят? Как вам небо с навеки потухшим солнцем?
Ай, нет, не отвечайте. Плевала я на вас. Только вот загарать меня вытащить не пытайтесь.

Читать на Вьюи...

И я думаю о том, насколько это обидно и жестоко. Так откровенно демонстрировать мне, что мои чувства так откровенно нежелательны.

Потому что, видишь ли, даже она сама не хотелы бы быть на своем месте.

Читать на Вьюи...

"БОЖЕ Я ТАК ЛЮБЛЮ ЕЕ ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ ОНА НЕ МОЖЕТ ЛЮБИТЬ МЕНЯ ТАК ЖЕ"

Но это было бы не так интересно, да?

Читать на Вьюи...

Я умею очень красиво страдать. Наверное, это самый большой из моих талантов. Ты говоришь, что оно того стоит, что мое искусство того стоит. Я верю тебе, ведь ты знаешь толк в искусстве и страдании.

Но ты не знаешь, что я променяла бы все искусство и весь мир на то, чтобы это прекратилось. Чтобы вздохнуть с облегчением. Чтобы перестать проспаться по утрам мертвой. Чтобы прожить хотя бы один день без желания спрятаться под одеялом и зарыдать.

Мне было 7 лет, когда я поняла, что мир полон боли, одиночества и попыток все это вынести. Мне было 7 лет, тебе не кажется, что это слишком мало? И вот уже 11 лет как я не умею жить иначе. А я бы так хотела. Хотела бы выбирать для любви людей, которые не принесут мне одну лишь боль, которые не будут практиковать в оригами на моем сердце, которые не посчитают себя в праве распотрошить мне грудную клетку, чтобы как-то скоротать досуг.

Мне больно, милая. У моей боли контрастная сине-красная гамма, она очень напоминает щедевры Матисса, но плохо пригодна для того, чтобы быть выносимой.

Но ты считаешь, что все нормально, пока тебе нравятся произведения, которые призванные играть роль ее отражения.

И я не могу тебя в этом обвинить. Потому что терплю все это с той же самой целью. С надеждой, что в конечном итоге оно будет того стоить.

Поэтому я прощаю тебя. Прощаю, правда, возьми этот нож, вырежи у меня на груди свое имя, я соберу кровь в палитру и раскрашу ей храм имени Страдания. Храм имени Тебя.

Я все вытерплю. Потому что еще не готова к альтернативе.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...