—Чувак, да я твою телку пальцем не трогал, в рот не давал, в жопу не выебал и в пизду не трахал, - уверенно заявляет некто и я понимаю, что следующий час пройдёт идеально.

Противостоишь ветрам холодным июньским вечером, переминаешься с ноги на ногу от болей в пояснице, гонишь прочь зов ватерклозета, потому что перипетии двух товарищей у соседнего подъезда дороже собственного здоровья. Через добрых полчаса я не чувствую почек, зато знаю всю подноготную юных дуэлянтов.

Причиной сией склоки, как и положено, являлась некая мадам, удостоенная чести носить звание возлюбленной одного из героев сегодняшнего вечера. Оказавшись на мероприятии, именуемым движухой, несчастная профурсетка имела неосторожность признаться в симпатии оппоненту своего благоверного. Но парень-то порядочный оказался, даже в рот не надавал, за что грозно требовал прощения под моими окнами. Обманутый любовник в свою очередь с кулаками на товарища не полез, но ясно дал понять, что обижен, приняв сторону лоха на поле боя, чем подставил ни в чем не повинного парнишу. В итоге прозван был чмом галимым.

Мое ранимое женское сердце, терзаемое жестокими муками интриги, замирает в момент истины.

—Слуш, а пойдем на хату к тёлкам, выебем их))) )) )) )

—Давай))) )) )

Думаю лишь о том, что Пушкин тем ещё дураком был.

Читать на Вьюи...

—Мне нужно тебе кое-что сказать, только никому не говори, - сходу выпаливает она и вонзает в меня свои воспаленные глаза.

После таких фраз обычно сообщают о том, что у кого-то рак, ну или прихожим баптистам всё же удалось вынести всю квартиру, но дела обстоят иначе.

—Бабушке очень плохо.

Внесу ясность. У меня есть три бабушки по маминой линии, коих я про себя прозвала, может, весьма неуважительно, но их же целых трое: миссис Глаукома, миссис Отшельник, ну и мадам Эзотерика. Первые две вышли из одной утробы и, соответственно, вынуждены поддерживать связь. Миссис Глаукома получила своё прозвище из-за навязчивой идеи слепоты, ну там, знаете, из серии: ох, совсем ничего не вижу, ничего…Смотри, какой котик симпатичный бежит там, за три улицы от нас. Очень любит тем самым давить на жалость, отчего приходится жрать как не в себя, пока несчастная бабуля, вслепую месившая оливье, заглядывает тебе в рот, чтобы ни куска не выпало. Её одноутробница, миссис Отшельник, переехала к нам из Крыма лет эдак 10 назад, утомившись от своего мужа, и с тех пор ни разу не покидала своей квартиры, т.е. её сестрице периодически приходится нести на горбу харчи. Мадам Эзотерика, вторая после миссис Глаукомы жена моего деда-пьяницы, безусловно, заслуживает внимания, однако сообщу лишь то, что после завещания дедулиного участка мне, она с удивительной скоростью отправилась излечивать свои чакры где-то в жарких странах. Миссис Отшельник переводит дух и серьёзно продолжает:

—Бабушка совсем слепая стала. Ей очень плохо, но она так не хочет жаловаться, обременять кого-то. Ты ей не говори, конечно, что я тебе рассказала, но она очень страдает. По возможности обязательно помогай ей. Да вот, держи(те самые заветные 100 гривночек), купишь бабушке покушать, навестишь её. Ты знаешь, у неё ведь уже несколько дней даже хлеба нет.

В общем, выслушав слезливые речи несчастной, я целую её дряблую щёку на прощание, возвращаюсь к папе в машину и думаю. Я думаю о том, как около недели назад ввалилась в квартиру к слепой бабушке с пятью кг мяса(курочка, чья-то здоровая печень, уточка, ещё курочка), ящиком варенья и кучей всякой банальной провизии. Она, в свою очередь, накрыла на стол бутерброды с маслом/сыром/колбасой, кастрюлю пюре, выложила на тарелку гору крабовых палочек, намолотила какого-то купленого в пакете говна(из серии горячий шоколад+тирамису+слюна тираннозавра), очень расстроилась, что мне неохота давиться рассольником. Ко всему прочему, по уходу нагрузила меня килограммом конфет, шоколадок, горой семечек, ну и всем таким, чем надо продолжать питаться, когда сдыхаешь трижды в неделю в спортзале.

Роняю голову на колени и мычу куда-то себе между ног. Ебать.

Читать на Вьюи...

—Вообще ненавижу, когда у девушек тональник с лица кусками свисает.

Это, разумеется, тоже адресовано мне и пяти слоям тонального крема, которые обволакивали мои бугры год эдак назад. Я неловко стою с тем самым лицом, с которым девушка находится в компании в тот момент, когда комплиментами осыпают другую девушку. Всё во мне становится нелепым и туповатым: начиная и никогда не заканчивая лицом, да и, собственно, спускаясь ниже. Мне кажется, даже выставленная опорная нога кажется кривенькой.

Изо всех сил стараюсь вести себя непринужденно, всматриваясь в свой стакан чая, а вы и сами понимаете, как выглядит человек, пытающийся вести себя непринужденно. Я просто хочу, чтобы моё лицо осталось незамеченным. Моё уродливое лицо. Но он знает, чего я боюсь больше всего на свете. Не помню сейчас, что он сказал. Может, что-то о коже, зубах, лице в целом, а может, он и сказать ничего не успел.

—Что с ногами?

Обращаю внимание на лиловые пятна, которые расползлись по моим тощим голеням. Объясняю, что подралась с мальчиком, плюнула ему между глаз и гордо удалилась под вопросы окружающих: а твои родители стрельбой не занимались?

Обещаю, что сломаю свои ноги, но заткну его поганый рот.

Читать на Вьюи...

Мы подружились два года назад на почве моей зарытой симпатии. Как только он разорвал наши двухдневные отношения полотном в вк, мол, ты прикольная, но я не готов и прочее, я в одно мгновение заточила купленный для меня сырный тук в качестве извинений и смело протянула руку дружбы. Мне казалось, это была божья благодать: мы виделись каждый день и я хотела ещё больше. Я жадно впечатывала в мозг каждое его слово. Я считала, он - моя рука помощи на краю навозной ямы, но он был тем, кто меня туда столкнул.

Первое, что я почувствовала - угнетение, нарастающее с каждым днём. Именно это чувство я попыталась подавить, воображая себя эффи из молокососов. Классная тусовка в стиле скинс закончилась передозировкой феном, не существенной, быть может, но с весом в 46 кг мне хватило. Всё, что было дальше - адские ежедневные мучения, включающие в себя неспособность встать с кровати, непонятные голоса и, конечно, неизменное присутствие триггера всего происходящего.

Он всегда делал это как бы невзначай. Невзначай считал красивыми всех девушек вокруг, но я оказывалась той, кто не входил в их количество. Невзначай проникся чувствами к той, кого я ненавижу больше всех в своей жизни. В те моменты в моём подсознании точно уложилось представление о том, какое я ничтожество. Он на полном серьёзе предпочел мне девушку в классических штанах и толстовке под рубашкой, которую ежесекундно донимают вопросы о форме одежды посторонних людей. Говорил о её выдающихся способностях, пока я пыталась доказать той самой девушке, почему никто ничего не предлОгает. И я ненавидела себя за несоответствие его идеалам. Но единственное качество, которым должен обладать его идеал - полное безразличие, а не третий размер груди, как мне казалось.

Сейчас я вижу его каждый день и ненавижу в той же самой степени, как ту девушку. Я трачу тысячи гривен на реставрацию зубов, терплю инъекции в лицо, отказалась от сигарет и сопутствующего запаха, пинаю себя по ногам, когда мимо ускользает полезная информация. Человек, который принял каждую мою выпирающую кость за произведение богов, платит деньги за моё неугасающее стремление доказать, что я не ничтожество, по сути тратиться лишь потому, что кто-то заставлял меня жрать дерьмо 2 года. Он же привозит мне пачки таблеток, потому что я всё ещё вспоминаю о советах отбелить зубы и каждый раз хочу убить себя снова.

Сейчас я получаю то, о чём мечтают тупоголовые влюбленные девочки, но всё, что меня волнует, представляет собой нескончаемую ненависть. Разглядываю эти глаза цвета фейхоа и мысленно наматываю белковую массу на свои теперь уже идеально наманикюренные ногти, как ему нравится. Он пишет недвусмысленные сообщения, я двусмысленно не понимаю, о чем речь. Мои подруженьки теряют остатки рассудка от любви, я сижу на паре и, слыша его громкое дыхание с соседней парты, испытываю жгучее чувство ненависти. И никакие инъекции в лицо с ним не сравнятся.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Меня вот просто по-человечески заебали фразы по типу(прям цитирую): "…это его сила, которая защитит её, если только она лишится своей". Больше всего напоминает новое на вьюи и ахуетительные речи мудрых женщин. Мне кажется, я специально раздрачиваю себя, когда каждый раз решаю ЛИЧНО оценить "вторую книгу после библии/настольную книгу каждого уважающего себя человека/гениальнейшее произведение всех времен и народов", то есть заведомо полную хуйню. Я вот, блять, скоро очнусь за чтением 50 оттенков серого и буду ныть, мол, залупу читаю((((

Поняла, что в последнее время пишу о книжульках, новостях и других своих хуевых наблюдениях. Это потому, что все лето я только ебусь и читаю. Но я так уныло ебусь, что остается писать об атланте.

Читать на Вьюи...

Описанное ниже является прямым спойлером и триггером моего анального зуда.

Итак, мое терпение лопнуло в тот момент, когда к предприимчивому миллионеру(!) заявились с просьбой подписать бумажку о дарении его собственности нации, тыкая в лицо новоиспеченной директивой. Ясное дело, господин Риарден воротит мордой, но, как говорится, на каждого коня найдется своя управа. Так и наш герой нервно хватается за сердечко, как только ему предъявляют главный козырь: факты, доказывающие, что он периодически присовывает мисс Таггерт. Естественно, страждущий быстренько прокручивает в своей голове момент, когда он впервые узрел предмет своего обожания, мысленно шепчет ей слова любви, зажимает всеми пальцами слезные протоки и…Подписывает бумагу, конечно))) Потому что искренняя преданность своим чувствам к мисс Таггерт не позволяет ему опорочить имя своей любимой))) Он всего лишь отдал своё право на владение собственным сплавом в обмен на сохранение безупречной репутации его дамы)))
Блять)))

Продам девственность за произведение, сюжет коего не обременен абсурдными любовными драмами, если одолею еще третью часть и не захлебнусь рвотой.

Читать на Вьюи...

Я из тех людей, которые испытывают непередаваемый спектр ощущений, распластавшись на диване перед телевизором, откуда доносятся монотонные вещания уставших дикторов. Меня искренне захватывают репортажи о новорожденных ослах в зоопарке, пожаре на ферме алкоголика Ивана, модных тенденциях вроде бровей-косичек. В этот раз я прониклась историей семнадцатилетней девушки, погибшей в дождливый июльский день. Виной тому послужили шаловливые ручки юного оператора батута(то бишь самой героини репортажа) и, как поговаривают, неисправности проводки. Получив электротравму, героиня сюжета отправилась к праотцам среди воздушных замков.

Репортеры в таких случаях оглашают личность погибшего человека и крутят несколько фоточек под стандартную речь о том, какой ответственной и старательной была в данном случае школьница(или не школьница). Разглядывая мелькающие на экране фотографии, я недовольно отметила, что девочка - очередная жертва моего чертового поколения. Того самого поколения, которое вычурно заворачивает суставы ручек в самые неестественные положения, дабы прикрыть лицо. Того самого поколения, которое задумчиво глядит вдаль на всех фоточках, при это ненавязчиво выставляя ножку и накручивая волосы на пальцы. Того самого поколения, которые фотографируют в зеркале телефон, предварительно загадочно закрыв им личико. Того самого поколения, которое, если уж поворачивается в кадре анфасом, зажимает челюстью щеки, продемонстрировав точеные скулы, о которые, как говорится, можно порезать палец.

В общем, фоточки фоточками, а мамке и на могилку нечего выбрать, со всеми этими вашими загадочными разворотами.

п.с. я завидую, потому что у меня нет инстаграма и фоточек(

Читать на Вьюи...

Большую часть моей жизни занимали обиды из-за невнимания, удушающего контроля, разговоров на уровне сожителей и всего прочего, из-за чего ноют подростки во всяких фильмах. Сегодня, когда мне практически твердая двадцатка, я понимаю истинную причину своих эмоций.

Когда мне было 12, я наткнулась на папин паспорт и ознакомилась со штампами о браке и рождении ребенка. В каждой интересующей меня графе буквы никак не хотели складываться ни в мое имя, ни в имя моей матери. Отец женат более двадцати лет, его сыну под тридцатник и, более того, он уже осчастливил отца внуком. Я - ошибка, которой нет места даже на бумаге. Это особо ничего не изменило в моем детском сознании, но прояснило некоторые факты: почему отец так редко приезжал и никогда не оставался на ночь, почему в доме нет ни одной свадебной фотографии, почему я всегда чувствовала себя неуместно. Мать прояснила мне всё довольно спокойно и в дальнейшем тема не поднималась. Я знала, что больше подробностей мне не выпытать, да и мне откровенно было плевать. Наверное, потому что отец значил для меня не больше, чем любой другой человек, периодически заходящий к нам в гости. В последние года он постоянно находится с нами, но его пмж остаётся совсем другая квартира, заселенная совсем другой, его настоящей семьёй. Он по-прежнему не остаётся на ночь.

Сегодня мне случилось окунуться в его жизнь и помахать рукой своей "бабушке". Я просто хотела веселья, любое событие своей жизни я пытаюсь разбавить красками клоунады. В последнее время отец постоянно подначивал меня заглянуть к нему на дачу, от чего я систематически отказывалась, потому что его мать вряд ли знает о моем жалком существовании. Я - никто, побочный ребёнок, жертва папиной халатности и маминого эгоизма. Позорный кусок дерьма, надежно спрятанный от окружающих.

Маленькая седовласая женщина не обратила на меня никакого, казалось бы, внимания. Как бы между делом глянула на меня голубыми глазами, взгляд которых не отображал даже минимального интереса. Я уж было подумала, что этим всё обойдётся, а потому заняла место в конце стола и уткнулась в тарелку с турецкими сладостями.

—Это - ваша внучка, родная дочь вашего сына, - слышу я отголоски красного сухого в голосе своего дяди. В ужасе затыкаю рот ненавистной халвой и понимаю, что ровно до этого момента я, наверное, была голодной соседкой в безразличных глазах старой женщины. Слушаю о том, как долго меня прятали и что-то там еще, но вскакиваю и спешу опорожнить свой мочевой пузырь, а попутно и слёзный мешок. Я сидела в туалете и понимала, что моё место здесь - вокруг дерьма. Я оказалась среди настоящей семьи, которая никогда не была и не будет моей, но лучше бы я вовсе не знала, как это выглядит. Я знаю, что отвратительна. Отвратительна одним только существованием. Я знаю, именно об этом думает та женщина. Так думают все вокруг. Но это никогда не было моей виной, я буду знать это, сколько бы не читала в их глазах бесконечное презрение. Я - жертва несвоевременной овуляции. Я - гнилой сперматозоид. "…униженно вползти обратно в матку" - писала моя горячо любимая Плат. Я перехватываю эстафету и ползу следом, оставляя за собой следы стыда и ненависти. Я утопила бы себя на папиной даче, на радость всей семье, но у меня слишком хороший результат по независимому тестированию после 3-го курса.

—Ты едешь туда на правах родственника, - убеждает подруга.

—Я еду туда на правах папиного загула.

Читать на Вьюи...

наспех кладут в одноместную палату и сходу протыкают кубитальную венку, у меня статус ургента и веселая лихорадка. я думаю о том, что мне страшно, ну и еще о том, что я наконец-то одна. мне всегда казалось, я зависима от внимания, но в тот момент я не была к нему готова.

пока падали миллиметры ртутного столба, нарастало ощущение гармонии. я взяла привычку шаркать по отделению своими розовыми тапками, как только сделаны последние уколы. обычно в это время я делила тусклый коридор с хромыми дедами, зажавшими подмышкой пакет с мочой, ну и с милыми медсестрами, норовящими оставить очередной синяк на моей и без того синюшной заднице. окно у лестницы выходило на яркий тц, а я все думала, как хорошо, что вокруг меня обшарпанные зеленые стены, а не толпа безумных школьников. я не раз ловила себя на мысли, что счастлива с собой. пока мои знакомые радостно колесят по стране и фотографируются с памятниками трубочисту/дворнику/маляру, я же бегаю по онкоурологическому отделению с целью словить вифи и жду, пока медсестры догадаются, что у меня нет рака простаты. я заглядывала в глаза живым трупам и видела больше жизни, чем в себе. впрочем, адепты первой группы инвалидности подают больше признаков жизни, чем я.

меня досрочно вернули домой. и даже не потому, что я дернула деда за катетер. в тот же день мне резко прихуевело, но сердобольная матушка решила, что родные стены лечат и все дела(а потом кинула в меня собаку), ну и, в общем, моё исцеление было явно напрасным, потому что я за пределами своей палаты и впервые признаю, какие ж все говноеды. не знаю, как здесь жить и какого черта меня выписали.

Читать на Вьюи...

Ну еще мои любимые цитаты о том, что должен настоящий мужчина, а что должна сегодня сварить на обед настоящая женщина.

Почему настолько сложно написать элементарный высер о том, как вы сходили сегодня за яйцами в супермаркет, многим лучше блядских картинок с претензией на роскошь.

Читать на Вьюи...

Существуешь по расписанию, пока окружающие делятся историями с нг и вообще из жизни. Встаёшь, идёшь, моешься, пишешь истории болезни, жрешь и срешь по будильнику, потому что сама бы и не подумала встать с кровати.

Сначала думаешь, что не может быть ничего отвратительнее ежедневного нытья в подушку/заднего сиденья/толстовку однокурсника. Потом понимаешь, что плещешься в лужах всех возможных своих биологических жидкостях и тебе супер. В один момент перестаешь понимать, что вообще происходит и бесцельно утыкаешься носом в потасканного плюшевого медведя.

Это случается после фатального крушения комнаты и самой себя. Ты разрушаешь все, что еще осталось, а потом понимаешь, что это было последнее, на что ты способна. Утром собираешь все, что составляло твой маленький мир, но не себя саму.

Ноешь в суши-баре перед отцом, которого вызвала в новый год из его семьи, потому что тебе пизда. Корчишься на сидении, пока растерянная пьяная официантка предлагает роллы. Капаешь соплями в стакан с чаем в ближайшей булочной, поздравляешь с наступающим. Жрешь пузырек со снотворными и орешь в кровати, потому что они не помогают. Ставишь телефон в режим полета и избегаешь любого столкновения с социумом. Избегаешь доктора риэ и его компанию, потому что даже они смеются тебе в лицо. Заливаешься слезами и в итоге блюешь на свой ковер, потому что не можешь прекратить. В припадке откусываешь себе кожу с основания большого пальца руки и вспоминаешь слова молодого лектора по общей хирургии: "Наибольшую опасность из всех укусов представляет укус человека, а вовсе не собаки/кошки/др, потому что человеческий рот - истинная помойка". Взрываешься криками каждый раз, когда за окном взрывают салюты. В последний раз сталкиваешь себя с кровати и засыпаешь в пропахшей корвалолом квартире, потому что ты всех довела. Сон больше не спасает, он стал хуже реальности, если это и есть реальность. Нет больше ничего, кроме звоночка будильника, напоминающего о том, что ты всё еще здесь.

Читать на Вьюи...

ОЧЕНЬ СИЛЬНО ГОРИТ ЖОПА, ЛУЧШЕ БЫ Я В СВОЕЙ ЗАБЕГАЛОВКЕ БОРЩИ РАЗЛИВАЛА -------

Ладно, беру свои слова назад, Фрида оказалась очень даже толковой шалашовкой, но всё равно меня все бесят.

Читать на Вьюи...

—Ой, честно, все женские проблемы ОТ ОДНОГО!!!!

Заинтересованно поднимаю глаза на официантку, с которой мне довелось провести вместе два школьных года, как раз тех самых, в течение которых я просто уныло шаталась по коридорам. Я завязала разговор с ненавистной мне Екатериной, потому что долгое время нас связывало злоебучее акне, но по какой-то непонятной причине её лицо перестало напоминать зону АТО, а я всё ещё вытираю гной со щеки.

—Всё дело в ХОРОШИХ ДЕЛАХ, вот у меня ЭТОГО не было полтора года, а как начала заниматься - всё прошло. Мне врач сказал, что ни в коем случае нельзя прекращать вести половую жизнь, а то женщина будет болеть!!!

Доступным языком объясняю, что мои яичники, предположительно, ахуевают от избытка инсулина и яро продуцируют тестостерон, тем самым снабжая меня вагонами кожного сала и, как результат, волдырями на лице. Делюсь душещипательной историей о спонсировании клиники, где я сделала туеву хучу анализов, в итоге подвожу её к кульминации - прописанных таблетках, которые мне нужно жрать изо дня в день всю свою жизнь. Но в итоге я узнаю, что врачи/анализы/медикаменты - полное очко, потому что мне просто надо заниматься сексом и отправить клок своих волос какой-то гадалке, а люди, отсидевшие сраку в меде 10 лет ничего не соображают.

Не успеваю я отойти от сенсаций в области науки и медицины, как мне загадочно улыбается тридцатилетний еврей-мангальщик и предлагает попить кофе, потому что у меня брови красивые и вообще я очень милая. Растерянно намекаю, что меня насиловал добродушный мужичок в раннем детстве(не то чтобы это правда, я люблю быть таинственной), но работник столовой не унывает, потому что уверен, что он - успешный и образованный мужчина, которого я ищу. Ну и что, что я прошу вернуть его вантуз, а не имеет ни малейшего понятия, как трактовать столь вычурный термин.

Ну еще есть забавные девахи, которым подкатывает к тридцатнику. Одна родила в семнадцать и радуется жизни, другая беспрестанно мечется из кухни на линию раздачи, чтоб не пропустить момент, когда на витрину нужно будет выставить пирожки. Общей чертой сих особей является склонность отрицать потребность прекрасного пола в дефекации.

Я же нашла друга в лице тридцатилетнего лысого повара, с которым можно поговорить обо всём, начиная с проктологии и заканчивая семилетними бангладешскими проститутками. Он смешно шутит и мы мерились сиськами(это увидела кассирша). В общем, провожу лето с пользой, зато не режу руки и не даю кому попало, мамочка может мной гордиться.

Читать на Вьюи...

Невозможность вылезти из мятых одеял сменяется монотонным следованием ежедневному алгоритму.

Мой микробиолог, внушительных размеров мужчина, отпускающий шутки про мой СПИД, пуэрториканских шлюх и океаны бухлишка за наши деньги, посоветовал мне прийти в себя и воплотить видимость деятельности в реальность. В меня активно верит половина преподавательского состава, а я просто профессионально страдаю.

Раньше я пыталась растормошить себя бутылками с сомнительным содержимым между парами, феном в туалете университета, ненужными знакомствами и случайными коитусами возле железнодорожных путей. Сейчас я утыкаюсь в учебники, вечером сижу у дома престарелых(и даже не на чьем-то хуйце) и отсчитываю минуты до выхода на тошнотную работу, где в мои обязанности входит натирание приборов, разливание супов по тарелкам и выслушивание бабского трепа о том, как кто разложил ложки.

—Ты ноешь от безделья! - кричали они, пока я душила себя чепчиком в уборной забегаловки.

Читать на Вьюи...

Меня вызывают на УЗИ и проталкивают аппарат по самые яичники. В ответ на свои страдания получаю извечное: член больше, чем этот прибор!!! Через пару минут получаю своё заключение: эхопризнаки синдрома мультифолликулярных яичников. Персистенция фолликула справа.

Хихикаю, потому что бляди за гаражами щедро презентуют миру своих отпрысков, а я имею шанс расплодиться лишь в ближайшие пять лет(мне 18), дальше мои яичники обрастут кистами и я получу статус биомусора, потому что женщена далжна ражать!!!!

В последний раз любуюсь дамой с трисомией по двадцать первой паре и плетусь в аптеку за таблеточками, на которых мне сидеть всю жизнь.

Читать на Вьюи...

Однажды утром я открою глаза в своей однушке и сообщу жениху, что сегодня у нас свадьба. Мы разбредемся по разным квартирам и будем преданы неумелым стилистам, коих за неимением финансов заменят тети гали с маминой работы. Неповоротливая тетка будет шнырять вокруг моего платья, мать завьет мне редкие локоны, еще какая-нибудь бестолковая девица постарается подчеркнуть мои "выразительные глаза и пухлые губы, прям как у мамочки!!!". Я в сотый раз выслушаю мамин бубнеж о белесых шрамах и причитания грудастой визажистки о моем питании. За это время, скорее всего, я успею парочку раз взрыднуть в ванной и уронить пепел на уродливое платье. Дальше идиотские игры в обоссаном подъезде. Я буду рассматривать увековеченные: катя - шлюха, рап - ето жызнь на стенах, пока мой женишок будет предпринимать отчаянные попытки завоевать невесту. В церкви я оботру подошву от собачьего дерьма, прилипшего ко мне по выходу во двор, и займу свое место перед бухущим батей, поливающего счастливую пару ссаниной. Под вяленькое мычание родственников/теть валь/дядь толиков мы неуклюже оближем друг друга и поклянемся перед толпой быть вместе, даже если меня разобьет параличем, а он сопьется и вырежет всю мою семью. В дешевой забегаловке я утону в море просроченной водки, куча тупоголовых детей соседей брата матери моего мужа к чертям разнесут зал, дядя толик снова набьет лицо дяде андрею, мой новоиспеченный муж попытается разнять пьянчуг и завтра же будет ныть у травматолога, поглаживая кривой нос. Я, залившись рюмкой эдак пятнадцатой, выслушаю пожелания от сестры парикмахерши маминой подруги, пообещаю наплодить футбольную команду и с улыбкой удалюсь в уборную, обогнув на танцполе голую задницу пьяной сестры моего мужа. Там, в луже чужой мочи и собственной блевоты, я просижу минут сорок, а потом распорю каждый свой шрам и сдохну, даже не вспомнив о том, что завтра в моей поликлинике приёмный день и десятки спидозных детишек останутся без моей помощи.

И эта унылая второкурсница вряд ли мечтала о свадьбе в дохлом лесу, снятой на самсунг, с дешевым шампанским и дерьмом на подошве. Об этом никто не мечтает, но это именно то, что мы получаем. Я просто хочу и дальше обводить в методичке черненькие слова желтеньким маркером.

Читать на Вьюи...

Гормональные всплески в мои 15 имели свою пользу, если не припоминать тот факт, что моя эндокринная система всё ещё атакует собственный организм. В сей чудный период я познала все аспекты эгоцентризма/нарциссизма и всех прочих поведенческих особенностей, ключевым понятием которых является местоимение "Я". Моя самооценка резко возросла до уровня Эвереста, прекратились истерики и началось то блядство, на которое только способна десятиклассница.

Спустя 3 года я опять лежу под красным пледом и понимаю, что я всегда была куском дерьма, и сквозь мнимые представления о своем превосходстве я нахожу корни своего подлинного уродства. И теперь понимаю, что ни единого дня я не любила себя искренне, потому что подсознательно всегда слышала вкрадчивые напоминания о том, кто я такая.

Я ошибка. Это живет во мне и выливается в любое моё движение.

Читать на Вьюи...

И теперь я с уверенностью могу сообщить, что желание добраться до сонной артерии сильнее, чем мои вечерние позывы к дефекации. А, ну ещё психотерапевты - куски говна (кроме той милой женщины, что выписала мне рецепт на колеса).

Читать на Вьюи...

Ибо отныне предметом моего ярого вожделения является десятиклассник с пушком на лице. Ребята, я заканчиваю второй курс университета, мне в следующем году двадцать лет. И даже все мои гормональные сбои и предполагаемая аденома гипофиза не даёт мне унять назойливое либидо.

С видом академика я расшифровываю ЭКГ и строю электрическую ось сердца, отслеживая положения интегральных векторов. Описываю механизм тромбообразования, не путаясь среди тринадцати факторов свёртывания. Нагибаю сверхразумов своей группы, с первого раза понимая, что вопрос на листик переписывать не надо. А в мыслях неистовое порево со школьником, вот(((

Всё. Очень. Плохо.

Читать на Вьюи...

Мне идёт девятнадцатый год и я биомусор.

Я ничего не добилась. В садик/школу/университет меня взяли только потому, что родители поспешили приложить руку. Нет, серьёзно, меня не хотели принимать в школу. Пока мои ровесники активно занимались танцами/футболом/вокалом/лепкой из глины, я штудировала гребаную литературу по зоологии, потому что моя мать решительно была против любой активности с моей стороны. Во время моего обучения в школе я не раз выслушивала от матери истерики из-за моего стремления к учёбе, в итоге я занималась только злочастной литературой и языками, что я так любила. В 15 лет я занялась лёгкой атлетикой, пусть и потому, что хотелось вертеть своей тощей задницей направо и налево. Я бросала занятия трижды за 3 года, сейчас я заново учусь бегать и не дохнуть после стометровки, потому что я безвольная идиотка. Когда мне было 16, мать настоятельно рекомендовала вышвырнуть учебники и не рассчитывать на репетиторство, потому что на бюджете я учиться не буду. Я слишком поздно поняла, что она растила меня предметом интерьера. Теперь я зависима от этой суки на ближайшие года, потому что учусь в медицинском на контракте.

Я закончу в психиатрической клинике, где на меня уже заведена карта. И тогда, выблевывая транквилизаторы, я сообщу своей матери, как же я её ненавижу.

Читать на Вьюи...

Временами я обрываю все привычные мне связи и каким-то образом прихожу к выводу, что всё это мне не надо и я готова идти дальше. Люди, места, привычки - я выбрасываю всё. А по итогу меня находят где-нибудь в углу, среди собственных рвотных масс и всхлипываний о каждой мертвой секунде своей жизни. Я, разумеется, отчаянно рвусь назад, но в ответ получаю что-то вроде: здорово, что ты объявилась, но тебя слишком долго не было, я отвык. И отвратительная правда сыпется мне на голову вместе с февральским дождем: мир не ждал, пока я одумаюсь. И даже ОН не ждал. Подобно моему тупенькому пёсику я нервно скребусь во всевозможные двери(он даже сейчас это делает), потому что привыкла, что мне всегда открывают.

Вернуться в прежнее место временного обитания не было лучшим вариантом. Да, я вижу практически тех же людей, я вдыхаю тот же спертый воздух, давлюсь водой с амебами из-под крана, удовлетворенно оглядываю неизменную обстановку. Но всё не правильно. Мне больше не 15, после тренировки я иду домой, чтобы заняться медициной, а не русским языком и геометрией, мое окружение составляют люди, знакомые со мной не более двух лет, раздевалка работает до 18.30, а еще они поменяли завхоза или та женщина просто сняла свою чертову розовую шляпу. Меня выводит из себя каждое несовпадение с картиной трехлетней давности, я серьёзно готова покончить с собой, потому что эта чертова сука сняла свою шляпу.

Выхожу под дождь и пью всё тот же горячий кислый чай с тремя ложками сахара. Утирая слёзы счастья, я отмечаю, что время не добралось до моего чая. Но непонятные мне тактильные ощущения становятся триггером моей очередной микросмерти.

Они.

Поменяли.

Стаканы.

Читать на Вьюи...

Утренний контингент посетителей представлен в основном сонными хозяевами неугомонных псов, заядлыми спортсменами, офисными работниками и бездомными. Мужчина, который только что пересёк главную аллею, не был похож ни на одного из выше упомянутых особей. Хотя бы потому, что шагал он довольно неспешно, суетливо оглядываясь по сторонам, как будто хотел убедиться, что в это унылое утро никому нет до него дела. Собственно, так и есть. По жизни он был одним из тех людей, которые зовутся неудачниками. Его детство прошло в нескольких кварталов отсюда. Юность незаметно пролетела в соседнем городке, где он окончил среднестатистический колледж, получив среднестатистический диплом о среднестатистическом образовании. Тягостная зрелость размеренно течет в знакомых с младенчества местах, да в знакомом ритме. Каждое утро господин W. встаёт ровно в 05.59 и подходит к окну своей квартиры-студии. Привычка эта въелась ещё в далеком детстве, когда отец сказал ему, что первые лучи солнца стучат в окно, едва на часах светится заветное: 06.00. Мальчик просчитал, что ему потребуется всего минута, чтобы спуститься на первый этаж, открыть дверь и застать первые секунды восхода солнца. Ему, естественно, тогда было невдомек, что значение это варьируется с каждым днём, он просто продолжал вводить в обиход подъем в четкое 05.59. Каждое утро господин W тратит минуту на осмотр улицы со своего окна, после чего предается тривиальным утренним хлопотам: ванные процедуры, завтрак, кормежка попугая, сборы на работу.

Но сегодня мужчина в тусклом сером пальто не спешил на работу, если он вообще когда-нибудь спешил в дешевое фотоателье на углу. Господин W остановился у одинокой лавочки за мутным от дождя озером, и еще несколько раз оглянулся. Убедившись в отсутствии каких-либо раздражителей, он достал что-то из кармана и растерянно приземлился на сырую лавочку.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

—Аборт - убийство! - строчит он, вытирая пену с монитора. - Родишь - поймёшь! Ты женщина и должна рожать!!!!!!

Растерянно откладываю микробиологию и и пытаюсь объяснить незадачливому оппоненту, что плод - не есть человек. Я терпеливо напоминаю, что допустимые сроки прерывания беременности по желанию матери не зря определены до 3-го месяца внутриутробного развития, так как нервная система начинает активно и стремительно формироваться как раз после 8 недели. Привожу блистательные аргументы, сравнивая развитие плода и паразитирование. Я слёзно вымаливаю прощения у чувствительных натур, но учёба в медицинском не оставляет мне выбора. Познав определённый перечень аспектов, я смело заявляю, что вынашивание плода подобно предоставлению гельминтам своего организма в качестве среды обитания. И я сейчас не пропагандирую отказ от перспективы продолжения рода, как может показаться, я позиционирую процесс вынашивания потенциального нового человека как биологический процесс, а не дар иисусий. Сама я вижу себя личностью, не лишенной такого важного свойства, как понимание. Любое мнение имеет место быть, если оно достойно аргументировано. И вот на доводы, к сожалению, борцы за справедливость в основном скупы. Возвращаясь к причине моего возмущения, к милому пареньку Серёженьке, я хочу прежде всего сообщить, что не выступаю против деторождения, если позволяют обстоятельства.

—Не важно, как!!!!! Важно родить!!!! Это же твоя кровиночка!!! Родное твоё!!!!!

Привожу ему в пример себя. Восемнадцать лет, неполные 2 курса высшего образования, проживание всецело за счет родителей и типичная незрелость. Я наивно предполагаю, что и такого скудного перечня вполне хватит, чтобы понять, насколько я не готова представить обществу его полноценного адепта. Но как бы не так, я снова оплошала.

—Главное - любить своего ребёнка!!!!!!!! Не важны деньги!!!!!!!!

Я сегодня отказала маленькой наглой нищенке в просьбе о деньгах. Я думаю, она искренне благодарная матери за то, что та дала ей жизнь и любовь. Ну и что, что побирается. Попутно получая массу осуждения за эгоизм в данном его проявлении. Отмечаю для себя, что плодиться, дабы не повесить на себя бремя греха - решение разумное, исключающее всякое проявление эгоизма. Плодиться для улучшения демографии опять же не целесообразно, учитывая, что популяцию составляет бесполезное обществу быдло. Из раза в раз я пытаюсь донести, что мало выстрадать 3 триместра. Воспитать достойного члена общества - тот самый непосильный труд, о необходимости которого почему-то умалчивают.

В ответ на всё это я слышу презрительные фырканья, не имеющие определённого смысла. Ну, знаете, типичные искусные загоны в стиле: ты не женщина/повзрослей/шлюха/мдаясно. Становится искренне обидно за своё красноречие, оставленное в тени. Штудирование учебника по эмбриологии, оценка социума, личные соображения - всё впустую. Блокирую телефон и дальше смотрю ранеток, мою Наташеньку тоже никто не понимает.

Читать на Вьюи...

Я забираю кальян и думаю о том, что ненавижу правду. Нет, серьёзно, а кому-нибудь вообще стало от неё легче? Я могу с уверенностью перечислить десятки моментов, когда предпочла бы её не знать.

В школе я стала заводить друзей, когда перестала изрыгать никому не нужную правду. Я ненавидела каждого своего одноклассника за безграничную тупость, излишнюю жестокость и за всё остальное, за что обычно ненавидят детей. Нам было лет по 13. Они были обучены нажираться и не отключаться, бить в лицо слабым, затаскивать таких же малолеток в постель, но не были обучены элементарной человечности. Я лицемерила и лгала ежесекундно, улыбаясь этим тварям. Делала вид, что меня искренне забавляют их шутки. Улыбалась в ответ на чью-то руку, тянущуюся к моей заднице. Я научилась врать, потому что пыталась выжить.

Я стала врать матери, когда поняла, что это значительно снижает риск быть вновь униженной. В конце концов любое моё слово отрикошетит и ударит по моей самооценке и остаткам доверия. Так пусть это слово будет фальшивым, как вся я. С ней я научилась говорить только то, что от меня требуется. О себе я слышала всякое, но никто не отмечал лицемерие, а ведь это моя базовая и едва ли не единственная стабильная черта. И я не припомню ни одного случая, когда правда пошла бы мне на пользу.

—Не хочу, ненавижу правду.

Но я всё равно слушаю дурацкую, неприятную мне истину, которая не оставляет иных вариантов, кроме как бесконечное презрение и непрерывное ожидание того самого момента для запуска бумеранга. А всё потому, что люди предпочитают травить своей горькой правдой.

Я прихожу домой и получаю второе искреннее признание: ты мне не нужна. Отвечаю только, что ненавижу правду.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

—Ребята? А есть….ну это…зажигалка?

Протягиваю свою зажигалку с патриотическими узорами(потому что: а давайте любую! и потом получаешь по лицу за демонстрацию политических взглядов). Я предупреждаю, что она не очень хорошо работает, на что получаю:

—Солнышко, после двадцати лет на зоне ещё и не с таким справишься.

Мы с моим спутником мельком переглядываемся, делая вид, что всё нормально, я-то с уголовниками каждый день имею дело.

—Ребята, двадцать лет дали, ну просто ни за что. Подставили меня, понимаете? Вот сегодня выпустили, а я понятия не имею, что делать теперь, куда идти. Квартиры-то нет уже наверняка, я даже толком не помню, где жил, -грустно повествует он.

Руками пытаюсь нащупать скальпель в кармане, который обычно всегда со мной. Но не сегодня. Конечно, не сегодня.

—А за что сидели?-интересуется мой активный дружок.

—За убийство, -добродушно отвечает наш новый знакомый.

Ощущаю легкие спазмы в области прямой кишки и пытаюсь продумать, насколько целесообразно будет бросить своего товарища и петлять с моста, если вдруг что.

—Мне было 16, всего 16. Вся жизнь была впереди, считай, а тут вот, мне уже 30 и что дальше делать, я не знаю. Девушка у меня была любимая, невероятно на тебя похожа, такая же красивая. Но у неё семья давно, зачем я такой нужен. А я любил её… Определённо легчает на душе, когда бывший уголовник с любовью отмечает, что ты похожа на ту самую, которая бросила.

—Вы тут чего делаете вообще? Прыгать собрались? Типа: я люблю тебя, а я тебя, давай руку и прыгаем?

Уверяем собеседника, что прыгать мы точно не собираемся. Мой бывший ссылается на пустяковое расстояние до асфальта, я же говорю, что предпочитаю лезвие. Бывший уголовник почти внятно бормочет что-то о своей тяжкой судьбе, прерванной жизни в 18 лет, после чего удаляется, пожелав нам удачи. Мы же возвращаемся в перилам, обдумывая столь великолепную встречу. Соображай я своей головой, ушла бы сразу после прощания с новым другом, но подождите, я же храбрая. Через пару минут поднимаю своё обмякшее тело, потому что краем глаза вижу, как наш бродяга жаждет продолжить беседу.

—Ребята, ну вы же точно не прыгаете, а? Это всё глупости, так не надо, вот я в свои 20 лет жить хотел, а меня в тюрьму забрали.

Лихорадочно соображаю, как он мог просидеть 20 лет, если за нашу беседу он третий раз упомянул возраст, начиная с которого жизнь пошла под откос, а каждый раз цифры были разные. Воспользовавшись математическим складом ума и, обратившись к предикатам и прочим элементарным операциям, я пришла к гениальному умозаключению: здесь что-то не так.

Я это всё к чему, собственно. Мужичок-то оказался моим личным Иисусиком, а никаким не уголовником. Вот ползёт он, значит, домой, пытаясь сохранить последние намёки на рассудок, как тут ему на глаза попадаются подростки-суицидники. Девушка решительно выкуривает свою последнюю в жизни сигарету, подбираясь всё ближе к краю, а парень скрывает слёзы в каплях дождя. И наш герой придумывает душещипательную стори о своей тяжелой судьбе, тем самым пытаясь отговорить незадачливых влюблённых от роковой ошибки. Придя к выводу, что достаточно занял голову ребятишкам, мясник с центрального рынка решает, что миссия его выполнена, о чем свидетельствует его неспешное удаление. Но мои руки, свисающие с перил, наталкивают на худшее: они ничего не поняли. В общем, он аккуратно вывел нас с потенциально опасной зоны, надавив на жалость. По пути я узнаю всю правду о судьбе милого обманщика, который оказывается отчимом моей старой знакомой.

Короче, человек-паук и бэтмен просто ничтожества по сравнению со случайным пьяницей, который готов выдумать слезливую историю об аборте своей матери и криках эмбриона: мама, не убивай; ну и всё для того, чтобы предотвратить очередной суицид.

Читать на Вьюи...

Моя мать говорила, что я занимаюсь ерундой, и, выслушав со скучающим видом, в конце заявляла об однотипности очередного шЫдевра. Она никогда не поощряла моё увлечение, ей нравилось говорить, что все эти тетради - груда мусора, а я занимаюсь бесполезной ерундой, помыть посуду куда необходимее.

Моя бабушка расстроилась, когда я сказала, что больше не пишу. Какое-то время я ненавидела себя за свои предпочтения, мне было стыдно за каждое написанное слово. Меня подмывало избавиться от бестолковой писанины, о чём я сообщила бабушке. Она забрала себе всё, что успела спасти. Мне больше не хотелось браться за ручку. Но в этом была вся я, а потому, спустя определённый промежуток времени, вооружившись канцелярией, я продолжила. Но теперь это было только моим секретом.

С возрастом я часто вспоминала те моменты. Мне было противно от мысли, что бабушка врала, когда восхищалась моим мнимым талантом. Но она не врала. Я не знаю, почему мне понадобилось столько времени, чтобы понять, что её действительно это занимало. Люди часто говорят о таком понятии, как любовь, так вот это и была она. С возрастом я также отдалилась от неё. Меня стало раздражать её мировоззрение, бесконечные вопросы, ярый альтруизм, старческие способы привлечения внимания и постоянное стремление затолкать в меня как можно больше еды. Я слишком привыкла расти сорняком, чтобы отреагировать на уход. Не могу сказать, что перестала любить её, я перестала ощущать нужду в ней.

Сегодня я пришла к своей бабушке, потому что меня тошнит от присутствия матери. Мать всегда целенаправленно избегала общения со мной, бабушка сделала бы всё, чтобы я перестала возводить вокруг себя стены. Она показывала старые фотографии, а я хотела изрезать себя близлежащим ножом. Я никогда не задумывалась о том, что она человек. То есть, понимаете, я забываю, что старики не рождаются стариками. Я не знаю, какого это. Какого прожить 65 лет. Наблюдать, как угасают люди вокруг. Бабушки, дедушки, родители, тёти, дяди, братья и сёстры, друзья, знакомые, бывшие одноклассники, коллеги, да кто угодно, всё равно мертвы. Наблюдать, как сгнила твоя дочь, а теперь гниёт внучка, которая ещё несколько лет назад лепила шашлыки из пластилина. Наблюдать, как ты становишься обузой. Я давно прислушиваюсь к маминому тону, когда она созванивается с бабушкой. Каждый раз одно и тоже: неохотное "привет", зевок в трубку и стабильное "нормально", после следует непродолжительное мычание, затем долгожданное "пока". Вот и всё. Это всё, что она получила, потратив 47 лет из своих 65 на дочь.

Она сказала, ей надоело быть такой. Старой и никчемной. Надоело умирать. Моя бабушка сегодня сказала, что постарается умереть побыстрее. Та самая бабушка, которая катала меня на качелях и водила в зоопарк. А сейчас она круглосуточно сидит дома, потому что больше нет никого, кто нуждался бы в её внимании. И не будь я такой трусливой, я бы сказала, насколько я бы снова хотела в этом нуждаться. Но я снова оставила её наедине с прожитой жизнью, с небольшой стопкой фотографий и невыносимой тягой к смерти.

Если бы перед рождением мне показали мою потенциальную жизнь и спросили, согласна ли я её прожить, я бы отказалась. Это слишком невыносимо.

Читать на Вьюи...

До 2016 остаётся 9 дней. 356 позади, как и половина всего того, что я вкладывала в понятие собственной обыденности.

Я тут часто сбивчиво писала о своём, казалось бы, кратковременном помутнении рассудка, что неспешно трансформировался в рак мозга последней стадии. Да, я здесь вновь о влюблённости, напоследок. В те моменты, когда я трусилась в случайном туалете после неожиданной встречи, я забывала, насколько ненавижу свою подверженность этим подростковым утехам. В те моменты, когда я в сотый раз мониторила его пустую страницу в вк, я видела себя глубоко несчастной леди. В те моменты, когда все вокруг шли дальше, я ощущала свою индивидуальность и тонкую душевную организацию. Однажды наступает момент, когда перестаёшь видеть в себе Элизабет Беннет/Джейн Эйр/Мэгги Клири(и нет, мой избранник не духовный отец, а ещё ему значительно меньше 50). В какой-то момент становится тошно, как от тёплой водки, ну и от неё попутно.

Но речь здесь не о сожалении. Я потеряла два года существования, но нашла себя. Однажды он привил мне совершенно иные ценности, далёкие от моих кудахтаний о семье/детях/любви в коммуналке. В итоге он сам отрёкся от своих взглядов, но я нашла в них себя. Я видела, он сменил приоритеты, клацнув в графе "главное в жизни" - семья и дети. Я мысленно клацнула саморазвитие и не поняла, за кем я шла 24 с лишним месяца. Я искренне видела нас ключиком-замочком, но всё оказалось не так. Я видела в нём то, чем в последствии стала сама, он был прообразом. Просто мне понадобился такой убогий способ, чтобы переосмыслить всю себя. По крайней мере, я больше не показываю козу на фотографиях, попутно вывалив набок язык. Я не эксперт, но это ли не пруф моего личностного роста?

Меня искренне смущают подобные записи в последнее время. А всё потому, что мои установки не всегда имеют соответствие со всей этой человеческой сущностью. Я недовольно закатывала глаза в ответ на излияния моих собеседниц, осуждала героев книг и фильмов, порицала всё, что так или иначе было связано с романтическим взаимоотношением полов. Но я ни чем не лучше. Я самая банальная ячейка общества, узревшая смысл своей жизни в парне. А я даже не видела его парнем, дело было не в иллюзии тошнотных свиданий. Я была одержима его существованием, позициями, латентными моральными травмами. Он жертва своей матери и собственных мыслей. Он был гнилым яблоком, а я червём. В последнее время я училась принимать себя. И данный свой выверт я также принимаю, как бы не отрицала свою неприязнь к человеческим взаимоотношениям.

И я сейчас не преследую цель поведать о всепоглощающей влюблённости, мне больше не интересно, это как болтать о раке, когда твою опухоль наконец удалили. Я просто хочу сказать, что это второе прощай и вторая игрушка на ёлке.

Читать на Вьюи...

Я никогда не задумываюсь, с чего начать. Просто достаю любой стеклянный шарик и оставляю на любой ветке, с любой стороны, под любым углом. Эта запись такой же рандом, как и расположение игрушки на ёлке.

Моя мать твердила, что подруг из нас не выйдет, ещё с той поры, как мы решили прекратить закидывать друг друга камнями. Это было, кажется, 5-6 лет назад. Я к тому времени понемногу переставала её слушать, поэтому, собственно, рискнула обзавестись друзьями. Первые года 2 это было ни к чему не обязывающее общение двух малолеток, основанное черт пойми на чём, потому что мы всегда были разными. Пока я сутками рыдала где-то в шкафу, спрятавшись под грудой вещей, она блевала радугой и бесконечным весельем. Сейчас, думается мне, мы были нужны друг другу как раз для того, чтобы видеть жизнь с двух сторон. Бывало так, что мы менялись ролями. В основном это происходило в те моменты, когда я начинала отношения с её возлюбленными, что вынуждало меня мурчать от удовольствия, а её же, напротив, царапать венки линейкой(шутка, здесь только я царапаю венки). Я не могу объяснить, почему осознанно ставила под вопрос свои самые близкие взаимоотношения. Я бы и сейчас поступила так же. Закоренелая привычка видеть лишь себя и свои интересы.

Сейчас довольно интересно ворошить тысячи воспоминаний, потому что наша дружба охватывает периоды с того возраста, когда тычешь пальцем в одноклассницу, у которой уже есть менструация, и до этого самого дня, потому что я не могу сказать точно, когда это закончилось. Это такие золотые годы, когда каждый год видишь себя другим человеком, пока не перестаёшь узнавать человека в зеркале. Я не знаю, почему мы больше не созваниваемся, и почему знаем о жизни друг друга только из записей в соц сетях. Мне всегда казалось, что если кто-то и держится за нашу дружбу, то это точно не я, но это я. Я понимаю это сейчас, когда осознаю, что даже поступив в ВУЗ, даже проучившись там уже полтора года, я всё ещё могла бы найти для неё время. И это необычно для меня, потому что я вижу все её недостатки, я понимаю, насколько мы не сходимся характерами, но мы выросли вместе, я правда не могу это всё выбросить. Просто ей не нужно это так, как нужно мне. У меня всегда был круг определенных псевдодрузей или даже настоящих друзей, а у неё одна только я. И всё равно ушла она, а не я.

Первым звоночком стало то, что мы больше не отмечаем праздники вместе. Даже мой день рождения. Последние несколько лет она вытирала мои сопли в один из последних дней августа, потому что каждый год лето отнюдь не положительно влияло на меня. А в этом году она просто не пришла. Якобы, приболела, но черт, дело не в её перманентной простуде, а во мне, я же точно знаю. Наступающий новый год мы также проведем порознь. Я правда не обижаюсь, просто мне, как оказалось, трудно отвыкать. Я никогда не привязываюсь к людям, но 6 лет, 6 гребаных лет. Её мать против нашего общения, это я тоже знаю. Потому что я подаю плохой пример, потому что я несчастлива. Я смогла пойти против своей, она не смогла. Но на это я тоже не обижаюсь, потому что свою мать я давно потеряла, мне всё равно. Она никогда не умела принимать решения в одиночку, но это всё потому, что ей не давали остаться одной. Это не важно, что она делает, если так лучше.

Моя мать говорила, что подруг из нас не выйдет, но она не была права. Как и всегда. Она вообще не бывает права, что касается моей жизни. Мы были подругами и подругами останемся, но только лишь в моих воспоминаниях. Я думаю, ближайшие пару месяцев изредка мы будем встречаться, как и раньше, но однажды это прекратится. Возможно, последние встречи отменю сама я, потому что я всегда ухожу первая, мне себя слишком жаль. Дружба всегда была единственной константой моей жизни, но мои данные устарели. У меня ничего не осталось.

Это первое прощай перед новым годом, первый шарик на моей ёлке, но не первая история, подошедшая к концу.

Читать на Вьюи...

Читать на Вьюи...

Писать хочется настолько, что даже пробелы в пробелах. Писать не сообщения в соц сетях, не послания на партах, не смс, не на порванных листах, даже не в дневнике. Писать здесь, потому что не хочется говорить. Писать здесь, потому что не нужно отвечать. Писать здесь, потому что никому и ничего не нужно объяснять, даже себе, а это важно.

Страшно.

Весь день вновь и вновь прокручивается перед глазами: серое утро с чаем и шоколадным йогуртом, но не было вкусно. Было тошнотно и странно, как будто я жрала гребаные тучи за окном, серьёзно, блевотно. Тысячи: "а может, не нужно", но всё равно билет на трамвай, опять не в ту сторону. Добрая женщина в правильном трамвае отдаёт мне свой билет. Грубая женщина всё в том же трамвае топчется мне по ногам. Вопросы о местонахождении клиники, скверный, словно вся моя жизнь, парк; за ним та самая клиника. Сигарета, вторая. Звонок, другой, десятый. Корпуса, окна с решётками, детские дворики для психов, старый псих, молодая психопатка, парень в окне, противные врачи, красное кирпичное здание, у кого-то селфи в клинике, а кто-то дохнет этажом выше.

***

Опять сигарета. Опять трамвай. Опять не в ту сторону. Парень с блокнотом на остановке, женщина-кондуктор с засаленными волосами, теплое сидение у окна, метро, в котором только под поезд бросаться. А потом только люди, вопросы, ветер и бесконечный холод. А ещё почемупочемупочемупочему. Завтра мне нужно вернуться туда снова и заполучить официальный статус пациентки психиатрической больницы. Именно ты не справляешься со своим идиотским настроением, именно ты вообще ни с чем не справляешься. Я просто не понимаю, в какой момент всё пошло не так. Всем здравствуйте, себе самой до свидания.

Я бы поразмышляла о том, что написала вброс, достойный школьницы, но сегодня почему-то слишком плевать.

Читать на Вьюи...

Ещё более странно, когда ты едешь в больничку по большей части ради забавы (а ещё потому что любишь таблеточки) и тебе ставят диагноз. Именно тебе, а не ноющим придуркам, которым только дай повод. Приходишь, болтаешь с врачом и замечаешь, как лицо сорокалетней женщины постепенно меняет своё выражение. Тебя отправляют на тестирование со всякими картиночками и странными вопросами о голосах в голове и прочем. Время от времени ловишь настороженный взгляд синих глаз молодой девушки в халате. Ждёшь, пока два врача совещаются за закрытой дверью. А после тебя приглашают и настоятельно рекомендуют лечь в клинику, уворачиваясь от вопросов и намекая на некие проблемы, на что ты, естественно, пытаешься доказать свою адекватность, почёсывая шрамы на предплечье(потому что я весёлая). В ответ получаешь неоспоримое: ни один идиот ещё не признал, что он идиот.

Выходишь из здания и осознаёшь всю символичность картины, развернувшейся в тот короткий промежуток времени, пока искала нужный корпус, пытаясь перебороть топографический кретинизм(почти смешно, продолжай цитировать сериалы). Я тогда обернулась на стук в окно, хотя меньше всего хотела обращать внимание. Он стоял и оживлённо махал рукой, расплываясь в улыбке. Странно думать о том, что мне уже пора учиться доброжелательной улыбке и монотонным движениям ладони(и нет, в этот раз я не селф-харме)

Смешно и непонятно, зато с таблетками.

Читать на Вьюи...

Не знаю, права ли я, возлагая на неё вину за свою замкнутость и ничтожность. За полнейшую неспособность к коммуникации и тесным взаимоотношениям. За неосуществлённую самореализацию. Указывает ли это на мою моральную убогость, раз я не в состоянии игнорировать любые внешние раздражители. Я не знаю. Это типичные проблемы недопонимания с матерью, которые касаются едва ли не каждого, но я не хочу думать о каждом. Я не понимаю, почему меня должно тешить то, что чья-то жизнь складывается подобным образом или того хуже. Мне искренне наплевать, потому что всё, что у меня есть - я сама, и от этого, видимо, не сбежишь, захлебываясь чужими трагедиями.

Я не понимаю, почему должна демонстрировать оголённые конечности, чтобы не вылететь из университета. Моя чёртова мать намерена выкинуть меня из единственного места, где я чувствую себя комфортно, а всё только потому, что ей не совсем понятен механизм аккомодации глаза. Или потому, что порой я пребываю в приподнятом настроении. *смотреть "признаки того, что ребёнок наркоман"*. Я не понимаю, почему нужно намеренно игнорировать формирование моей личности, но девятнадцатом году жизни встрять с нравоучениями, теперь-то мне точно пригодятся советы. Я не могу найти в своей жизни место для человека, который так и не нашёл его для меня.

Я не понимаю, почему проще спроецировать себе некую модель меня, вместо того, чтобы просто выслушать хоть раз моё блядское мнение. Выслушать и понять, что я обыкновенный человек со своей точкой зрения. Не поскуплюсь на самообольщение и отмечу, что порой я говорю даже сносные вещи.

Усвоить в детстве простую истину, гласящую о собственной бездарности и никчёмности, а потом получать упрёки, потому что не могу найти общий язык с людьми. Но единственный человек, который непреклонно отверг меня - это она сама, моя мать, вовсе не те жуткие подобия друзей. Каждый, кто приходил в мою жизнь, был вербально вычеркнут моей матерью, а в конечном итоге и мной, пока я не стала понимать, что к чему. Любая моя попытка обзавестись близкими людьми была поспешна пересечена, потому что время надо проводить с семьёй, а не с уличным сбродом. И вовсе не важно, что в семье меня, собственно, тоже особо никто не ждёт.

Семья. Абсолютно безразличный отец, живущий на две семьи, одна из которых априори любопытнее, потому что есть маленький внучек, на которого можно возложить хуеву тучу ожиданий, а потом точно также махнуть рукой, потому что он не сможет их оправдать. Такой себе мелочный пухлый кретин, который вряд ли превзойдёт своего отца, то бишь сына моего отца. И морально сгнившая мать, желающая скорейшего разложения и дочери. С нетерпением ожидаю апофеоза своего развития и надеюсь не сгнить в канаве, когда полечу к чертям из медицинского, потому что мамочка старательно лишает меня тех немногих вещей, которые действительно дороги.

Искренне подписываюсь под всеми душевными цитатками о сакральности понятия семьи и передаю привет счастливым ублюдкам, гневно порицающим мои слова.

Читать на Вьюи...

Мужчины - охотники.

Куклы и вся эта хрупкая чепуха - девичий удел.

Машинки и оружие - мужское увлечение.

Розовый только для девочек.

Голубой только для мальчиков.

Девочки должны быть олицетворением нежности и ласки.

Мальчики должны быть воплощением силы и храбрости.

Слабохарактерность и излишняя чувствительность - эмоциональная природа типичной девушки.

Твердость и неумение выжать пусть даже скупую слезу - мужские свойства.

Девочки любят мальчиков.

Мальчики любят девочек.

Подобные стереотипы окружают нас с самого первого дня, когда мы рождаемся. Цвет полотенечка и бирки на руке - малейшие детали определяют нас в первые же часы жизни. А что если не прививать ребёнку подобных стандартов? Что если не твердить с пелёнок о неясном: ты должен/должна. Опустить те общепринятые истины, смысл которых заключается в неясной обязанности кому-то или чему-то. Позволить формирующейся личности делать выбор. Что было бы, не тверди нам с самого детства, будто единственный приемлемый вид теплых взаимоотношений между адептами одного гендера - дружба.

Чёрт, я всю эту чушь пишу здесь потому, что не могу отрицать очевидное. Мне отвратительны представители generis masculini. Мне отвратительны их повадки, образ мышления, идеалы, нравственность. Мне чуждо явно не здоровое влечение к естественным первичным женским половым признакам. Я не могу и не хочу понять эти заложенные в них стандарты, настолько чудовищные и дикие. Я не хочу выслушивать тирады о том, какой должна быть девушка, но ничего о том, что должны они сами. Какого чёрта мы все вообще что-то должны. Я не хочу убеждать себя, что мои ровесники ещё глупы, а потом ехать домой после встречи с парнем, старшим меня на десяток лет, при этом чувствуя ещё большее омерзение, потому что когда в возрасте восьми лет меня пытался изнасиловать парень постарше, ключевое понятие здесь "постарше". Я не хочу находится рядом с кем-то, от кого постоянно буду ждать подвоха.

Меня тошнит от стада, которому я что-то должна только потому, что для девушки норма быть кому-то чем-то обязанной.

А ещё мне нравится эта девушка, заправляющая бледно-зелёный пучок волос под серый капюшон растянутой толстовки. Она рассказывает о сомнительных компаниях и океане алкоголя, уверяя, что всё это чушь и пройденный этап. Я искоса поглядываю на джин и возвращаюсь к сладкому чаю. Она расхаживает по грязной кухне, пытаясь отыскать что-то съедобное, а я вспоминаю свою до тошноты вылизанную квартиру. Она облокачивается на моё плечо, глядя один из тех дурацких, но забавных фильмов, где отец лезет в трусы сыну, а мать спит с парнем своей дочери. Я стараюсь не ерзать, хоть затекла нога. Она шляется ночами с очередным парнем или легкомысленной подругой, а мои руки по приходу домой обнюхивает мать, потому что сигареты -зло(много восклицательных знаков, непонятных букв и ноликов). Её родители обзавелись сынком и махнули в Германию, оставив пока ещё шестнадцатилетнюю дочь одну. Моя мать тщательно контролирует, чтобы я доела чёртов плов.

Я ищу связь между началом и завершением своего поста, оставив в покое середину, но единственное, что я вижу - это долгожданная обида, которая всё это время спала. Обида на свою мать в первую очередь и желание продемонстрировать, что её методы воспитания - полное дерьмо. Как мать она полное дерьмо. Чудные инфантильные замашки и подростковая ненависть ко всему миру, сейчас самое время. Вовремя, как скрипт падающих листье в моём блоге, в 20-х числах августа.

Читать на Вьюи...

Я согласна, что человек ко всему привыкает. Судорожно рыдать всё детство, потому что мать высмеяла очередной выверт моей изнеженной детской души, а теперь, каюсь, тихо злорадствовать, когда сгорели её чёртовы котлеты. И я никогда не была плохим человеком, если вообще можно вывести однозначное определение сущности плохого человека. Просто я всегда сочетала в себе свойства некого бумеранга, отвечая людям аналогичной неприязнью(чего, увы, не скажешь о противоположном чувстве).

Я не согласна со своеобразным трюизмом, гласящем о неоспоримом первенстве семьи в жизни любого человека. Я вообще не люблю эти бестолковые установки, как будто есть единственная верная позиция, которой стоит придерживаться. Но дело не в этом же, ну. Я не обязана чтить семью, тем самым нарушая какие-либо собственные установки в своей голове, какими бы глупыми они ни были. И мне искренне охота плюнуть в лицо каждому, кто считает своим долгом расставить мне приоритеты, сомневаясь в моей адекватности, касательно подобных вопросов.

А ещё мне явно не с кем поговорить.

Годное лето, дубль 2.

Читать на Вьюи...

А сейчас я искренне раздражена каждой свой чертой. Как можно вообще называть себя личностью, если я сгусток всевозможных чужих образов, но ни одно из предполагаемых качеств не является моим. Да, пожалуй, единственное моё базовое свойство - заимствовать все самые отвратительные повадки избранных адептов социума и развивать полученные скиллы до максимума. Я бросаюсь в крайности буквально во всём, и это больше не кажется забавным.

Август - самое время со всем разобраться. Чудным образом от меня отвернулись буквально все, кто настойчиво донимал своим общением последние месяцы. Чудным образом от меня отвернулись и родители. Не то чтобы мы вообще когда-либо были близки, но больно уж резко все вдруг прониклись неприязнью ко мне. И я рада, что могу разобраться со всем сама (я ничего не могу).

Выходить вечером и лежать на асфальте, что через трассу от дома. Любоваться звёздами и отвечать прохожим, что я в порядке. Загадывать желания, а потом думать, на кой чёрт мн это нужно. Говорить вроде как с единственным человеком, который продолжает видеть в тебе лучшее, а вроде как и с самой собой. Возвращаться домой и, вопреки дневному объему размышлений, в очередной раз противоречить себе и продолжать искать общения там, где его не ждут. Я и сама не знаю, чего жду. Пообещать себе совершить последний звонок в середине августа и заткнуться. Оставить их всех хотя бы до конца лета.

Пролистать написанное и снова удивиться бессвязному набору ненужных восклицаний. А это лето бьёт все рекорды по своей продуктивности.

Читать на Вьюи...

Одно дело, когда человек в принципе не признает факт твоего существования, отрицает саму возможность взаимодействия ваших электромагнитных полей, отводит взгляд в те редчайшие моменты, когда вы встречаетесь. В этом случае, стиснув зубы, твердишь себе, что дело в нём и в его выборе. У меня не было, нет, да и вряд ли будет шанс что-либо исправить. Эта история априори обречена на провал и бесконечные почему.

Другое дело, если всё, как ни странно, в твоих ненадёжных и хрупких руках. Теперь я могу позиционировать себя так, как захочу, и мне никто не мешает. Единственное, что я получаю - абсолютное равнодушие, но пусть так. Он всего лишь человек, который однажды прекратит свои игры, всё дело во времени.

Но ведь и я всего лишь человек.

Это, быть может, попытка исправить фатальную ошибку, совершенную 2 года назад. Но откуда мне знать, что и эта попытка не станет фатальной. Забавная дилемма. Либо я добиваюсь своего и забываю былой промах, либо я продолжаю сгнивать, принимая всякое поражение за глубокую личную обиду, что в дальнейшем сформирует всяческие деструктивные/негативные аспекты моей (регрессирующей?) личности.

Выбор.

И почему мы не можем отмотать время, чтобы во всех красках рассмотреть возможный исход ситуации.

Я просто жутко боюсь остаться неудачницей в своих глазах, потому что каждый мой провал лишь укрепляет меня на знакомой позиции. Я не хочу быть единственным фактором, который спровоцирует очередное фиаско.

Читать на Вьюи...

Впитывать людей очень интересно, но чревато последствиями. Рак души. Я так это называю. Время от времени ты поглощаешь своеобразные канцерогены - истории, воспоминания, смех, взгляд, прикосновения. Совсем не важно, что это, если отложилось в голове. Каждая из этих деталей формирует опухоль, она и будет расти всю жизнь. С каждым новым человеком. Я не люблю себя как раз за то, что если и выбираю себе человека так готова с головой нырнуть в его мир. Я узнаю каждую подробность его жизни, пусть давно прошедшую и незначительную, как неудачный прыжок с качели в раннем детстве. Я знаю каждый шрам на его теле и помню, как тот был получен. Я могу с лёгкостью воспроизвести каждую родинку на шее. Я видела каждый след детского творчества, зарытый глубоко в столе: старый рисунок или пластилиновый человечек. Я в состоянии последовательно расположить детские фото в альбомах. Я точно знаю, о чём никогда не стоит напоминать. И также точно умело завожу нужные темы. Я ношу в себе каждый секрет и готова их записывать. Я просто делаю то, чего хотелось бы многим - интересуюсь жизнью. Такой маленькой и незначительной, будто узелок из целого узора.

Я вряд ли избавлюсь от жёлто-зелёных глаз, пусть и вряд ли увижу их до конца лета. Сегодня я запомнила каждую деталь небольшой комнаты на пятом этаже. Я запомнила каждую из девяти ступенек. Нам снова плевать друг на друга, но мне не плевать на его детские фотографии, непонятную шкатулку на подоконнике, рассказы о собаках и апельсинах, непонятный постер возле умывальника, красную коробку на шкафу, односложные, но всё же информационные ответы. Ночь я провожу не только лишь с его навязчивым запахом, возможно, впитавшегося в щёку. Я провожу ночь с кусками чужой жизни, которые медленно въедаются в клетки моего мозга, образуя всё больше связей между моими нейронами.

Это чушь. Моё стремление к непонятному и ни к чему не обязывающему общению. Вечера, проведенные вместе, а потом обоюдное молчание, пусть хоть длиною в месяц. Это чушь, потому что я никогда не ценю тех, кого волнует, откуда у меня чёртовы шрамы. Я выбираю себе абсолютно безразличных и инертных людей, как и я сама. Мне просто интересна история. Ни больше, ни меньше. Я ухожу, когда истории заканчиваются. Носить в себе чьи-то мёртвые дни, временами получая новый груз.

Я не часть историй, я всего лишь архив, потому и тошно.

Читать на Вьюи...

Что если вдруг выпадает шанс увидеть кого-то, с кем однажды развели поезда. Кого-то, с кем познакомились в чертовом поезде, а там же и распрощались. Кого-то, кто разделял твои недосказанные слова. Он не винил тебя за них, потому что сам говорить не мог. Кого-то, кто любил то же кофе, что и ты. Кого-то, к кому просто заваливалась ночью в комнату, потому что скучала по тому, кого тоже увезли поезда. Кого-то, с кем выбегали на балкон и считали звёзды. Кого-то, чьё больное колено довелось лечить, потому что не было плевать. Кого-то с того самого лета, призраки которого воскресают иногда в метро, иногда в парках, а в мыслях они навечно живы.

Эта встреча, если посчастливится ей сбыться, вряд ли, конечно, приведет к чему-то хорошему. Прошло два года. Из нас двоих если найдется человек, которому дороги воспоминания, так это вряд ли будет он. Я совсем не обижусь, потому что сама забываю. Забываю людей, что бы там между нами не случилось. Это, наверное, потому, что всего моего тепла хватило на 66 дней единственного лета. Моего тепла никогда не будет достаточно для того, кто отдаст мне своё всё. Я бы с радостью, пожалуй, но мне дали его слишком мало.

Нельзя воспроизвести два идентичных спектакля. Декорации, актёры, сцена - всё может быть прежним, но места займут другие зрители с другими эмоциями. Я могу сколько угодно метаться вокруг тех людей. Хвататься за каждый запомнившийся миг, напоминая о нем не только себе. Смотреть в знакомые глаза, но не видеть боле привычного выражения.

Я помню наш последний день вместе. Первую половину дня мы просто избегали встреч, пусть всего лишь взглядами. А вторую половину дня молча просидели на кровати. Это потому что никто не хотел скучать уже через несколько часов, но так уж вышло, что порою мне кажется, что я скучаю и по сей день. Не перманентно. Просто знаю, что всегда была бы рада его видеть.

Потенциальная встреча обречена на тотальный провал, но мне адски плевать. Только бы он приехал, ну.

Читать на Вьюи...

Таблетки вернулись в пачки. Десятки открытых страниц закрылись. Встречи в парке не было. Коты во дворе опять стали котятами, потом исчезли вовсе. Волосы постепенно обрели прежнюю длину и цвет. Я не зажигала свою первую сигарету. Не было ни одного весеннего поцелуя чёрт пойми с кем. Мы не встретились в метро октябрьским вечером, потому что не было поздних репетиций альма-матер. Не было первых бессонных ночей из-за анатомии, потому что я не поступила в университет. У меня больше нет белого халата.Таблетки, слишком много таблеток. Тот, кого в открытую использовала: ему уже не будет так больно, потому что того лета больше нет. Экзаменационные билеты теряют чернила, потом исчезают вовсе. Моё выпускное платье просто лоскут ткани. Шарики вернулись на школьный двор, после и вовсе в магазины. У меня больше нет рыжих волос, зато есть боль в пояснице, но это ерунда, потому что новогодняя ночь возвращает меня в 2013. Общение не обрывается в последний раз, я не делаю вид, что ты не нужен. СНОВА. Переписки днями и ночами стираются, все до последней буквы. Я не поздравляю тебя с днём рождения. Больше никто не спрашивает, что случилось, это только первое сентября. Нерв, защемленный дверью в поезде. 402 комната. Попытки кого-то заменить и что-то изменить. Нож взлетает ввысь, кровь больше не бьёт фонтаном с ноги, потому что те арбузы никто не резал. 12 часов в поезде не было; я не знаю никого, кто стоял бы на вокзале, у нас больше нет воспоминаний и фотографий. Мама просит уехать, я не хочу вставать по утрам. Бессонные ночи испаряются, впереди сплошной рассвет. Нет звонка и рассказов, что ты влюблён, но не в меня. Твой последний звонок, "я скучаю" зависло в воздухе, его больше нет. Вот тот первый раз, когда я не смогла показать, что ты нужен. Поезд возвращается в тоннель, нас никогда не было на вокзале и улице Розы Люксембург. Твои глаза, руки, слова - ничего больше нет. Библиотека позади, я не взяла нашу книгу. Мы не прощались посреди ночи, не видели огоньки пробегающих мимо домой в окне поезда. Не было искренних и крепких объятий, пусть растерянных. Не было первого поцелуя. Не было сообщений. Я не обняла тебя в первый раз. Ты не смеялся с моих нелепых речей, я не смеялась потому, что смеялся ты. Не было розового неба. Ты не подошел на перроне. На пляже не вспомнил лица, потому что накануне вечером не было разговора. Я не врезалась тебе в спину. Ты не был в медпункте. Не болел в июле, потому что не было никакого июля.

—Бери вещи и спускайся, поезд через час.

Я открываю глаза и первое, что я вижу, - умирающий от жажды кактус на подоконнике и дерево за окном, всё ещё целое. В руках старый телефон, на дисплее горит: 17 июня 2013 год. Я улыбаюсь, потому что знаю: в этот раз всё получится.

Читать на Вьюи...

Так нужно было, возможно. Чтобы вчера я не попала в город и отложила поездку на злосчастное 27 июня, потому что мать разбила ноги, а все хлопоты враз обрушились на меня. А сегодня, когда зашла в вагон, я не вру, почувствовала озноб, как будто ты был там. И когда я вдруг решительно отказалась от задуманного маршрута и упрямо направилась в парк. Ну в тот, который я искренне ненавижу. Я должна была почувствовать неладное. И те полчаса в книжном магазине сыграли свою роль. Всё то время, пока я восхваляла то Моэма, то Уайльда, ты спешил по намеченному мною пути. А потом тот чертов дворец бракосочетаний. Я слышу, как моя одногруппница весело напевает твоё имя, а подле нас замечаю фигуру. Мне хватило меньше, чем полуоборота, чтобы понять, что та фигура и есть ты. А тебе хватило секунды, чтобы услышать своё имя и, не совершив и половины оборота, ускорить темп, потому что боковое зрение ухватило мои рыжие волосы.

—Это он. Этого не может быть, но он.

Осознавая всю эпичность ситуации, я не спускаю глаз с тебя. Я знаю, что мы оба узнали друг друга. Два года прошло с того момента, как ты уехал на своем чёртовом поезде. Два года прошло с нашей последней беседы по телефону. Полтора года прошло с момента последней переписки в вк, не считая моей попытки. Полгода прошло с нашей встречи в метро, когда словила глазами тебя на платформе. Ты ведь тоже узнал, я видела. И вот, ты здесь. Нас отделяет несколько шагов. Ты спешишь, пересекая дорогу на красный. Я всегда жду зелёного, но не сегодня. Ты заворачиваешь в тот самый парк, но идёшь той тропой, которая никуда не приведёт. Ровно как и меня встреча с тобой. Я иду по центральной аллее и усаживаюсь на одной из последних лавочек. Ты наверняка уже скрылся, куда глаза глядят. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я повернула голову и словила твой взгляд. Как раз в тот момент, когда подруга встала, полная решимости уйти. Твой. Чёртов. Взгляд. Ты, конечно же, в испуге поворачиваешься на колесо обозрения. Я вытягиваю ноги и рассматриваю свой стакан. В одно мгновение мы оба отводим взгляд от объектов, на которых сосредоточили псевдоинтерес. Какое-то время мы просто сохраняем зрительный контакт. Я всё жду, когда ты вновь сделаешь вид, что не узнал. Ты вдруг тянешь руку к затылку и смущённо улыбаешься, губами произнося заветное:

—привет.

Ты посмотрел так же, как два года назад. Это всё, что я знаю. У тебя совершенно омерзительные глаза. Они смотрят с неподражаемой теплотой и искренностью перед отъездом, а спустя время предательски теряются в толпе. Я сохранила каменное выражение лица, будто мыслями всё ещё в стакане. Предприняла попытку поздороваться, но в итоге стало плевать. Спустя считанные секунды я потеряла твои глаза. Ты снова отвернулся первый.

И я никогда не пойму, почему. Почему ты ушел, но спустя полгода решил вернуться. Почему среди 23 друзей в твоём профиле всё ещё светится моё имя. Почему сегодня ты решился поздороваться. Почему ты тщательно избегаешь меня адские 2 года, потому что тебе плевать на меня. Почему каждый мой шаг сопровождался стремлением быть той, кого бы ты оценил, а в итоге, глядя на твою потенциальную избранницу, понимаешь, что достаточно было подписаться на паблики про "его девочек" и участвовать в конкурсе ради таблеток.

Я просто адски пуста. Всё читаю Гюго, помня твоё обещание, но в итоге отверженности подвергаюсь я сама. Просто к концу подошла та самая эпоха, которая, собственно, сформировала то ничтожество, коим я сейчас и являюсь. Это полнейшее отражение идеализированного тебя. Это сумбурный набор слов, но я действительно не знаю, что мне делать. Два года мнимой самореализации. Два года впустую. Ты впустую. Единственное искреннее чувство привязанности. Это как часть тела, поглощенная некрозом. Какого-то чёрта всё ещё при тебе, но давно пора вырезать. И ты ходишь, с трудом увлекая её за собой.

Я просто хочу, чтобы всё это время ушло с рассветом, но знаю, что утром станет только хуже. Пожалуй, с тобой я уж точно официально прощаюсь. И в книжных магазинах больше не задерживаюсь.

"Vеrrа` lа mortе е аvrа` tuoi оссhi"

Читать на Вьюи...

—Смотри, они явно почти не знакомы. Может, первое свидание?

Я обращаю внимание на молодых людей и интересуюсь, откуда такая теория.

—Обрати внимание на дистанцию. Они слишком далеко идут друг от друга. Им неловко.

Мы были знакомы всего лишь по парам физики и бесполезным разговорам за чаем, которым любезно угощала преподавательница. И вот мы сидим на чёртовой лавочке, а нашли электромагнитные поля вступают во взаимодействие. Я помню каждый момент. Помню пикирующих голубей; я голубей боюсь, а он и вовсе не любит. Помню резвящихся детей на площадке и троих ребят с вертолётиком на управлении. Помню всё, что он рассказывал, хоть и не люблю бесполезную болтовню. Возможно, с той же силой, с какой он не признаёт чернослив.

Каждый день я повторяю себе, что это не мой человек, а потому жалеть не о чем. Но каждый раз я неосознанно признаю, что многое пропустила бы мимо ушей, только бы узнать его лучше. Мне чертовски обидно. То ли потому, что я готова была переступить через свою неприязнь к каждому новому человеку, а он - нет. Перед нашей встречей я долго крутилась у зеркала и переживала, достаточно ли я сносно выгляжу. Придирчиво оглядывала своё лицо, выискивая новые и новые уродства. Но проблема, видимо, оказалась вовсе и не во внешности, потому что больше меня гулять не позвали. Я не интересная. Быть может, слишком молчаливая. Слишком глупая. Слишком закрытая. Слишком индифферентная к происходящему. Я просто снова слишком не такая, а он снова с тем же именем. И мне не то чтобы обидно, просто я запредельно скучна и пуста. Мне, пожалуй, совсем не хочется выходить из комнаты. Его глаза, пожалуй, не хочется видеть ещё больше.

Я помню, как он обернулся в метро, когда его поезд тронулся. Он уехал, а я осталась сидеть. И я сейчас не только о поезде.

Читать на Вьюи...

Ждать приглашения, а потом, когда оно всё же приходит, отбегать от экрана и после внезапного воодушевления упасть на пол и осознать, что не хочу. Не хочу бежать на встречу, забывая станцию, на которой выходишь каждый день, а потом сидеть на лавочке с очередным не тем. До последнего надеялась, что ты позвонит и скажет, что не сможет. Это было бы вполне предсказуемо и уже совсем не обидно. Вру, всё ещё обидно. Но он смог. Смог даже проявить исключительное качество: за весь вечер лишь на мгновение провёл подушечками пальцев по моей кисти. Никогда не умела переходить дорогу.

А потом заходишь в вагон и впадаешь в ступор. Проблема в том, что либо я совсем испортилась, либо время всё испортило. Доходит до того, что если тебя не целуют на прощание, ты вдруг решаешь, что не понравилась. Потому что все те встречи на один день заканчивались очередным неумелым и неприятным поцелуем, а он и не обнял. Я, конечно, всю прогулку рассказывала, как ненавижу прикосновения, но он услышал. Единственный, кто услышал.

Я просто подумала, что хотела бы опустить незначительные недостатки. Но прежде чем я опущу его недостатки и свои принципы, он удалит мой номер и забудет, какого цвета мои глаза. Очень жаль, что я опять ничего не забуду. Наверное, будет лучше не придать ему значения, как я и привыкла делать.

Выкинуть этот вторник из головы.

Читать на Вьюи...

Я убираю пока она отсутствует, чтобы в случае запылившейся полки ей не пришло в голову залезть в розовую коробочку на полке: там сигареты.

Я постоянно сижу дома и редко задерживаюсь до вечера, разве что с подругой. Дело даже не в каких-то личных соображениях, у меня просто нет друзей.

Я редко высказываю свою точку зрения, что бы ни случилось. Дело не в моей покладистости, меня просто не услышат.

Разнообразному времяпровождению предпочитаю уединение в своей комнате с книгами. Я читаю всё ещё для того, чтобы что-то доказать тебе. Пусть прошло уже практически два года, я всё ещё пытаюсь, пусть и таким идиотским способом.

Я учусь, пожалуй, довольно таки хорошо, хоть и слышу, что медицина - ад. А всё потому, что однажды, возможно, ты увидишь, что я не так уж плоха и глупа, к чёрту, я дефинитивная идиотка. А тебе всегда будет плевать, получи я хоть всевозможные премии.

Я что-то вроде пассивного домашнего животного, вроде рыбки. Всегда занята своим делам, иногда вспоминаю о необходимости приёма пищи. Не назвала бы себя мягкой и спокойной, я просто отстранена от жизни. Да, часы/дни/месяца/года идут, я ощущаю, правда, но всё это похоже на одну затянувшуюся главу скучнейшей книги.

Я не идеальная дочь, просто моё существование крайне редко перекликается с жизнью.

Читать на Вьюи...

Я плетусь домой, потому что больше некуда.

Всё, что я нахожу в родном доме - бесконечные обиды, повисшие в воздухе, потому что на слова здесь будто наложили табу. Ссоры, недопонимания, явное нежелание идти на какой-либо компромисс, перманентное молчание - вот, что нахожу здесь я. И это расстраивает, когда тебе пятнадцать, например. Мне кажется, на сегодняшний день я просто свыклась с подобным. Жутко признавать это установившейся нормой.

Я не вижу себя в семье. Не вижу в каких-либо тесных взаимоотношениях. Не вижу ни намёка на взаимность.

Да. Взаимность - это, пожалуй, некая фикция для меня. Не отрицаю возможности проявления юношеского максимализма в этом тексте, как и в своём восприятии мира в принципе. Я просто напишу здесь для видимости, что всё пройдёт.

Читать на Вьюи...

Разглядываю окна напротив, семьи на площадке, беспрерывно работающие заводы, ну и звёзды, конечно. Ты ведь тоже их видишь. Возможно, совсем недалеко от меня. Но я точно знаю, то мы не встретимся, окажись ты жильцом хоть этого самого дома. Как ни крути, а в эти дурацки субботы нас разделяет пара автобусных остановок, не более. И даже там мы не встретимся, ходи хоть одна маршрутка в округе. Но это всё уже даже не важно, потому что я езжу вовсе не к тебе. И чай пью на чужой кухне. Видишь, как всё легко. И бессмысленно, конечно. Но ты, насколько я помню, смысла тоже нигде не разглядел. Зачатки юношеского нигилизма и все дела. Не о тебе здесь речь шла, впрочем. Вспоминаю об этом, когда поток однообразных размышлений прерывает очередное: да что с тобой опять? После нескольких попыток завести разговор комнату заполняет то самое послевкусие: он устал от меня на сегодня. Поднимаюсь и молча иду в коридор - он не останавливает, потому что всё ни к чему. Почти 10 часов, он не предлагает проводить, я уж тем более молчу. Иду тёмными улицами к остановке, поглощая порциями взаимное равнодушие. И знаете, мне это до жути нравится. Нравится, что нам нет дела друг до друга.

Через двое суток открываю сообщение "нормально добралась?" и в очередной раз радуюсь, что ему абсолютно плевать, добралась ли я вообще.

Читать на Вьюи...

замечательная история о моей первой влюблённости. я правда боюсь представить, чем для меня обернётся любовь, если какой-то выплеск гормонов затмил любой здравый смысл.

время впускать в свою жизнь новую толпу ненужнейших людей, потому что весело. время с таким же успехом говорить им "прощай". может, и тебе смогу.

и в этот раз, мне кажется, получится.

Читать на Вьюи...